Амели вскрикнула, но инквизиторы уже набросились на нее и, скрутив руки, потащили прочь из зала суда. Что-то внутри девушки зазвенело и…оборвалось. Она перестала сопротивляться, безвольно следуя за своими мучителями без единого вопроса. Видимо, дознание было назначено на следующий день, так как ее бросили в уже знакомый каменный мешок и захлопнули тяжелую дверь с напутствием признаться во всем сейчас, чтобы хоть немного уменьшить тяжесть своих грехов.
Только оставшись в полной тишине и темноте, Амели осознала, что обратного пути не будет. Отец Иероним не выпустит ее из своих когтей ни за что на свете. В его глазах она виновна и ничто не способно изменить его мнение, пробудив искру человечности в давно покрытом льдом сердце. Он намерен уничтожить ее. Стереть как опасную тварь, способную стать разносчицей душевной чумы, отравляющей, по его разумению, все, к чему прикасается. Девушка тяжело всхлипнула и, уронив голову на колени, зашлась в истерике, которая вовсе не облегчает накопившуюся боль, а, наоборот, делает ее лишь острее и безысходнее. Рыдания длились несколько часов и окончательно опустошили и без того ослабшее тело. Амели привалилась спиной к влажной стене и погрузилась в тяжелый, тревожный сон.
Он накрыл ее сразу же, унося в черную, зыбкую трясину, где самые отвратительные чудовища тянули к ней свои когтистые лапы в неутолимой жажде сорвать с трясущегося тела куски плоти. Из кошмаров ее вытянул звук засова. Амели с трудом выпрямилась, пытаясь размять затекшие руки и ноги, и прищурилась, готовясь к очередной порции издевательств от надзирателя. Но к ее огромному изумлению в темницу вошла… Мати!
- Девочка моя! – она бросилась к похудевшей Амели и сжала ее в объятиях. – Изверги! Нелюди! Такое сотворить с моей крошкой… Тише, тише, родная моя. Я здесь, теперь все будет хорошо. Сначала ешь.
Она поставила несколько свечей прямо на пол и подвинула к девушке корзинку, из которой шел дразнящий аромат свежего хлеба и копченого мяса. Не говоря ни слова, Амели набросилась на еду, запивая ее крепким отваром, который Мати в шутку называла воскрешающим за небывалую способность возвращать силы даже тяжело больным людям. Пока пленница ела, ведьма сидела рядом и любовалась своей девочкой, смахивая невольно набегающие слезинки. Когда первый голод был удовлетворен, Амели подвинулась к приемной матери и положила голову ей на колени:
- Прости меня, - прошептала она. – Прости за глупость, но я не могла поступить иначе. Анри – мое сердце и душа… как я могла оставить его в беде…
- Полно уже, - Мати провела ладошкой по спутанным волосам дочери, вспоминая какими шелковистыми и блестящими они были еще недавно, - я сразу простила тебя. Ты же моя девочка и это самое главное.
- Как ты здесь оказалась? – Амели слегка приподняла голову, но тут же снова свернулась калачиком, наслаждаясь столь ценными сейчас моментами ласки.
- О, ты недооцениваешь меня, дитя, - хохотнула ведьма. – Немного хороших друзей, немного сонного отвара и вот я уже тут. Но срок его действия ограничен, поэтому нам нужно торопиться.
- Торопиться? Что ты задумала?
- А ты думаешь, я готова отдать свое дитя им на растерзание? Глупышка, - пальцы Мати потянулись к лицу Амели и с нежностью прошлись по ее щеке.
- Что нужно делать?
- Вот, - женщина протянула ей пузырек, наполненный какой-то жидкостью, - мы выпиваем его одновременно и ты становишься мной, а я тобой. Это будет длиться около суток, и ты успеешь оказаться далеко отсюда, когда все раскроется. Впрочем, отец инквизитор ничего не поймет, решив, что ведьма вернулась к своему истинному обличью. Ты же слышала его пламенную речь об облике заблудших душ.
- Я даже не думала, что существуют такие заклинания! – Амели потянулась к пузырьку, но вдруг ее руки безвольно упали на колени. – Подожди… Мати… ты же не сможешь уйти… Они…
- Это неважно! – старуха крепко ухватила девушку за руки и слегка потянула ее на себя. – Ничего не имеет значения, когда твой ребенок находится в опасности. Моя жизнь ничего не стоит, я многое видела и сотворила столько… тебе лучше не знать этого… И лишь ты стала тем светом, которой подарил надежду на то, что и я достойна хоть немного счастья. Благодаря той испуганной крохе я получила его с лихвой, поэтому не терзайся – я с радостью отдам свою жизнь за твою. Доченька моя…
Амели всхлипнула и уткнулась лицом в грудь ведьмы. У нее не было иной матери и отправить на верную смерть ту, что подарила ей столько любви и научила всему, это было выше сил.
- Нет, - она подняла заплаканное личико и покачала головой. – Нет, я не смогу. Так нельзя.
- Амели! – Мати повысили голос. – У нас мало времени, за стенами тебя ждут наши друзья, которые с первым лучом солнца вывезут тебя прочь. В доме ты найдешь все, что необходимо – монеты и некоторые мои записи. Это ты заберешь с собой, а на дом поставишь морок. Возможно, у тебя еще будет шанс вернуться сюда… спустя годы… Не тяни!
Почти насильно она всучила в руки растерянной девушки пузырек, на который та взирала со священным ужасом.
- Давай, дитя. Важно выпить этот отвар одновременно, - торопила ее Мати.
- А как же Анри? У тебя тоже есть для него отвар? – вопрос прозвучал с такой болью, что ведьма даже вздрогнула.
Она знала, что обвести Амели вокруг пальца будет трудно и она обязательно спросит про Анри. Заранее заготовленная ложь уже готова была сорваться с языка, но Мати не смогла…
- Нет. Пузырька для него у меня нет.
Она не могла поведать приемной дочери, чего стоили ей эти два пузырька и на какое проклятье она обрекла себя, вымолив силы для создания оборотного зелья!
Вернувшись в свой лесной дом, Мати бросилась молить всех богов о спасении своего дитя. Но… они остались глухи к ее молитвам… Ни слезы, ни посулы щедрой жертвы не возымели своего действия. Казалось, что все высшие силы едины в своем желании погубить ни в чем неповинное дитя. Но старая ведьма не собиралась сдаваться. Почти сутки она провела в мольбах и, лишь поняв, что боги не собираются на них отвечать, решилась на самое страшное.
Она тяжело поднялась с колен, достала из тайного ящика кривой ритуальный нож, покрытый мерцающими в полутьме знаками, и несколько мешочков с травами, а потом решительно двинулась вглубь леса. Туда, куда не ходило даже зверье. Туда, куда она думала уже ни за что не вернется. Мати шла быстрым шагом, хотя тропку среди перевитых корней и зарослей было сложно разглядеть даже самым зорким из взглядов. Но ведьму вело вовсе не зрение, а внутренне чутье, которое никогда не ошибается. К закату она вышла к кривым, чахлым кустам, предвещающим о скорой встрече с болотами. Впрочем, даже не видя этих жалких кустиков, Мати догадалась бы о близости к нужному месту – воздух стал тяжелым и густым, его наполнил характерный влажный смрад, говорящий знающему путнику гораздо красноречивее любых слов. Ведьма сделала еще несколько шагов и остановилась, оглядываясь вокруг. Так и есть, много лет назад она стояла именно тут. Если сделать неловкий шаг в сторону, то окажешься в топях, из которых не выбраться даже с ее знаниями. Стараясь ни о чем не думать, Мати вынула мешочки с травами из-за пазухи и рассыпала их кругом. Встала в его центр и подожгла одним щелчком пальцев. Огонь занялся быстро, но, удивительное дело, не затронул ни сухостоя, ни кустики. Ничего, кроме высыпанных по кругу травинок. Он горел ровно и по высоте едва доставал до коленей ведьмы. Убедившись, что все сделано правильно, та вынула нож и одним резким движением рассекла свою плоть. Мати даже не поморщилась от боли, с удовлетворением наблюдая за алой струей, окрашивающей лишайник в центре круга. Как только большая его часть приобрела кровавый оттенок, ведьма начала шептать заговор. Он выкрикивала слова, пританцовывая и потрясая разрезанной рукой так, чтобы брызги крови разлетались как можно дальше. Она надеялась, что Многоликий ответит ей! И он не заставил себя ждать!
В ответ на мольбы Мати с болот поднялся густой туман, на секунду зависший неподвижно, а потом ринувшийся к ведьме единым белесым сгустком, принимающим по мере приближения к огненному кольцу облик высокой человеческой фигуры. Вот только лица у нее не было! Вернее - у вызванного духа было множество, сменяющих друг друга лиц. Вот на Мати смотрит красивая женщина с правильными чертами и уже на ее месте дряхлый старик, чье лицо изрыто морщинами и оспинами. Но и оно тут же менялось на гладкое младенческое личико. Ведьма остановила свой танец и низко поклонилась пришедшему древнему духу.
- Благодарю тебя за то, что откликнулся на мои мольбы, Многоликий!
- Мне было скучно, - прямо в голове раздался монотонный голос. – Немногие помнят обо мне, а потому не так уж и часто удается развлечься. Помню, что с нашей последней встречи прошло немало лет.
- Да, ты помог мне тогда, и я осмелилась обратиться еще раз за помощью. Помоги спасти мою названную дочь!
- То дитя? – переспросил Многоликий. – Оно так много значит для тебя, что ты пришла ко мне, зная о непомерной цене?
- Я готова на любую цену, - покорно согласилась Матильда.
- Забавно, ты заинтересовала меня. Я ни разу не видел, чтобы люди так менялись. Много лет назад ты молила о мести, а теперь о спасении… Из тебя будет хорошая служанка…
- Что? – прошептала Мати.
- Цена. Я научу тебя, как спасти девочку, но взамен на твою службу. Ты умрешь и останешься моей навечно. Твоя душа не сможет найти себе иного пристанища. Согласна?
- Согласна, - не колеблясь, согласилась ведьма. – Пусть будет так, лишь бы она жила.
С болот Мати вернулась опустошенной, но совершенно счастливой, ведь ее душу грели два заветных пузырька, которые она берегла пуще всего остального. Откуда у нее могла взяться еще пара для Анри… И как сообщить об этом дочери, чьи глаза так доверчиво смотрели на нее в ожидании ответа.
- Нет, милая, - мягко произнесла Мати. – Другого зелья просто быть не может, поэтому мы должны торопиться.
Друзья мои, от всего сердца благодарна всем, кто поддерживает меня небольшими приятными переводами на карту. Теперь у Дзена появилась новая функция и сделать этом можно прямо на площадке ЗДЕСЬ
Заранее благодарю всех)