Села в машину и прикрыла глаза. Ехать было минут пятнадцать и я решила вздремнуть. Когда подъехали к дому – я жила в хорошем клубном, с пропускной системой, водитель вдруг сказал с усмешкой:
- Хорошо живете, Маргарита Сергеевна! Дом элитный, ужином вас кормят не худшие люди города…
Так фамильярно, с иронией, мне мог сказать только хорошо знакомый человек. Я впервые посмотрела в сторону водителя.
- Витька! – ты что ли?
Витька широко и бесхитростно, белозубо улыбнулся, и кивнул.
- Как живешь Витя? Все ли у тебя в порядке? – спросила я..
- А что мне сделается? Живу хорошо. Шефа вот вожу. Посменно – как на заводе. Только зарплата поболе будет. Семья: жена-красавица и две доченьки. – Он искренне улыбнулся, и было видно, что у него, действительно, все хорошо.
- Контрамарки в театр хочешь? На первый ряд? По старой дружбе? – Спросила я.
- Буду рад! Дочки давно хотели какой-то спектакль посмотреть. С твоим участием. Я им говорил, что мы знакомы.
Я вытащила визитку и дала её Вите.
- Как надумаешь, звони. Выпишу на всю семью. В кассе заберешь.
Мы распрощались и я медленно пошла в дом.
…У мамы, и вправду, было повышенное давление, так что я не соврала. По большому счету. Она жила со мной и этот процесс я контролировала. Все лекарства принимались вовремя, и, по-моему настоянию, дневник давления она вела. Я заглянула в него: в пределах ста сорока на протяжении дня – относительно нормально. Заглянула в её спальню – мамочка спала. Я подошла и чмокнула её в лоб. Она сонно открыла глаза и прошептала:
- Вернулась? Хорошо! – и снова провалилась в сон.
Я прошла на кухню, набрала телефон директора, отчиталась о выполнении задания, после чего пошла в душ. Внимательно рассмотрела свое тело и осталась довольна собой. Выгляжу на двадцать пять, в том числе и по упругости кожи. Подумав, налила ванну и легла отдохнуть в приятно-теплой воде.
… Меня баловали в детстве. Родители одевали красиво, кормили вкусно и восхищались моей красотой – своим творением и умом, которого, как они считали, у них в таком объеме, не было.
Разбаловали, конечно. Мне всегда хотелось большего. Папа-прораб и мама- медсестра получали не слишком большие зарплаты, и, хотя нам хватало, мечтала я о респектабельной жизни человека более высокого статуса.
В Московский ВУЗ я не поступила, было чуть ли шестьсот человек на место. Зато в нашем родном городе – миллионнике я имела уже достаточно хорошую репутацию, выступая с творческим коллективом, да и талантом не была обделена, поэтому в том же году стала студенткой артистического ВУЗа.
Учеба давалась легко, с личной жизнью тоже было все в порядке – романчики я заводила регулярно, но ненадолго, потому как для карьерного роста что-то серьезное помешало бы.
Мечтала сниматься в кино, играть на подмостках столичных театров, и, конечно, нужен был меценат. Я это четко понимала. В крайнем случае, если уж оставаться в родном городе, то быть в театре примой и финансовое обеспечение иметь достойное.
Спонсор нашелся в конце последнего курса. Богатый молодящийся дяденька, не последнее лицо в городе был приглашен на наш выпускной спектакль, весь вечер прожигал меня взглядом, а после небольшого фуршета, предложил подвезти.
Понимая, что это именно то, чего я хотела, и вместе с тем борясь с подступившей брезгливостью, я согласилась.
Начался роман. Мой герой, видимо, плотно подсаженный на Виагру, использовал меня по полной. Был он жаден и расчетлив, каждая копеечка при его очень высоком ранге, была у него на учете, но место в театре он мне выбил, также как и государственную квартиру как молодому специалисту. Массовку я удачно миновала и вскоре играла характерные вторые роли, а концу года получила и первую роль в спектакле.
Весь первый год, который я локтями пробивалась к славе и успеху, в театре меня ненавидели. Шептались за спиной, и на контакт не шли. Когда очередная планка была достигнута, я поняла, что в этом коллективе мне работать, возможно, долго, и использовала все свои актерские способности, чтобы изменить отношение к себе. Не мытьем, так катаньем, мне это удалось. А кроме этого, я все же не была бесталанна. Вскоре даже главная прима театра Нелли Гельфанд приблизила к себе для будущей роли "Лялечки"…, которую я исполняла блестяще на протяжении нескольких лет. В отличие от нынешней Лялечки я никогда не была откровенно многообещающей, но, когда это уж очень было нужно, делала.
Мой облезлый плейбой надоел до зубовного скрежета, но просто так я бросить его не могла – в этом случае любовник оставил бы меня как ту старуху, у разбитого корыта. Помог его величество случай. Однажды мы сидели с папиком в ресторане в компании его друзей (Он таскал меня повсюду. Гордясь, что в его преклонные года имеет такую молодую цыпочку), когда туда заявился его сынок с компанией. Причем, сначала отец его не заметил, и без конца целовал меня и прижимал. А когда я пошла в туалет припудрить носик, сын прижал меня к стене и пригрозил, что на куски порежет, если я не отцеплюсь от отца.
Свою роль я тогда сыграла блестяще, сказав любовничку, что реально боюсь за свою жизнь, а кроме того, только сейчас осознала, что рушу чужую семью.
Не сразу, но мы расстались. Я была непреклонна, изображая благодетель. Отстал. Видно, сынок ему скандальчик нехилый устроил, да и неумеренное пользование виагрой дало о себе знать. Мирно и полюбовно разошлись, оставшись в даже лучших с моей стороны отношениях, нежели в бытность любовниками.
Автор Ирина Сычева.
Читайте: