Исканян Жорж
Я летал на Ил-76 в самые веселые времена, в разгар перестройки. Бардак был жуткий! Мы летали словно пираты в поисках легкой наживы, но на деле она была очень тяжелой. Самолет забивали под самую завязку, чтобы коммерсанту - заказчику получить с рейса как можно больше прибыли. Конечно все это делалось не на безвозмездной основе, тут уже все зависело от деловых качеств командира или оператора. Когда мы летали в своей авиакомпании, всю добычу делили поровну. Закон МАПа!
Но когда наши два самолета отдали в аренду с экипажами в Ист Лайн, всё поменялось. Там практиковалась строгая процентовка и по итогу рейса командир получал больше всех, второй пилот вместе со штурманом 80 процентов, бортинженер 70, бортрадист 60 и бортоператоры с вторым механиком по 50 процентов. Если летали с нами техники, им полагалось 40 процентов от прибыли.
Но, к сожалению, очень часто, под воздействием дармовых денег, командиры самолетов начали крысятничать. С заказчиком финансовые вопросы решал всегда КВС (и отдельно, о чем никто не знал, операторы). Поэтому после рейса кэп мог запросто наврать экипажу какую сумму он получил от заказчика и произведя расчет, оставить львиную долю себе, а остальным, что останется с барского стола. Не знаю как у других, но у меня с заказчиками всегда были деловые и дружеские отношения. Я точно знал заранее какую сумму получил командир, поэтому владел информацией сколько он присвоил себе. Многие капитаны грузовых воздушных судов в авиакомпаниях наивно не догоняли, что главным по коммерческой загрузке всегда должен быть оператор. Он царь и бог! Классный бортоператор ценился на вес золота. При грамотной организации загрузки все оставались в плюсе, и экипаж и заказчик.
Прилетев как-то в Геную (мы туда часто летали, сотрудничая с компанией "Панальпина"), приехавшие представители заказчика, которых я отлично знал, повели меня на грузовой склад ознакомить с грузом. Отдельно стояли несколько собранных паллет. Я спросил:
- А это что за груз?
- Это, скорее всего к следующему рейсу, он не войдет, - отвечал менеджер.
Не скрою, мне было очень приятно, когда после загрузки последней партии дополнительного груза, вся смена грузчиков, карщиков и наблюдавших за загрузкой менеджеров, стали дружно и восторженно аплодировать.
Если я считал, что необходимого послеполетного отдыха бортоператорам не хватало, я отказывался вылетать. Так было в Китае. Заказчик звонил в Москву, в Ист Лайн, а представители компании и приказывали, и угрожали всякими картами, пытаясь заставить меня дать согласие на вылет, но не помогло. Наш командир сказал, что не может заставить операторов лететь и мы пошли отдыхать.
По прилету в Москву меня вызвали в штаб и попросили написать объяснительную, что я и сделал, подробно указав в ней, где, когда и как были допущены грубейшие нарушения при выполнении данного полета. Инструктор их авиакомпании Жулин знал, что я тоже инструктор, поэтому был на моей стороне и заявил руководству, что за грамотные действия мне нужно объявить благодарность, а не заниматься поиском стрелочника.
Вместо благодарности летный директор констатировал: - Вы все правильно сделали, вопросов нет.
Во всех аэропортах, куда мы садились, будь то на периферии или на базе, экипажам мотали нервы инспекторы, причем самые разные. Работали в этих службах в основном бывшие летуны ушедшие на пенсию и заматеревшие. Особенно они оборзели в родном Домодедово. Самыми наглыми были таможенники. Они приезжали на заруливший из Китая самолет первыми. У них уже была такса на все виды привозимых вещей.
Телевизор - 30 баксов;
Печка керосиновая - 15 баксов;
Аквариум - 20 баксов;
Мопед - 50 баксов;
Велосипед - 30 баксов.
Я догадался брать с заказчика в Китае по четыре коробки китайской водки для всех этих нахлебников. Таможня, кроме денег, нагло забирала и коробку водки и уезжала на следующий самолет, который сел сразу за нами. И таких самолетов за смену у них было штук 20-30.
Но следом за ними подкатывала авиационная инспекция.
Спросив, как дела, они забирали свою коробку водки и уезжали.
Затем приезжала инспекция по авиационной безопасности.
Коробку в багажник и уехали.
Затем инспекция по загрузке.
Коробка в руки и погнали.
Когда уже кажется, что можно спокойно расслабиться, вдруг приезжает еще инспекция по авиационной безопасности. Ты посылаешь их дальше вышки АДП или на предмет похожий чем-то на нее и с возмущением им кричишь, чтобы они между собой хотя бы договаривались кто какой самолет шкурит. Весело!
