Смерть полковника Кабрала не особенно утешила маршала Лопеса. Бразильцы контролировали Реденсьон и теперь могли беспрепятственно нанести удар по остаткам форта Итапиру, где у маршала были тщательно подготовленные траншеи, пушки и четыре тысячи его лучших войск. Парагвайские солдаты построили серию переходов, соединявших полуразрушенный форт со штабом маршала в Пасо-де-ла-Патрия, однако надежность этих сооружений была под вопросом. Когда перспектива вторжения стала неизбежной, парагвайцев, так гордившихся неприступностью своих укреплений, начали одолевать сомнения.
После захвата Реденсьона наступление на форт стало для союзников главной задачей. Долго не могли определиться с местом высадки. Самым очевидным вариантом казался Итапиру. В письме Маркосу Пасу от 30 марта Митре решительно исключил маршрут через Итати, Пасо-Ленгуас и территорию севернее острова Карая — все эти направления пролегали через непроходимые болота. Оставался Итапиру. Отсюда можно было быстро выйти к Умайте, хотя высадка обещала превратиться в кровавую баню. Митре был готов был взять на себя ответственность, но его смущала невозможность десантирования у Итапиру без поддержки со стороны адмирала Тамандаре — а ему генерал не доверял совсем или же доверял крайне мало.
Две недели спустя Митре объявил о намерении высадить пятнадцатитысячный аргентинский контингент утром 16 апреля, нарастить группировку до 32 тысяч человек и идти от Итапиру к Пасо-де-ла-Патрия. Однако именно в этот момент Тамандаре предложил другое решение: вместо фронтальной атаки на Итапиру — высадить войска в одной-двух милях от места слияния Парагвая с Параной. Такой манёвр требовал затем более длительного перехода, но место высадки было практически беззащитным и тысячи солдат оказались бы на берегу раньше, чем противник бы смог отреагировать. Парагвайских войск здесь не имелось, поскольку маршал Лопес полагался на окружающие лагуны, топи, эстеросы и тростниковые заросли как на естественную защиту побережья. Поражённый очевидностью предложения адмирала, Митре дал своё согласие, и Осорио незамедлительно направил небольшой отряд для рекогносцировки района. Спустя два дня за разведчиками последовали основные силы союзной армии.
Учитывая многомесячные трения между союзниками и бесконечные споры о стратегии ведения боевых действий, решение было принято невероятно быстро, а его исполнение — что также крайне необычно — доверили полевым командирам.
Для переправы было собрано около двух тысяч лодок, в основном маленькие гребные посыльные лодки, а также более крупные, но всё равно скромные транспорты. Тамандаре согласился прикрыть переправу тремя броненосцами, включая флагманский корабль "Байя".
В воскресенье, 15 апреля 1866 года, командование союзников окончательно утвердило план ключевой операции вторжения. В одиннадцать часов вечера около десяти тысяч бразильских войск столпились у транспортных кораблей, каноэ и всевозможных речных судов в Корриентесе. Инженеры до последнего момента занимались строительством временных причалов. Ординарцы распределяли среди солдат дополнительные чарки и рационы сухарей. Следом за бразильскими подразделениями на корабли готовились подняться уругвайские. Люди Флореса составляли вторую волну, а десять тысяч аргентинцев под командованием генерала Паунеро — третью. Пять аргентинских батальонов (6500 чел.) Митре оставил в резерве на случай, если что-то пойдет не так, и придется прикрывать эвакуацию.
Мощная артиллерийская батарея из тридцати аргентинских пушек должна была обеспечить огневое прикрытие пляжа высадки. Со стороны бразильцев места в лодках и на транспортных судах заняли дивизия генерала Жозе Луиса Мена Баррето, восемь тысяч пехотинцев под командованием полковника Франсиско Феликса да Фонсеки Перейры Пинту и кавалерийская дивизия.
...Маршал Лопес, всё ещё находившийся в своем лагере в Пасо-де-ла-Патрия, был уверен, что основные боевые действия развернутся у Итапиру, поэтому расположил там четыре тысячи своих лучших войск. Их прикрывали самые крупные орудия, сосредоточенные между фортом и Пасо.
На рассвете 16 апреля 1866 г. корабли эскадры с 92 артиллерийскими орудиями двинулись по реке Парана из устья Парагвая, выше Итапиру. Бразильская эскадра произвела ложный маневр в направлении Итапиру, и артиллеристы Тамандаре открыли мощный огонь по этой позиции.
К тому моменту в остатках крепости находились 68 парагвайцев при двух орудиях, еще 12 пушек были размещены и замаскированы на берегу. Пока люди Лопеса занимали места в траншеях, союзные транспорты неожиданно изменили курс, вернулись к слиянию рек, а затем направились прямо вверх по Парагваю.
Транспорты прибыли в назначенную точку в 08:30 утра, бросили якоря и немедленно начали высадку десанта.
Им никто не препятствовал. Внезапность была полной. В переломный момент всей кампании не прозвучало ни единого выстрела. Союзники без боя захватили плацдарм на парагвайской земле.
Приказав войскам окапываться, генерал Осорио во главе небольшого отряда из двенадцати человек лично поскакал на разведку. Учитывая, что союзники не имели даже базовой информации о здешней болотистой местности, сбор разведданных действительно был необходим. Но вот с какой стати этим в самый критический момент должен заниматься старший генерал?!
Позже Осорио оправдывался тем, что его армия состояла из новобранцев, которым «нужно было показать личный пример» — не слишком убедительно. Риск, которому подвергся Осорио, был совсем не символическим. Проехав около мили, разведчики наткнулись на парагвайский разъезд в двадцать сабель. Те заметили отряд генерала и открыли огонь. Некоторое время отряды перестреливались из-за деревьев, причем Осорио лично руководил боем с бразильской стороны.
В конце концов на выручку к разведчикам подошли несколько подразделений Волонтеров Отечества. К этому времени, однако, и парагвайцы получили подкрепление — более двух тысяч человек и две пушки. То, что начиналось как простая стычка, превратилось в серьезный бой.
Осорио приказал атаковать в штыки, что отбросило парагвайцев дальше в лес, однако они продолжали вести огонь по наступающим. К концу дня бразильцы сумели добиться решительного перевеса в силах, но тут пошел настоящий тропический ливень, вынудивший прекратить бой. Парагвайцы (по оценке Осорио) потеряли 400 человек убитыми и еще 100 ранеными, а их противник - 62 убитыми и 290 ранеными.
Невредимый генерал вернулся к основным силам, чтобы наблюдать за высадкой аргентинских войск и разгрузкой пушек и оборудования. В глазах солдат авторитет бравого генерала резко вырос, но впоследствии Осорио не раз припомнят его безрассудное поведение.
Известие о высадке вызвало невероятное возбуждение в Рио-де-Жанейро. Наконец-то союзники действовали быстро и решительно. Особенно впечатляло, что флот за день сумел переправить на плацдарм почти пятнадцать тысяч человек.
Однако Осорио еще не мог наслаждаться триумфом. Не имея точных сведений о численности противника и практически не зная местности, генерал должен был срочно вывести своих людей на сухую землю. Долго оставаться в заболоченной лагуне солдаты не могли.
...В парагвайском лагере тем временем царила неразбериха. В ожидании атаки солдаты провели несколько бессонных ночей. Перед Лопесом стояла практически нерешаемая задача по организации обороны чрезвычайно протяженного фронта. Вторжение союзников могло произойти через Итати, Пасо-Ленгуас, остров Апипе или даже (с использованием войск Порто-Алегре) через Энкарнасьон.
Бразильский флот подверг мощному обстрелу Энкарнасьон и Итапиру, где Лопес по понятным причинам ожидал следующей атаки. Из-за недостатка живой силы он решил сконцентрировать свои усилия на линии между Итапиру и Пасо-де-ла-Патрия. Это решение, хотя и представлялось разумным, оказалось фатальной ошибкой.
Для парагвайцев существовал только один выход из ситуации: несмотря на дождь, немедленно атаковать плацдарм всеми доступными силами, надеясь, что плохая видимость сведет к нулю преимущество противника в огневых средствах. У Лопеса имелись наготове люди; нельзя было терять ни минуты. Как точно заметил полковник Леон де Пальеха,
«Эта ночь проверит удачу Лопеса; если он не атакует и не сбросит в воду высадившиеся войска, к полудню следующего дня он будет противостоять двадцати тысячам человек, и будет слишком поздно». Высадившиеся офицеры союзников прекрасно отдавали себе в этом отчет, и ни один из них не сомкнул глаз той ночью.
Впрочем, Осорио тоже повёл себя не идеально. Если бы он атаковал парагвайцев, пока они еще были дезориентированы, он мог бы сходу захватить и Итапиру, и Пасо-де-ла-Патрия, и вообще отрезать обороняющихся от Умайты. В кои-то веки болотистая местность могла сработать в пользу союзников.
Для Лопеса всё зависело от времени. Утром 17 апреля он и его штаб проехали половину пути от Пасо до Итапиру — примерно два километра. Впрочем, и этого хватило, чтобы маршал пришёл к выводу о невозможности удержать крепость. Он приказал немедленно эвакуировать всю артиллерию, за исключением двух тяжелых восьмидюймовок, для транспортировки которых не было волов. Гуарани закопали эти пушки, рассчитывая в будущем их вернуть. Затем он приказал оставшимся солдатам немедленно отступить в Пасо и занять там оборону. Парагвайская армия не сделала ни малейшей попытки развернуться и атаковать Осорио.
Так маршал упустил свой единственный шанс изгнать союзников с парагвайской земли. Растратив значительную часть своей живой силы в безрезультатном – и бессмысленном - нападении на Реденсьон, он теперь отступал в ситуации, когда нужно было быстро и агрессивно атаковать...