Вы замечали, что у других людей дом пахнет как-то иначе? И это первое впечатление от любого дома, в который мы входим. Второе - интерьеры, соответствие уюту как мы его понимаем, и пр. Третье - люди, атмосфера.
Всю свою трудовую жизнь я строю дома. После института - многоэтажные, и вот уже более 20 лет - индивидуальные силами моей строительной компании. Запах дома, который сдаешь под ключ, довольно однообразен. Дом пахнет краской, штукатуркой, характерным обойным запахом, острой лаковой новизной пахнут панели встроенных шкафов и кухонной мебели. Но уже через год, - а клиенты часто приглашают меня в гости на чай, - со многими начинаем дружить, дома обретают иной запах. У кого-то пахнет печеньем, выпечкой. У кого-то цветами. У кого-то что-то такое парфюмерно-мылкое: ощущение, что с утра до вечера этот дом натирают до блеска.
Лишь однажды мне попался дом, в котором пахло книгами, примерно как в институтской библиотеке, помните этот запах старой бумаги и пыли? Почти одновременно мне попалась статья о доме писателя, который открыл нам величайшее счастье - счастье возвращаться домой, счастье иметь дом и семью, и новые типы блаженства - блаженство быть здоровым, блаженство обедать с семьей за одним столом, блаженство обнимать детей, - то есть очень простые радости жизни, но они и есть самые настоящие.
А каким был дом писателя?- задумался я. И вот что узнал о нем.
В начале 20 века Метерлинк обрел грандиозную славу и деньги: его пьесы ставились во всех ведущих театрах, а книги немедленно переводились на главные языки мира. В 1930 году он купил недостроенный дом-замок в Ницце, и стараниями нанятых архитекторов превратил его в одно из самых прекрасных строений французского курорта.
Слава шла за Метерлинком по пятам. Вслед за пьесами появились философские эссе. Маленькая Бельгия обрела писателя, получившего мировую славу. Король Бельгии Альберт I выступил с инициативой дать писателю графский титул. И дом Метерлинка соответствовал новому аристократическому статусу автора.
Не всякая душа бывает носительницей счастья. Для счастья требуется столько же мудрости, сколько и для горя. Может быть, нужно быть более сильным, чтобы продолжать быть счастливым, чем для того, чтобы продолжать быть несчастным. Ибо ожидание того, чего еще нет, доставляет более радости сердцу, чуждому мудрости, чем полное обладание всем желанным. Только с вершины постоянного счастья мы всего лучше видим желания сердца, которое как будто может питаться только страхом и надеждой и которому так трудно питаться тем, что оно имеет, даже если оно имеет все, - писал Метерлинк в эссе "Мудрость и судьба"
По ходу рассказа о домах Метерлинка приношу благодарность моему партнеру - проекту "ProСВЕТ" за предоставленные факты и фото для этого обзора.
Бремя зависти: еще и Медан!
Дом вызывал бешенную зависть состоятельных и неимущих собратьев по перу, и особое недоумение российских литераторов: разве можно литературными трудами заработать на "палаты каменные"?!
Южный дом Чехова - одного из самых востребованных в мире драматургов (в настоящее время тоже) был намного скромнее. Может, сегодня тот факт, что он находится на южном берегу Крыма в Ялте, и поразит чье-то воображение, но на время совершения покупки земельный участок был так себе - татарская бедная деревушка близ Ялты, всегда проблемы с водой, участок вдали от хороших дорог, магазинов, городской полезной среды.
Актриса и переводчик Татьяна Щепкина-Куперник также обнаружила колоссальную разницу в образе жизни и доходов русских и французских литераторов. Вот что она писала про Эдмона Ростана (его перу принадлежит мировая жемчужина - "Сирано де Бержерак)
"В Париже я познакомилась с поэтом Э. Ростаном. Он произвел на меня неожиданное впечатление. Я привыкла к русским литераторам. Как он непохож был на них! Глядя на его обстановку, я вспоминала более чем скромную квартиру Короленко во дворе, рядом с сапожником; квартирку Н. Михайловского, украшенную только книгами, переплёскивавшимся даже в переднюю, с потертым диваном и рабочим столом; вспоминала пятый этаж, на котором жил эстет Луговой; вспоминала скромную усадебку Чехова, приобретенную на трудовые гроши.
Я вспоминала и русские гонорары. Чехов, например, продал все свои сочинения Марксу, издателю "Нивы", за семьдесят пять тысяч рублей, и это казалось русским писателям большой суммой, а Ростан за одно только напечатание "Шантеклера" -- его совсем упадочной пьесы -- получил миллион франков. Немудрено, что при таких гонорарах у него был и особняк, и автомобиль, и роскошная вилла в Пиренеях, расписанная лучшими художниками".
Если бы Щепкина-Куперник увидела дом Метерлинка (Ростан жил относительно скромно), она была еще больше ужаснулась разнице в возможностях бельгийца, принятого французами за своего (что при вечной юмористической сваре между бельгийцами и французами - само по себе событие) и между типичным российским финансовым "преуспеванием".
При этом, стоит заметить, Дворец в Ницце не был единственным домом Метерлинка.
В апреле 1924 года Морис Метерлинк купил Шато де Медан, замок с древней историей. Он существовало уже в 800 году, во времена Карла Великого, как поместье аббатства Сен-Жермен-де-Пре. В XIII веке появились у замка появились новые хозяева, сменяя друг друга, им распоряжались первые сеньоры Медана: Гарансьер, Марсийи, Меридон, Фроменвиль, Пуасси, Ла-Ланд-сюр-Эр. Это были рыцари крови и великих фамилий.
Старый охотничий домик был пристроен к поместью в конце XV века на древнем фундаменте примерно в IX веке, и это уже был вклад не рыцаря, а торговца - Гийома Пердрие, менялы и буржуа из Парижа. Кстати, двое его сыновей были друзьями поэта Франсуа Вийона, который посвятил им две восьмые строки в своем «Завещании» и упоминает их в своей «Балладе завистливых языков».
Третий сын, Анри Пердрие, в 1494 году перестроил усадьбу, а также старую церковь, куда в том же году были помещены купели для крещения королей Франции, привезенные из церкви Сен-Поль в Париже. В них крестились Карл V и Карл VI, прозванные «возлюбленными». (Их все еще можно увидеть в новой церкви, перестроенной в 1635 году, - а это работа архитектора и врача Клода Перро, брата Шарля, известного сказочника).
По наследству замок Медан перешел во владение Жака де Морога, камергера Генриха IV, - именно там он принимал в пышностью невероятной Генриха IV и его фаворитку Габриэль д'Эстре, когда те развлекались охотой.
Так что Меданский дом Метерлинка знавал и времена, когда был роскошной резиденцией короля.
Увы, к 20 веку вся бушующая красота померкла, дерево высохло и растрескалось, камни почернели, ткани осыпались, и Метерлинк яростно взялся на реанимацию старого дома. Очень большие гонорары за «Жизнь пчел» практически сразу ушли на то, чтобы вдохнуть в дом жизнь.
Новая забава заводчика Синих птиц
Едва писательский тесный мир и наблюдающий за бурной жизнью писателя свет пережил Медан, как был куплен еще и Дворец в Ницце. Метерлинк - баловень судьбы, ему точно дьявол ворожит: самые красивые актрисы, переводчицы-интеллектуалки, блистательные дамы общества были влюблены в него. Он мил, добр и иногда, нисколько не обременяя совесть, имел несколько романов одновременно.
К примеру его долгоиграющая пассия актриса Жоржетта Леблан сосуществует с другими увлечениями. Жоржетта католичка, "немного замужем", и церковь не дает развода, но они вместе с писателем не один год, и она считает себя его женой.
Несколько лет эпатажной жизни без регистрации брака не дали удовлетворения никому. Леблан не принимает строгая семья Метерлинков. Актрисе хочется быть хозяйкой всего богатства, фактически же она любовница. Морису хочется наследника для своего богатства, де-факто же он не может иметь от замужней женщины законного ребенка, который унаследует все, что нажито непосильным писательским трудом.