Но был один инспектор которого все знали и боялись одной его фамилии - Прокопенко. Сволочь была патентованная! Вымогал деньги не стесняясь со всех, и с экипажей, и с заказчиков. Причем свои разбойные нападения он осуществлял в основном на Севере и на Дальнем Востоке. Мог иногда нагрянуть в Хабаровск или в Магадан с Анадырем, мог в Иркутск наведаться, но многие его не видели, хотя часто о нем слышали. Он был вездесущ и появлялся всегда в самых неожиданных местах, словно человек Паук из американского фильма, только американский шастал в спецодежде в клетку, а этот в дубленке и норковой шапке. На паука он был очень похож по части ненасытности и жадности к добыче. Заказчики его проклинали, потому как попав в его цепкие лапы редко кто мог вырваться безнаказанно. Безжалостный вампир высасывал из коммерсантов денежки, словно кровь. На каждый факт нарушений у него был заведен тариф.
Рампа полная? Плати!
Есть машины на борту? Опасный груз! Плати!
За каждую лишнюю тонну груза, который он при разгрузке тщательно, до последнего грамма, пропускал через весы - плати!
При мне, в Певеке, он ободрал бедного заказчика нашего самолета, который решил принципиально везти свой груз строго по документам, как липку. Каково же было его удивление и возмущение, когда при взвешивании выяснилось, что перегруз составил 2,5 тонны. А фокус весь был в весах, которые этот проходимец подкрутил. Мне стало жаль коммерсанта и я, поняв в чем дело, потребовал перевесить груз на новых весах, с пломбой, но этот пес прикинулся больным и утром (мы выгружались вечером), встретившись с нашим командиром, стал уговаривать его не поднимать шума, т. к. пути Господни неисповедимы и мало ли что может случиться, а так он составит хороший отчет о нашем экипаже...
Командир, Серега Чернышов, в свою очередь, стал уговаривать меня не идти на принцип, ведь нам еще летать и летать и я, каюсь, не пошел, хотя при встрече с этой гнидой в АДП, высказал ему в глаза все, что о нем думал.
Он выслушал меня спокойно и сказал многообещающе:
- Мы еще встретимся...
Прошло какое-то время, и я со своим экипажем должен был лететь в Магадан. Загружались ночью во Внуково.
Груз был тяжелым! Это можно было определить даже без взвешивания. Спиртное, колбасные изделия, молочка - загружались под самый потолок, битком!
Зная, что Магаданский аэропорт вотчина Прокопенко, я заранее сказал заказчику, что загружать самолет буду строго по правилам авиаперевозки грузов, т. е. сверху оставлять 50 см свободного пространства, а на рампе можно разместить не больше 2,5 тонн груза. Коммерсант был крутым, судя по внедорожнику, на котором его привезли. Выслушав мои опасения, он коротко и ясно сказал:
- Не ссы братишка! У нас там все схвачено! Инспекция кушает из моей руки, так что не волнуйся, грузим битком, как обычно. Премиальные операторам повышенные, по отдельной ведомости, - сказал заказчик и подмигнув, сунул мне в карман пачку купюр. Опытным глазом я определил, что денег было вполне достаточно.
Гена (так звали заказчика) еще больше меня успокоил, когда сказал, что летит с нами.
В Магадан прилетели ночью. Гену встречали на таком же внедорожнике его друзья. Они обнялись и стали выгружать из самолета в машину привезенные для них подарки - дорогущий коньяк и яркие цветные коробки со снедью. Загрузившись, они сели в авто и отъехав от самолета метров на двадцать, стали ждать разгрузки самолета, выдавая свое присутствие только габаритными огнями. Со стороны АДП показалась машина сопровождения, а за ней кавалькада из трех длинномерных фур, послушно ехавших за ней. Подкатили к нашему самолету и остановились, поджидая автобус с грузчиками. Из машины сопровождения вышел человек в дубленке и норковой шапке. На душе стало тревожно.
Да, это был конечно же Прокопенко. Поднявшись по стремянке в самолет, он, долго не церемонясь, спросил: - Кто операторы?
Мы представились и по его требованию предъявили документы. Я чувствовал себя, как подпольщик, у которого немецкий офицер проверяет аусвайс, узнает или нет?
Его взгляд задержался на мне на пару секунд. Узнал, гад!
Голосом, не предвещавшем ничего хорошего, спросил:
- Загрузка произведена без нарушений?
И тут же добавил: - Один пусть открывает грузовые люки, а вы, как старший оператор (он указал на меня, довольный своим открытием) следуйте за мной, будем смотреть, есть ли нарушения, - и начал спускаться с самолета вниз.
Все, нам писец, - пробормотал мне тихо Юрок, мой коллега.
Спустившись за Прокопенко, я заметил, как он достал из машины сопровождения кинокамеру и став напротив хвостовой части самолета, приготовился снимать, чтобы зафиксировать факты злостных нарушений при загрузке.
Я стоял рядом с ним и проклинал себя за то, что повелся на доводы "братана" Гены. Теперь, либо нужно откупаться, либо вырежут талон нарушений из свидетельства (такие случаи уже были) с составлением протокола, а это еще тот геморрой!
Завизжали насосные станции, закачивая гидравлику в гидросистему и нагнетая давление. Вздрогнули боковые створки и стали медленно открываться, затем поплыла плавно вверх, средняя створка, после чего рампа стала опускаться вниз, а гермостворка, быстро устремившись кверху, с грохотом встала на замок. Рампа стояла в горизонтальном положении, так как мы с Юркой установили на ней предварительно упоры, чтобы груз не полетел вниз при полном ее опускании.
Инспектор с довольной рожей все тщательно снимал и громко приговаривал с расчетом, чтобы мне было слышно: - Обнаглели, мерзавцы! Совсем совесть потеряли! Гнать таких из авиации, немедленно!
Я пробовал резко возразить, что груз то на месте и закреплен, как положено, швартовочной сеткой, но он, казалось, меня не слушал и гнул свою линию: - Отстранить от рейса и к чертовой матери, вон! Сколько вам заказчик заплатил за такую загрузку? Думаете, я ничего не понимаю? Вы за деньги, наверное, и мать родную продадите! - и дальше все в таком же духе.
Слушать его угрозы и стенания было невыносимо, поэтому пришлось идти ва-банк:
- Короче, сколько с нас, чтобы замять и забыть весь этот театр?
Он посмотрел на меня с удивлением и пренебрежительно сказал: - Для кого-то может быть это и театр, но для вас это точно трагедия!
Пришлось уточнить: - Сколько стоит билет в театр одного актера?
Немного подумав, Прокопенко ласково, словно отец родной, ответил: - Жалко мне вас, мужики! У всех вас ведь наверняка семьи, дети, поэтому в целях воспитания, чтобы впредь неповадно было, отдадите все, что вам дали за это безобразие, а я эти грязные деньги лучше в детский дом отдам... Хоть детям от них польза будет.
Хотелось вмазать по этой самодовольной морде, чтобы шапка слетела! Ведь мы были прекрасно осведомлены, сколько лаве брал этот проходимец, а он тут из себя Саву Морозова строит.
- Ладно, - говорю, - жди. И приготовь видеокассету, за которую мы тебе заплатим. Спилбергу нужно учиться у тебя, как обеспечить фильмам кассовый сбор.
Я направился к стремянке, но так как в душе все кипело, решил по дороге высказать все Генке, все, что наболело.
Внедорожник все так же стоял в темноте, тихонько урча мотором. Из салона доносилась музыка. Я постучал в окно и открыл дверь.
Банкет был в самом разгаре. Музыка вырвалась на свободу и заглушила голоса, поэтому пришлось показать жестами, чтобы сделали звук потише. Гена, будучи уже навеселе, но вполне адекватным, весело спросил: - Тебе чего, братан? На, махни, коньячка французского, - и он протянул мне стаканчик с коньяком. Пить мне не хотелось, меня распирали эмоции, поэтому, забыв про приличия, я высказал Гене все наболевшее и о нем, и о его купленном инспекторе.
Братан врубался минуты две, затем молча, поставив свой стакан рядом с подлокотником, медленно вышел из машины и направился к хвостовой части самолета, где виднелся инспектор с камерой. Скоро тот заметил коммерсанта и вздрогнув, приветливо улыбнулся, демонстрируя искреннюю радость от встречи:
- Какие люди! Геннадий, рад тебя видеть!
А Геннадий, ни слова не говоря, подошел к инспектору, выхватил у него из рук кинокамеру и со всей дури хрястнул ее о бетон. Камера разлетелась на части. Немая сцена.
Не давая обделавшемуся от испуга Прокопенко прийти в себя, наш заказчик тихо и зловеще спросил:
- Послушай, Витя! Мы тебе бабки даем?
Тот, сглотнув, кивнул утвердительно.
- Продукты с каждого рейса забрасываем?
Опять кивок.
- Ты жрешь с нашей руки, скотина? Я тебя предупреждал, чтобы ты эти свои фокусы с камерой бросил?
Изо рта инспектора послышался звук, похожий на блеяние барана, очевидно он хотел что-то сказать в свое оправдание, но Гена, вдруг, резко сорвал норковую шапку с головы Витюни и как заправский футболист, подбросив ее словно мяч, ловко ударил с лета, ногой. Шапка, подхваченная ветром, унеслась довольно далеко, а затем, шлепнувшись на землю, покатилась, словно Колобок, все быстрее и быстрее.
- Пошел на х..р отсюда, чтобы я тебя на своих рейсах больше не видел, а иначе, ты меня знаешь, паяльник в жопу и буду тебе твои фильмы показывать, чтобы с паяльником, в одном месте, не скучно кайфовать было.
Прокопенко рванул с места, как нашкодившая дворняга, и больше я его не встречал.
А коньяк мы выпили. Кстати, очень хорошим оказался!
-------------------
P.S. Уважаемый читатель! Буду рад любой помощи для моего проекта по изданию новой книги. В благодарность вышлю каждому книгу "Чудеса залетной жизни", историями из которой я с вами делюсь. Просьба указывать свой эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. адрес: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: