История «Раста» — это не просто очередной вестерн, а мрачная хроника боли, вины и неотвратимости. Фильм, начатый как личный творческий вызов, завершился траурным памятником, в основе которого лежит смерть, замалчиваемая правда и тщетная попытка выдать искусственно воскрешённое кино за живое искусство.
В октябре 2021 года операторка Галина Хатчинс погибла на съёмочной площадке — случайный выстрел бутафорским, но заряженным боевым пистолетом прервал жизнь и навсегда изменил судьбу этого проекта. И хотя спустя два года съёмки досняли, финальный результат не может существовать вне контекста трагедии. Он из него состоит.
⚰️ Вестерн, сотканный из вины: фильм, склеенный после гибели
Невозможно смотреть «Раст» как на просто жанровое кино — оно несёт в себе призраков закулисной катастрофы. От каждого кадра веет не эпосом, а мемориальной скорбью. Болдуин, ставший одновременно и символом трагедии, и её невольным соавтором, играет Харланда Раста — пресловутого бандита, спасающего внука от виселицы. Этот сюжет выглядит как декорация, спешно возведённая вокруг незажившей раны.
Даже пейзажи Вайоминга — суровые, пыльные, вытравленные серым фильтром — не работают как метафора свободы. Они — метафора утраты. Само существование фильма — болезненный компромисс между желанием закончить начатое и невозможностью его завершить по-человечески.
🏜 За гранью цитат: кино из осколков чужих фильмов
Если отвлечься от трагического фона и оценить «Раст» как самостоятельное произведение, обнаруживается хрупкая конструкция из заимствованных элементов. Режиссёр Джоэл Соуза, вдохновлённый классиками, пересказывает «Искателей» Джона Форда, «МакКейба и миссис Миллер» Олтмена, добавляет реверансы в сторону Иствуда, но всё это выглядит не как дань, а как безнадёжная попытка спрятаться за чужими достижениями.
Зритель утопает в референсах, словно в зыбучих песках: вот очередная цитата из Библии, вот жёсткий шериф с прямолинейной моралью, вот отряд преследователей, и вот уже почти апофеоз — но без кульминации, без драйва, без духа. Кино течёт, но не живёт.
🎥 Наследие Хатчинс: когда образ сильнее сюжета
Единственное, что по-настоящему дышит в «Расте», — это операторская работа. Хатчинс — человек, благодаря которому фильм стоит на ногах, даже если сам он этого не заслуживает. Её композиции, тени, свет, выразительные силуэты персонажей на фоне бесконечных равнин — всё это говорит о таланте, способном превратить даже сценарную пустоту в киноязык.
Когда фильм достраивала вторая операторка Бьянка Клайн, она ориентировалась на замыслы Хатчинс — и именно поэтому визуальный строй картины целостен и полон меланхолии, которую невозможно подделать. Здесь Хатчинс — не просто жертва трагедии, а истинный автор.
🧒 Ребёнок и его тень: кто спасает, а кто тонет
Патрик Скотт МакДермотт, исполнивший роль Лукаса, неожиданно становится центром тяжести фильма. В его глазах — страх, растерянность и взросление под пулями. Он живой. А вот Болдуин — нет. Его Раст — карикатурный, фальшивый, перегруженный монологами и ностальгией по самим себе.
В лучшем случае это — недоигранный фантом старых ролей. В худшем — пародия на образ крутого антигероя, которого публика давно разлюбила. Вместо наставника и героя Раст оказывается звуком без содержания — эхом, которое некуда приложить.
👿 Псевдо-злодей как ошибка: когда зло картонное
Фентон Лэнг — тот самый Проповедник, которого играет Трэвис Фиммел, — воплощение сценарной беспомощности. Он должен был быть харизматичным безумцем, фанатиком на грани, но стал ходячим набором клише. Ни мотива, ни харизмы — только пустые цитаты, фанатичный взгляд и стандартный набор «антигеройской» внешности.
Фиммел, казалось бы, подходящий на роль шизоидного преследователя после «Викингов», здесь теряется в карикатуре. Его антагонизм настолько искусственный, что в какой-то момент фильм становится односторонним — конфликт исчезает, потому что противоположность героя не существует.
📽 Кино после смерти: как отпевали несостоявшуюся мечту
В своём постфактум интервью Болдуин признаётся: он больше не хочет вспоминать об этом фильме. И его можно понять. «Раст» не получился, как кино. Но получился как памятник — не герою, не истории, а трагедии. Как предупреждение.
Здесь никто не победил. Ни зритель, который получил слабый фильм, ни авторы, увязшие в вине, ни индустрия, до сих пор не нашедшая способов предотвращать подобное. «Раст» останется в истории не как вестерн, а как эпитафия эпохе, где безопасность — роскошь, а талант — жертва.
❗Стоит ли смотреть?
Только если вы готовы идти в кино не ради удовольствия, а ради понимания. «Раст» — это кино, через которое нужно пройти, как через музей катастрофы. Не как развлечения, а как опыта. Он несовершенен, тяжёл, медлителен и временами невыносим, но в его пустотах — живая память о человеке, которого уже нет.
Не фильм, а гулкое эхо. И если оно что-то оставляет после себя, то это вопрос: стоила ли мечта этих жертв?