Мясорубка на Реденсьоне
...После встречи Тамандаре с Митре, Осорио и Флоресом всё закипело. Бразильские фабрики в Корриентесе и Рио-де-Жанейро работали на полную мощь, обеспечивая солдат боеприпасами. Аргентинцы наконец получили достаточно пайков и подкреплений, даже уругвайцы Флореса были готовы. Армия союзников получила приказ готовиться к вторжению, хотя точные дата и место ещё не были объявлены.
Большинство союзных кораблей находились на Альто-Паране, и, если не гонялись за парагвайскими каноэ, интенсивно обстреливали Итапиру. Артогонь постепенно разбил главный бастион, усыпав позиции кирпичами. Несколько раз бразильцам удалось сбить флагшток, который парагвайцы упрямо заменяли. Несмотря на это, реального вреда бомбардировка нанесла мало: Лопес заранее вывел своих людей, и огонь вёлся по пустым позициям. По ночам парагвайцы тайком пробирались в Итапиру собирать ядра, чтобы потом «вернуть» их бразильцам.
Тамандаре пытался также обстреливать основной парагвайский лагерь в Пасо-де-ла-Патрия, но с меньшим успехом. Парагвайцы затопили два каноэ с камнями на мелководье северного канала выше острова Карая, ограничив проход флота более широким южным каналом, а оттуда было слишком далеко для точного обстрела их позиций. Кроме того, хотя в Итапиру мощные укрепления так и не были построены, в Пасо-де-ла-Патрия подготовка фортификаций шла полным ходом. Руководивший работами британский инженер Джордж Томпсон приказал вырыть траншею шириной три метра и глубиной почти два по гребню возвышенности над лагерем, с редутами для ведения флангового огня. В этом рву могли удобно разместиться тысячи солдат, а тридцать полевых орудий перекрывали огнем все удобные подходы. Такая позиция обещала союзникам серьезные проблемы.
Перед фортом, в пределах досягаемости ружейного огня, находился маленький - полмили шириной - песчаный остров Реденсьон (иногда называемый Банко-де-Пурутуэ), покрытый высокой травой. Артиллеристы Бругеса, ранее оборудовавшие на нем огневые позиции, теперь переместились на материк возле Пасо. Союзники решили воспользоваться их уходом. В ночь на 5 апреля бразильские войска под командованием подполковника Жоао Карлоса де Вилагран Кабриты высадились на остров, сделав его первым участком парагвайской территории, попавшим в руки союзников. Кабрита немедленно приступил к работе. Несмотря на ночную сырость, его люди рыли траншеи и позиции для орудий. Вскоре на Реденсьоне было уже две тысячи бразильцев при четырех 12-фунтовых пушках и четырех тяжёлых мортирах. На рассвете бразильцы поднялись из траншей и обрушили орудийный и ружейный огонь на Итапиру. Парагвайцы немедленно ответили, и завязалась перестрелка на несколько дней.
Неизвестно, планировали ли Митре и Осорио использовать этот островок как опорный пункт для переправы союзных армий, или же это была отвлекающая операция. В любом случае, его захват означал, что парагвайцы потеряли полный контроль над водами выше острова Карая.
Кабрита, суровый офицер-инженер, сам служил советником в Асунсьоне в середине 1850-х, и знал гуарани не понаслышке. Кроме того, он хорошо сознавал и преимущества, и опасности своей позиции. Пока шла бомбардировка Итапиру флотом, его люди вырыли на Реденсьоне две дополнительные линии траншей, наполнили песком мешки и габионы, и даже подготовили замаскированный путь к отступлению — на всякий случай.
Парагвайцев сильно тревожило возникшее у них под носом «осиное гнездо», и они отнюдь не собирались его терпеть. В кратчайший срок был подготовлен контрудар.
Атакой, назначенной на 10 апреля 1866 года, руководил из Итапиру полковник Диас. Ночь выдалась практически безлунной, хотя все понимали, что это не убережет от серьезных потерь при высадке. Гражданская жена Лопеса мадам Линч и старший сын маршала провожали солдат обещаниями повышений и наград.
Под покровом темноты восемьсот парагвайских солдат на каноэ пересекли реку.
Хотя бразильские посты получили предупреждение о нападении, они всё равно были шокированы, когда на оклик сонного часового «Стой, кто идёт?» последовал насмешливый ответ: «Мы, парагвайцы, пришедшие убить вас, черных (камбаэс)!»
Люди маршала ворвались в передовой окоп бразильцев и убили многих защитников, прежде чем те поняли, что происходит. Однако Кабрита быстро опомнился. Бразильские артиллеристы открыли беглый огонь картечью по наступающим, нанеся им большой урон. Под замес попали, в числе прочих, около двухсот кавалеристов из отправленного Диасом подкрепления. Однако ситуация висела на волоске, и если бы парагвайцы сильнее давили на вражеский центр и эффективнее использовали свои немногочисленные орудия, они могли бы преодолеть первую линию траншей.
В парагвайских рядах царила неразбериха, что неудивительно — более трёх тысяч человек сражались на крошечном острове почти в полной темноте. Томпсон и государственная газета El Semanario утверждали, что люди Диаса, «многие из которых были вооружены только саблями», неоднократно штурмовали траншеи, но неизменно бывали отброшены назад. Бразильцы отрицали это, как и то, что парагвайцы захватили несколько их орудий. В любом случае, Кабрита успешно маневрировал огнём своих пушек, что оказалось ключевым фактором в отражении штурма.
К рассвету у бразильцев возникла критическая нехватка боеприпасов, в то время как солдаты маршала ещё не исчерпали свой наступательный порыв. Тогда к острову подошли военные корабли Тамандаре и открыли огонь.
Три тяжелых броненосца и пять маневренных канонерских лодок образовали плотное кольцо вокруг острова. Их смертоносные снаряды не делали различий между сражающимися — парагвайцы и бразильцы одинаково попадали под сокрушительный обстрел (по принципу «Убивайте всех, господь своих признает»).
Со своего наблюдательного пункта полковник Диас видел, как к противнику идут суда с подкреплениями, а военные корабли «Энрике Мартинс», «Чуй» и «Гринхальг» пытаются перехватить парагвайские каноэ и отрезать путь к отступлению.
Диас задействовал последние резервы — четыре отборные роты под командованием опытных лейтенантов Матео Мореля и Сириако Веры. Эти подразделения немедленно включились в ожесточенную схватку, превратившуюся в настоящую мясорубку, и на какое-то время показалось, что удача склоняется на сторону парагвайцев.
В этот момент Кабрита приказал своим измученным войскам примкнуть штыки и атаковать. Это для пехоты маршала оказалось уже чересчур: сталкиваясь друг с другом, солдаты в красных мундирах обратились в бегство.
Люди Диаса устремились к своим каноэ, но там они попадали под ливень огня с бразильских кораблей, подошедших на дистанцию винтовочного выстрела. Парагвайцы отчаянно гребли или плыли к Итапиру. Многие были убиты в воде. Немногие, достигшие берега, слышали звуки труб военного оркестра Кабриты, игравшего бразильский гимн на Реденсьоне – последнее оскорбление.
Только благодаря точному огню береговых батарей Альваренги удалось обеспечить коридор для отхода. Уцелевшие каноэ пробивались к парагвайскому берегу под непрерывным градом картечи и разрывных снарядов. Из всех каноэ, участвовавших в атаке, лишь 22 сумели вернуться, доставив около 300 человек — почти все с ранениями различной степени тяжести.
Союзники обменивались залпами с парагвайцами у Итапиру весь остаток дня, но победа альянса была несомненной. Парагвайцы потеряли более девятисот человек убитыми и ранеными, сотни пистолетов, сабель и мушкетов остались на острове. Люди Кабриты захватили не менее семи каноэ.
Это была катастрофа. Парагвай не получил никакой выгоды от этой вылазки. Быстро возместить такие потери было невозможно, а с Реденсьоном в руках бразильцев Итапиру совершенно утратил военное значение. Маршалу требовалось немедленно пересмотреть все планы обороны.
Подполковник Кабрита выиграл сражение вчистую. Его победа подчеркнула ценность разведданных и точного планирования. Умелая организация обороны — строительство глубоких траншей и артиллерийских позиций, и хладнокровие в бою и грамотное маневрирование огнём — позволили его людям эффективно действовать даже в самые критические моменты боя.
Официальные донесения бразильского командования сообщали о 48 погибших и 102 раненых среди защитников острова. По другим данным, реальные потери союзников были значительно выше и приближались к парагвайским, причем значительная их часть приходится на беспорядочный огонь собственного флота по смешавшимся в рукопашной схватке войскам.
Когда пришли новости о победе, столицы союзников праздновали до поздней ночи. Императорский флот, долго критикуемый за бездействие, взял реванш. Его прославляли (не вполне заслуженно) за эффективную огневую поддержку, остановившую наступление парагвайцев. Наконец, появилась надежда, что бразильцы положат конец парагвайской войне. Уже на следующий день после сражения Тамандаре заявил о ключевом вкладе флота в эту победу.
Строго говоря, битва на Реденсьоне была скорее результатом индивидуальной инициативы Кабриты, чем масштабного плана Тамандаре. Как заметил один бразильский офицер, на победу пролился дождь из пуль, атак и попыток восстановить контроль.
***
Конец боя отнюдь не означал, что опасность для выживших миновала. Когда закончилась стрельба, о себе напомнила природа. Как отмечали солдаты Кабриты, кажущаяся ночная тишина была обманчива, — со всех сторон доносились непривычные звуки. Но если бы только они! Траншеи, где спали измученные бразильцы, подверглись настоящему нашествию... змей, потревоженных боем и теперь искавших укрытия. Один офицер положил одеяло прямо на гремучую змею и едва не погиб от укуса. Как следует из бразильских документов, его спасло «лечение крепким алкоголем», что бы это ни значило. До рассвета ногами, саблями и прикладами мушкетов были убиты почти триста змей.
Трагическим эпилогом сражения стал метко направленный выстрел парагвайской артиллерии, угодивший прямо в капитанскую каюту парохода «Фиделис». В тот момент там находился полковник Кабрита с группой старших офицеров. Судно мгновенно затонуло, унеся жизнь героического командира, имя которого впоследствии было присвоено острову, известному сегодня как "Остров Кабрита".
На Реденсьоне больше не было сражений. Бразильская оккупация, продлившаяся до 16 апреля, заставила маршала отступить от Итапиру в лагерь в Пасо-де-ла-Патрия. Это не было паническим бегством – стены форта давно рухнули под обстрелом союзников. Но это был важный момент, сделавший Пасо последним в линии укреплений маршала.
Хотя точные координаты и сроки предстоящей десантной операции держались в строжайшей тайне, непрекращающиеся бомбардировки существенно ограничивали маневренность парагвайской армии и истощали её ресурсы. Кроме того, они эффективно рассеивали внимание защитников, маскируя подготовку к решающему удару. По оценкам разведки союзников и судя по характеру оборонительных укреплений, маршал Лопес ожидал главного десанта в районе Итапиру.
К этому времени некогда грозный парагвайский форт представлял собой печальное зрелище — многодневный методичный обстрел тяжелой артиллерией противника превратил его в бесформенные руины...