Она правда старалась взять себя в руки. Всё же военные действия от Москвы пока далеко. А что касается комнаты, так у них с Муром ещё три месяца в запасе. Либо деньги найдутся, либо комната дешевле, чем нынешняя. Либо… война закончится?
Первое распоряжение от властей.
Приёмники приказано сдать на почту. Мур из-за этого не в духе. Но что поделать? Сам отнёс своё сокровище, получил на руки квитанцию, ухмыльнулся горько и сказал, что к концу войны вероятно потеряет квитанцию, а следовательно; прощай приёмник.
Кочегарку перестроили в бомбоубежище. Хозяева квартиры объявили, что всвязи с войной к ним перезжают дети и попросили довольно агрессивно освободить жилплощадь к 1 августа. Вот тебе и раз!
Марина бросилась за помощью по знакомым, но теперь всем было не до неё. Все разводили руками и твердили, что помочь ни чем не могут.
Положение становилось критическим. Между тем войска Рейха продвигаются очень быстро: отдан Львов, со стороны Двины подбираются к Ленинграду. В начале июля самым популярным словом стало "эвакуация"
Эвакуироваться? Но куда? А как же вещи? Их куда? И на что жить? Заказы на переводы иссякли… Деньги таяли на глазах.
Как не старалась держать себя в руках, а накрывало по полной. Хотелось просто заснуть и больше не просыпаться… совсем. И она бы точно приняла мышьяк, если бы не Мур. Теперь Марина терзалась и корила себя - зачем?
- Ну зачем я родила детей? Дура! Самка.
Неужто не видела; каков мир? Здесь сильный пожирает слабого. Говорят и пишут о прекрасном, а на деле возятся в грязи. Не замечала раньше? Жила в розовых очках? И снимать не хотела.
Со дня на день ожидались бомбардировки. Церковные купола срочно закрашивали в защитные цвета, кремлёвские звёзды закрыли брезентом. На Москве-реке возвели макеты фальшивых зданий. Окрест столицы строили фальшивые аэродромы и фальшивые нефтебазы в надежде ваести в заблуждение немецких пилотов. Зениток, говорят, не хватает. Цены на рынке подскочили раза в три. И последняя капля - Мура включили в бригаду пожарников, отправляют дежурить на крышу с 6 утра до полудня. Ну, какой из него пожарник?
Муля! Какое счастье, что есть Муля с его бархатным голосом! Обычно его рассудительность и спокойствие передавалось окружающим. Надо слушать Мулю! Он дело говорит!
Говорит, что надо уезжать из Москвы. Например в Казань. Там пока тихо и безопасно. Но тут заартачился Мур.
- Казань? Какая чушь! Надо всеми правдами и неправдами найти комнату в Москве, зарегистрироваться в домкоме и только потом эвакуироваться. Если же ехать сразу, то мы потеряем Москву навсегда.
Для Мура самым страшным была вовсе не война, а житейская нестабильность. Он боялся оказаться в провинции, в чуждой среде. Он только-только воспрял духом, вырвавшись из Голицино.
Ко всем бедам прибавилась адская жара. Хаос между тем нарастает. С одной стороны все в один голос говорят, что комнат в Москве теперь завались. Многие едут на фронт либо эвакуируются и готовы сдать свои комнаты дёшево, с другой все в один голос пугают принудительной эвакуацией. Мол, если не уедешь сам, то попадёшь в толпу и никто не станет чикаться и свезут туда, куда Макар телят не гонял. А ещё ходят слухи насчёт газов. Дескать, в первую войну германцы травили газом солдат, а нынче планируют проделать это с городским населением.
У Марины от таких разговоров заранее першит в горле. И опять воображение успевает нарисовать ужасные кадры - Мур лежащий на асфальте с застывшим взглядом среди прочих несчастных Не-ет!
Казань, любая Тьмутаракань, только скорее бежать из города! Но тут встречается Кочетков и уверяет в обратном. Мол, с отъездом лучше не спешить и сам он остаётся пока.
- И вообще, не махнуть ли вам с Муром ко мне на дачу в Пески. Тут недалеко. Отдохнёшь от жары хоть. Бомбёжек там не предвидится. Правда с питанием плоховато, но ничего, - Саша весело щурит глаз.
- Наверное это лучшее, что можно сделать
Вырваться бы хоть на несколько дней из ада. Представить что нет никакой войны. Озеро, птицы, земляника.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!