Осторожно – ниже присутствуют юмор и деревенский говор (диалект). Для любителей чистого литературного языка чтение строго воспрещёно.
Эта деревня хоть и относилась к категории вымирающих, но несколько семей в ней все ещё жили, держались за свою землю. И даже неженатая молодёжь в этой деревне была. Два персонажа – он и она. Условная, конечно, молодёжь, которой было уже за тридцать. И эта молодёжь мечтала о том, что когда-нибудь у них в деревне всё поменяется, и, жизнь станет какой-то другой.
Вот и в этот день она - незамужняя молодка - сидела на скамейке возле дома, а рядом с ней стояла кринка с квасом. Молодка лениво лузгала семечки, доставая их из кармана домашнего халата, издали наблюдая, как по дороге идёт единственный на всю округу парень.
Он подошел к её скамейке, не спрашивая разрешения, молча отхлебнул из кринки квасу, протянул ей ладонь.
Она молча насыпала в неё семечек, он устало сел рядом, и тоскливо сказал:
- Всё сидишь...
- Сижу... – так же лениво ответила она. - Днём-то, чай, только пьяные лежат...
Он тяжело вздохнул.
- Житуха...
- Да уж... - кивнула она. - Семочки кончатся, и вообще, хоть беги из деревни...
- И скоро они кончатся?
- Не скоро... Батя опять весь огород подсолнухами засадил. Так и придётся всю жизнь здесь просидеть... На языке мозоль уже от этих семянок...
- Ладно - на языке... - недовольно подтвердил он. - У меня, вон, на мозгах мозоль. Мысли всякие в голову лезут.
Она звонко шлепнули себя ладонью по щеке, посмотрела на эту ладонь, увидела убитого комара, и тоже вздохнула.
- Вот, кровососы. Последнюю кровь досасывают.
- Да... Хорошо, всё-таки, бабой быть, - хмыкнул он. - Тока у них язык болит, да комары кусают. А тут - мозги ноют...
- А ты не думай, и они ныть перестанут, - усмехнулась и она.
- Не думай... Легко тебе больным языком глупости говорить. А я, вон, недавно по телику услыхал, что мужик в жизни, значит, должен три дела сделать: дом построить, дерево посадить, и сына родить.
- Ну? - Она открыла от удивления рот. - Родить? Мужику? Это чем?
- Да это - в другом смысле. В смысле - сделать!
- А... Сделать... Как Буратину, что ли? - подколола она его. - Из полена...
- Сама ты полено! Сделать - это значит - того... Переспать с бабой, да так, чтобы обязательно пацан получился. Вот как.
- Подумаешь... - она хитро посмотрела на него. - Делов-то... Кепку на голову надел, да шуруй.
- Шуруй... - Он вздохнул опять. - Легко сказать...
- И чего? - усмехнулась она ещё обидней. - Ты не умеешь что ли?
- Да уметь-то умею! Тут в другом дело! Я же плотник.
- А... Боишься, что всё равно Буратино получится?
- Тьфу! Вот, глупая какая! Сказано же - один дом построить, одно дерево посадить, и одного пацана значит, того...
- Одного-то, чай, сделать сможешь?
- Да чё - одного?! – занервничал он. - Чё - одного?! Сколько я уже домов на шабашках построил? Считать не пересчитать! Целый город! Сколько я деревьев в прошлом году на лесопосадках навтыкал? Целую рощу. Это же сколько мне теперь пацанов делать? Чтобы всего поровну было - и домов, и деревьев, и пацанов!
Она ошарашенно посмотрела на него, и медленно кивнула.
- Много...
- Много... - передразнил он её. - Тут не одну кепку порвёшь! А они, зараза, нынче дорогие стали... Да ещё - как на зло - на всю деревню из девок - одна ты...
Она тут же охотно кивнула.
- Ну!
- Чё - ну? Я всё хожу, думаю, - с кем мне столько пацанов делать, а она - ну?
- А с кем хошь, с тем и делай... - обижено сказала она. - Мне всё равно...
- Прямо таки - всё равно?
- Ну...
- И ты, если чё, согласна?
- А чё не согласна? - Она вдруг дерзко посмотрела на него. - Тебе кепка к лицу...
- А ты не врёшь?
- Ври не ври, а у меня, тоже, выбору нету... - сказала она с какой-то потаенной тоской. - В какую сторону деревни не поглядишь - везде один ты. Прямо, как Адам... Хоть из деревни беги.
- А чего же не бежишь? - спросил он со злостью. - Убежала бы, мне бы проще стало... Меня бы мамка в город за невестой отпустила.
- Вряд ли... Ты же у неё один. Соберёшься в город - она сразу помрёт.
- Да знаю... – опять недовольно согласился он. - Не помрёт, так мёртвой притворится. Как в прошлый раз. И телеграмму, ведь, пришлёт: «Приезжай, родимый, с покойной мамкой прощаться! Похорони меня под берёзкой!» Приеду хоронить - а она из гроба выскочит, и давай на шею вешаться. Несколько старух от инфаркта помрёт, а ей - ничего. Лишь бы сыночек рядом сидел, смотрел, как ей тоскливо живётся. Баба - одно слово...
- Ну, вот... А ты говоришь, беги... - кивнула она. - Нет уж, я лучше здесь ещё годков пять посижу, подожду, пока ты на меня глаз положишь.
- Ишь, ты! - передразнил он её опять. - Подожду... И мамка моя всё про то же - гляди кака девка, гляди - кака краля! А я думаю так - была бы краля, давно бы украли. А ты всё сидишь... Я уж и так пытался на тебя ложить глаз, и сяк, никак мой глаз на тебя не ложится. Хоть вырывай этот глаз, да силом на тебя клади!
- А чего, одноглазые мужики тоже бывают, - усмехнулась она - Вон, хотя бы, Кутузов.
- Кутузов глаз за дело потерял, а не за бабу! - Он уставился на неё оценивающе, и недовольно подытожил. - Да... Не тянет меня к тебе...
- Чё же так-то? Или я - хромая?
- Может и хромая?.. Откуда я знаю? Ты же всё время на этой скамейке сидишь, как приклеена! Как утром не выйду - ты уже тут, семянками плюёшься. Гляди, вокруг шелухи-то скока. Конского навозу ещё разбросать, и шампиньоны выращивать можно...
- А чего? - кивнула она. - Хорошее занятие... И в лес за грибами ходит не надо...
- Опять - лишь бы никуда не ходить! - уже сердито воскликнул он. - А может, ты инвалидка? Может, тебя сюда родители с утра выносят, а вечером обратно заносят. И еды тебе, такой, не надо. Семечки да квас.
- Нет, я покушать люблю. - Ей, почему-то, стало весело. - Особенно - кулебяку.
- Ты мне зубы-то кулебякой не заговаривай. - Его уже распирала злость. - Ты мне честно скажи, ты ходить умеешь?
- Хожу... Когда надо... А когда не надо - чё ноги-то портить?
- А ну-ка пройдись!
- Зачем это?
- А я посмотрю - сколько у тебя ног?
- Не... - замотала она головой. - Просто так не пойду. Неохота...
- Тьфу! Просто так ей неохота! А ты, по делу сходи. Вон, хотя бы, сходи, тот одуванчик сорви! - Он показал ей на придорожный цветок.
- Зачем это?
- Заладила - зачем да зачем! Для красоты - вот зачем! Девки красоту должны любить, а не семочки!
- Так семочки вкусней...
- А цветок женскому полу гармонию создаёт!
- Женскому полу на гармони играть не сподручно. Грудь прищемить можно...
- Да я про гармонию говорю, а не про твои...
- А чего, маленькие они, что ли? - хитро спросила она.
- Да на вид-то, вроде, большие... Но у меня на это подозрение есть. Сейчас вон, городские-то девки себе бюст резиновый любят делать. А уж наши-то... Ваты за пазуху напихают, и думать рады, что обманули!
- Ой, дурной... - засмеялась она. - Ну, на, пощупай.
- Ага, пощупай... - Он погрозил ей пальцем. - Обрадовалась! Думаешь, я совсем того? Твои в окно увидят, как я тебя мну, сразу самогонку начнут гнать... На свадьбу... А я тут всего-то - про гармонию говорю.
- И на кой твоя гармония нам нужна?
- Гармония тебе нужна! Для красоты! Чтобы мой глаз загорелся пламенным огнём!
- А... Ну, если для красоты, тогда пройдусь... - Она лениво встала со скамейки, потянулась, и опять хмыкнула. - Только ты с огнём своим поосторожней! Чтобы шелуха не полыхнула... - Она сделала несколько шагов, сорвала цветок, и воткнула его за ухо. - Ну, чего? Стала я красивше, с цветком-то? Гармония появилась?
- Да кто её знает?.. - Он опять вздохнул. - Вот ведь... Вроде, и ноги у тебя две... И спереди у тебя всё большое... И цветок в ухе торчит... А моему глазу всё равно - чего-то не хватает...
- Да... - Она печально вздохнула, и опять села на скамью. - Чудной ты какой-то... Городским-то, вон, когда они мимо проезжают, им всё равно, чего у меня в руках - цветок, или тряпка половая... Лишь бы не топор... Так и клеятся…
- С топором любой человек красивым станет, это я тебе как плотник говорю, - вздохнул он опять. - Нет, тебе надо чего-то с собой такого сделать... Чтобы у меня внутри всё забродило.
- Могу ещё квасу дать хлебнуть. Он у нас такой - перепьёшь его, в животе всё ходуном ходит.
- Да я не про живот говорю, а про другое место!
- Ну, тогда, может мне эту кринку с квасом на плечо поставить? - предложила она.
- На плечо? Зачем это?
- Для грации.
- Для грации? - заинтересовался он. - Ишь ты? А ну-ка - ставь!
Она снова встала, поставила на плечо кринку, и сделала позу, какую обычно рисовали на картинках. - Ну, как?
- Ничего... - одобряющие кивнул. - Как статуя... Я по телику такую видел. Только та - совсем голая была...
- Голая? Это зачем?
- А кто её знает? Она, чай, участковому объяснительную не писала...
- Так, наверное, она в бане мылась. Намылилась, а горячей воды ей не хватило. Вот она к соседям за кипятком и сбегала...
- Вроде, статуя не намыленая была...
- А она у соседей уже домылась...
- Вон чё...
- И чего, тебе она понравилась, статуя эта? Когда ты её увидал.
- Ну, да... Ничё так...
- И глаз твой на неё лёг?
- Немножко было...
- Может, и мне в баню сходить?
- Сёдни не банный день... - опять вздохнул он.
- Жалко... – вздохнула и она. - Люблю я в баньке попариться...
- А кто не любит? - Он вдруг оживился. – Я обычно в своей баньке парюсь так, что пар у меня изо всех мест идёт! Если кепку на ухи не натянуть - ухи запросто можно спалить.
- Да... – У нее тоже загорелись глаза. - В хорошей бане без шапки нельзя. И ещё я люблю, чтобы веничек был пожёстче!
- Обязательно, пожёстче! - поддержал он. - А как же иначе?! Порой раскочегаришься, пару веников об себя сломаешь, хватаешь метлу, и давай ей себя хлестать!
- Да чего метлой?! - вдруг захохотала она. - Меня в бане хоть поленом дубась, сердце только радуется!
- Можно и поленом, - поддержал он её хохот. - Лишь бы пар был поядрёнее! С квасным духом. – Он жадно отхлебнул из её кринки квас. - Эх, хороший у вас квасок! Как раз для бани! С таким-то - можно долго над собой измываться!
- А потом, - мечтательно воскликнула она, - бултых в речку голышом!
- И обязательно в том месте, где ключи бьют, - поддержал он. - Чтобы ледяная водичка все места обжигала, аж до звону!
- А потом опять в баньку на полок, да опять себя хлестать! - Она вдруг осеклась. - Вот, только, одной в бане париться не особо сподручно. Порой, паришься и мечтаешь - вот, если бы кто меня чуть не до смерти отдубасил - тогда было бы приятнее...
- Да уж... - тоже мечтательно сказал он. - В настоящей бане обязательно вдвоём нужно. И полезнее, и веселее, и угореть сложно.
- Ой! А чего это у тебя глаза-то так горят? - замерла она. - Странно как-то...
- Это мне в баню захотелось - сил нету.
- Так поди, да истопи... - грустно сказала она.
- А чё?.. Устрою-ка я себе банный день!.. Эй... А ты чего вся поникла?
- Чего-чего... Так и мне в баню, страсть, как хочется...
- А разве у вас бани нет?
- Есть-то она есть... Тока, мои ни за что не станут средь недели дрова жечь...
- Вот ведь... – понимающие кивнул он. - Экономят на чистоте дочери... А ты, если хочешь, ко мне в баню приходи. Я тебя так отхлещу - весь год красная ходить будешь.
- Как же ты меня хлестать будешь, ежели ты ко мне равнодушный? - спросила она его в лоб. - Сам знаешь, без души в бане нельзя...
- Так я же не знал, что ты к бане так относишься. А таких, которые баню любят, я очень даже уважаю. И почти люблю.
- А веники у тебя есть?
- У меня всё есть, - кивнул он, не веря, что она согласилась. - И веники, и мётла, и поленья. Ах, да, совсем забыл... Квасу-то у меня нету.
- Фи... Так я за квасом сбегаю. У нас этого квасу - захлебнёшься. - Она вдруг вскочила и метнулась к дому.
- Ты через часок приходи, когда самый жар будет! - закричал он ей вслед. И тут же радостно пробормотал: - Ишь ты!.. Бегает-то она как!... Точно - не инвалидка. Ну, и я побёг - баню кочегарить!
- Вот ведь... - шептала она, прислонившись спиной к воротам со стороны двора. - Знать бы раньше, что он баню любит... Да мы теперь с ним из бани год не вылезем! - Она высунула голову из калитки и закричала на всю деревню: - Ваня!!! Ты, это!!! Ты кепку-то не забудь на голову надеть!!!
- Не забуду! - Раздалось издалека в ответ.
- Не забудет! - она взвизгнула, и радостно побежала в дом.
Эта моя миниатюра была написана давно, и стала основой для душевной пьесы "Яблочный спас", которую мы написали в соавторстве с Мариной Зайцевой. Она долгое время шла на сцене театра "Театральный ковчег" в Сергиевом Посаде. Может, кто-то из вас её и видел.
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов