— Пап, ты только не волнуйся, хорошо? — Светлана поправляла воротник новой куртки отца, пока они ждали автобус до столицы. — Врач сказал, операция не сложная. Через недели три уже будешь дома.
Отец кивнул, сжимая в руках старую кепку. Он заметно нервничал — никогда раньше не ложился в больницу, да ещё в столичную. Мама суетилась рядом, перекладывая вещи в сумке.
— Термос я положила, бутерброды... Может, ещё что взять?
— Всё там есть, мам, — Светлана обняла её. — Не переживай. Я буду рядом с ним всё время.
Автобус появился из-за поворота, фыркая выхлопными газами. Светлана помогла отцу подняться по ступенькам, устроила его на сиденье у окна. Мама осталась дома — кому-то нужно было присматривать за домом и подготовить ульи к зимовке. Она махала им, пока автобус не скрылся за поворотом.
Дорога в столицу заняла четыре часа. Отец молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи. Только изредка спрашивал о названиях населённых пунктов. Светлана держала его за руку, чувствуя, как он напряжён.
— Красиво тут, — выдохнул он, когда они въехали в город. — Столько огней, машин...
— Подожди, пап, скоро ещё центр увидишь, — улыбнулась Светлана.
Она сняла небольшую квартиру недалеко от клиники — на заработанные от продажи мёда деньги. Отцу предстояло лечь в больницу через два дня, а пока у них было время немного осмотреться.
— Вот здесь я живу... жила, — поправилась Светлана, когда они проезжали мимо её района на такси.
— Хорошее место, — кивнул отец. — Ты здесь... счастлива была?
Светлана задумалась. Была ли она счастлива в своей съёмной квартирке, постоянно боясь разоблачения, тратя последние деньги на имидж?
— Не знаю, пап. Мне казалось, что да. А теперь думаю — я просто бежала от себя настоящей.
Вечером, уложив отца отдыхать, Светлана стояла у окна съёмной квартиры. Город сверкал огнями, шумел, жил своей обычной жизнью. Где-то там Виктория и другие однокурсники, наверное, сидят в модном кафе, обсуждают последние тренды... А она здесь, с отцом, готовится к его операции. И странное дело — впервые за долгое время ей не хотелось быть там, с ними.
Телефон звякнул сообщением. Виктория.
«Ты в городе? Миша видел тебя сегодня у метро. Говорит, точно ты! А я думала, ты решила остаться навсегда в Европе».
Светлана вздохнула. Рано или поздно ей придётся объясниться со всеми.
«Да, приехала на пару недель. Давай встретимся завтра?»
«Супер! В нашем кафе в 3?»
«Ок»
Светлана убрала телефон. Завтра придётся сказать правду. Всю правду.
***
Кафе не изменилось — те же модные интерьеры, авторские десерты, бариста с причудливыми татуировками. Светлана пришла раньше, выбрала столик в углу. Заказала простой американо — без сиропов и взбитых сливок.
Виктория влетела, как всегда, эффектно — в новом пальто, с огромной сумкой, звеня браслетами.
— Светик! — она бросилась обнимать подругу. — Наконец-то! Как Милан? Ты изменилась!
Светлана обняла её в ответ, чувствуя неловкость. Да, она изменилась. Загорела на сельском солнце, руки огрубели от работы. И одежда... обычные джинсы и свитер, совсем не дизайнерские.
— Присядем, — Светлана указала на стул. — Нам нужно поговорить.
Виктория заказала капучино с миндальным молоком и черничный торт, потом повернулась к подруге.
— Ты какая-то серьёзная. Что-то случилось? Родители в порядке?
Светлана сделала глубокий вдох.
— Вика, я должна тебе кое-что рассказать… — посмотрела вниз, и после длинной паузы она продолжила, — Я... я тебя обманывала всё это время.
Бровь Виктории изогнулась.
— В каком смысле?
— Мои родители не владеют бутиками в Европе. Они обычные сельские жители. Пчеловоды.
Наступила пауза. Виктория застыла с чашкой у губ.
— Что? А где ты была все эти месяцы?
— В деревне. У родителей. Отец серьёзно заболел, ему нужна была операция на позвоночнике. Мы приехали в город именно за этим.
Светлана говорила, не останавливаясь, боясь, что если замолчит — не сможет продолжить. Рассказала всё: о своём стыде за деревенское происхождение, о лжи друзьям, о финансовых проблемах и отчислении, о возвращении домой и создании бренда «Ясный мёд».
Виктория молчала слушая. Её лицо менялось — от недоверия к удивлению, потом к чему-то, похожему на восхищение.
— Погоди, — она, наконец, прервала Светлану. — Ты хочешь сказать, что создала бренд мёда, который теперь продаётся в столичных магазинах? Серьёзно?
Светлана кивнула. Достала из сумки маленькую баночку с мёдом — свою визитную карточку.
— Вот. Наш продукт.
Виктория взяла баночку, покрутила в руках, разглядывая этикетку.
— Стильно, — признала она. — Но почему ты молчала? Зачем было врать?
Светлана опустила глаза.
— Мне казалось, что ты... все вы... не захотите дружить с деревенской девчонкой.
— Ты дурочка, — вдруг сказала Виктория.
Светлана вздрогнула.
— Прости?
— Ты дурочка, — повторила Виктория, но без злости. — Думаешь, мне есть дело до того, кто твои родители? Я с тобой дружила из-за тебя самой — умной, весёлой, интересной.
Она вздохнула, отставив чашку.
— Хочешь знать один секрет? Я сама... я часто стыжусь своей семьи.
— Ты? — удивилась Светлана. — Но твои родители...
— Богатые, да, — Виктория скривилась. — Только знаешь, как они заработали свои миллионы? Отец начал в девяностые. Многие думают, что он бандит, когда узнают об этом. А папа просто скупал за копейки разорившиеся предприятия. Хотя, конечно, и не скрывает, что первый капитал сколотил на перепродаже спиртного сомнительного качества. Пусть сейчас он занимается нормальным и серьёзным делом, но прошлое ведь не сотрёшь.
Она смотрела в окно, нервно постукивая ногтями по столу.
— Я всегда боялась, что ты и другие узнаете, какие они на самом деле. Неправильно поймёте всё, если узнаете, как они начинали. Думала, будете считать меня... не знаю, дочкой бандита или что похуже.
— Вика, — Светлана протянула руку через стол. — Мы обе дурёхи, получается.
Виктория улыбнулась, сжав её пальцы.
— Получается, да. Но ты хотя бы создала свой бизнес. А я...
— Ты отличный дизайнер, — напомнила Светлана. — Помнишь ту коллекцию эскизов, которую показывала мне?
— Помню, — кивнула Виктория. — Только родители считают, что дизайн — это несерьёзно. Говорят, буду в семейном бизнесе работать, когда окончу универ.
Они проговорили ещё два часа. О родителях, мечтах, страхах. О том, как часто люди носят маски, боясь показать истинное лицо.
— Знаешь, — сказала Виктория, когда они прощались. — Я бы хотела увидеть твою пасеку. И родителей. Можно к тебе как-нибудь приехать?
Светлана обняла подругу.
— Обязательно приезжай. Я покажу тебе настоящую деревенскую жизнь. И отец научит тебя различать сорта мёда.
— Договорились, — улыбнулась Виктория. — Выздоровления твоему папе. И... спасибо за честность.
***
Операция прошла успешно. Отец лежал в палате, бледный, но довольный.
— Доктор сказал, всё отлично, — сообщила Светлана, входя к нему после разговора с хирургом. — Через пару недель выпишут, а через два месяца уже сможешь потихоньку работать.
Отец улыбнулся.
— Вот и хорошо. Как раз к весне поправлюсь. А весной у нас работы прибавится, если твои планы сбудутся.
Светлана присела на край кровати.
— Какие планы, пап?
— Ну как же, — он понизил голос до шёпота. — Я тут подумал... Может, и правда ещё расширить пасеку? Ещё ульев пятнадцать поставить для начала. И участок соседний купить — он всё равно заброшенный стоит. Там медоносами засадим хорошими, и пчёлкам раздолье будет.
Светлана рассмеялась. Кто бы мог подумать, что отец, всегда такой осторожный, с такой радостью загорится идеей расширения бизнеса.
— Обязательно расширим, пап. Только ты сначала поправляйся.