Тогда-то и появляется в жизни Мориса прелестная девочка Рене Леблан, разница в возрасте - почти 30 лет. Они смотрелись как отец и дочь.
Морису льстило, что в него влюблена столь юная особа. Но друзья едко комментировали их брак. Так, Максим Бенуа-Жаннен ехидничал:
«Метерлинк теперь купался в элементарном счастье. Он считал, что его по-настоящему любит женщина на тридцать лет моложе его, в то время как она была очарована его всемирной славой, его почтенным возрастом, его богатством.
В 1918 году Рене Даон, новая муза, разбудила в своем пятидесятишестилетнем возлюбленном наивное добродушие, нелепое в его возрасте, в то время, когда мужчина почти шестидесяти лет считался стариком».
Влюбленная "дурочка" (в десятках писем так и называют Рене), была так сильно привязана к Морису, что закрыла глаза даже на то, что он продолжал связь с Жоржеттой. Жоржетта бесновалась. Он лепетал что-то невнятное в письмах про то, что "клочок бумаги с подписями" для него ничего не значит. Но клочок бумаги значил многое. С ним у Жоржетты обнулились планы стать мадам Метерлинк, она приняла как факт сообщение в газете "В субботу 15 февраля 1919 года всемирно известный писатель Морис Метерлинк женился на мадемуазель Рене Даон".
Огромный дворец в Ницце мнился писателю как родовое гнездо новых Метерлинков (уж молодая-то законная жена в состоянии будет родить наследников!). Но дело было уже не в юной мадам... Месье уже не мог блеснуть статью.
Вот на карте точкой обозначено место Дворца Метерлинка (он так и назывался многие годы).
Вид из Дворца и внутри поражает воображение.
Но следует понимать, что сегодня это апартаменты, которые облагородил чешский инвестор после того, как здание старого отеля "Дворец Метерлинка" обанкротилось и, казалось, доживает последние деньги.
Облик Дворца менялся многократно.
Но на одной фотографии, на которой запечатлена Рене, можно разглядеть фирменные анфилады.
Афера графа де Милеана - Léon de Miléant
У дворца Метерлинка была бурная предыстория.
Первоначально дом спроектировали как частную резиденцию американского бизнесмена Фрэнка Джея Гулда, но он передумал строиться вдали от Штатов. И тогда здание выкупил в 1920 году белоэмигрант, граф де Милеаном - Léon de Miléant, русский аристократ.
Это был человек невероятной энергии, предприимчивости, но с такой долей бесшабашности, что тем, кто хоть немного соображал, было понятно - это классический, эталонный авантюрист.
Очень недурной художник, скульптор, архитектор, музыкант, заядлый игрок и пьяница, бонвиван и ловелас, аристократ (женился на деньгах), русский шпион во время Первой мировой войны, мультимиллионер и банкрот по уши в долгах.
После революции и Первой мировой войны он ожидаемо оказался в центре русской эмиграции на Лазурном берегу - в Ницце. Там он развил бурную, энергичную деятельность, подначивая "толстые кошельки" рассматривать Ниццу и Монако не только как места для загара и щеголянья в шелках по приморским бульварам, а в первую очередь, как центр азартных игр. Он решился строить казино на берегу Кап-де-Ницца.
Эта земля - магнит для денег! - убеждал он потенциальных соратников, - мы должны выжать из купален и пляжей миллиарды.
Граф производил убедительное впечатление - он был богат, владел (доказательно! - многие серьезные люди видели, бывали там, гостили, были обласканы) замками в Швейцарии и на Кот-д'Ивуаре. Его считали надежным инвестором, и он, в самом деле, обладал талантом притягивать деньги.
Так как сам он родился в семье со скромным достатком, то направил свой шарм для привлечения крупных средств. Он находит в Одессе некую Ольгу Васильеву, некрасивую, но очень богатую, засидевшуюся в девицах, купчиху, обольщает ее нежностью, покоряет красотой ухаживания, одурманивает ее графским титулом, женится на ней и ее больших деньгах, увозит в Женеву, где покупает замок Ле Шармиль и производит первое сильное впечатление на буржуазную публику.
Так как первые привлеченные средства Леона быстро заканчиваются, он вторично проделывает тот же трюк, разведясь с некрасивой и уже бедной женой. Теперь он берет за себя "немецкий капитал". Его новая супруга - немецкая промышленница Ирма Шрётбергер. Он снова почитаем людьми с деньгами, они обсуждают возможности развития побережья Лазурного берега, как зоны казино, но некоторые, самые сметливые, решают, что непонятный русский им не так уж и нужен. Эту затею с казино можно провернуть и без него.
При этом на интеллектуалов Леон оказывает магическое влияние своими хорошими картинами, его считают талантливым и вводят в круги, которые для самих креаторов не значат ничего, кроме возможности заказов, а для оборотливых людей вроде Леона - это ключи к все более крупным деньгам.
И вот Леон в том самом здании, где потом разместится семья Метерлинков, строит казино Морского Замка - Castellamare. По задумке, это прямой и самый сильный конкурент казино из Монте-Карло. Однако, в 1928 году открывается казино Palais de la Méditerranée в более удобном месте возле прогулочных троп Английского променада, в окружении престижных отелей. Идея рухнула, так и не успев обрести черты реальности. Граф Леон выставляет здание, в которому мгновенно охладел, на торги, и за 2 млн. бельгийских франков его покупает Морис Метерлинк, лауреат Нобелевской премии по литературе и муж молоденькой актрисы Рене Даон. Дом назвали Villa Orlamonde , в честь стихотворения Мориса Метерлинка.
Вилла, занимающая площадь 6000 м², окружена садом площадью четыре гектара. Ее дизайн делает особоым длинная терраса с панорамным видом на Средиземное море. Среди примечательных особенностей — два бассейна, вдохновленных эстетикой Людовика XV, ванны из цельного оникса, кессонные потолки, художественные фрески и огромный зал площадью 200 м². Эта резиденция становится местом встречи для элиты того времени, там Морис Метерлинк организует роскошные празднества, на которых присутствуют разнообразные знаменитости, как особы титулованные, так и короли в своем ремесле - Чарли Чаплин и Антуан де Сент-Экзюпери.
Синяя птица счастья для Метерлинка
Судьба Дворца Метерлинка имеет много точек соприкосновения с историей Синей Птицы. Когда гонишься за счастьем, и вот, кажется, поймал желанную добычу, а она оказывается "мертвой птицей".
Итак, в 1930 году писатель - семья ожидала пополнения. Морис светился от счастья. Ему 68 лет. Наконец-то у него будет ребенок! К сожалению, это ожидание было омрачено, ребенок так и не появился на свет, его жена Рене была в отчаянии, а родовое гнездо счастья, понес первую потерю.
Во время войны дом-дворец опустел - Метерлинки по причине оккупации Франции гитлеровскими войсками, эмигрировали в США. Синяя птица покинула родные места, обернулась "черным дроздом". После капитуляции Германии, за два года до смерти, немолодой писатель вернулся в родовое поместье, и обнаружил Дворец разграбленным, разоренным. И снова Метерлинк приложил силу и любовь к восстановлению, так что на долгие годы дом снова ожил.
После смерти мужа Рене надолго стала хозяйкой красивого дома, после ее смерти, наследники не имели средств и опыта содержать такой великолепный дворец: он то пустовал, то сдавался в качестве жилья, затем его выкупили под отель... Последняя реновация привела к тому облику, что мы видим сегодня, в настоящее время там апартаменты, и каждый - если ему по карману - может пожить в легендарном месте.
«Чрезвычайно мало нужно для того, чтобы ободрить красоту в чьей-либо душе. Спящих ангелов легко разбудить». (Морис Метерлинк)
Благодарю за помощь в подборе материала дружественный канал "ПроСВЕТ"!