Нерешённые вопросы на празднике
— Хватит притворяться святой, Лена! — крикнул Артём, сжимая бокал так, что костяшки пальцев побелели. — Все здесь видят, какая ты на самом деле. Прекрати портить праздник!
Гул загородной террасы притих. День рождения тёщи шёл своим чередом: шампанское, закуски, любимые салаты, музыка из Bluetooth-колонки. Но теперь взгляды всех гостей были прикованы к Ленке, тридцатидвухлетней женщине в бирюзовом платье, которое она подбирала весь вечер, чтобы произвести впечатление на родню мужа.
Она стояла, будто вкопанная, с салфеткой в руке. Улыбка, приклеенная ради приличия, исчезла, будто стёрта ластиком. В груди стучало — больно и глухо. Всё это уже было раньше. Крики, обвинения, демонстративное "при всех". Но не на дне рождения её матери.
— Артём, хватит, — сказала она тихо, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Мы обсудим это дома.
— Ага, как всегда, дома! — он засмеялся резко, оглядывая родственников. — Извините, дорогие, у нас тут семейный театр. Просто моя жена считает, что она лучше всех. Даже моей маме замечания делает, прикиньте?
Мать Артёма, сидевшая рядом, сжалась. Она ничего не сказала, только потупила глаза. Её сын был взрослым мужчиной, и она давно научилась не лезть.
— Ты перегибаешь, — выдохнула Лена, чувствуя, как внутри всё горит.
— Перегибаю? — переспросил он, бросив бокал на стол так, что брызги попали на скатерть. — Ты, как всегда, решила устроить спектакль. Своими вечными замечаниями, своим тоном. Уходи отсюда, Лена. Портишь людям настроение.
Мать Лены поднялась со стула, подойдя к дочери, но та лишь покачала головой.
— Правда хочешь, чтобы я ушла? — спросила Лена, сдерживая дрожь.
— Да! И поскорей! — Артём махнул рукой, не глядя.
Лена положила салфетку на стол, сняла с шеи цепочку — подарок Артёма на годовщину — и оставила рядом с его бокалом. Не плакала. Только прошептала матери:
"Позвони позже. Я с Машей уеду."
И пошла прочь. Сквозь вечер, сквозь взгляды гостей.
В машине, пока восьмилетняя Маша дремала сзади, Лена гнала прочь от шума, от боли, от той себя, которая снова позволила мужу унизить её.
На этот раз она знала:
"Всё будет по-другому. Артём ещё поймёт, кого прогнал. Только будет уже поздно."
Месть через интернет
Лена не пошла домой. Она поехала к Даше — подруге, с которой не общалась последние два года. Артём называл её "вредителем" и не скрывал, как раздражали его их бесконечные разговоры. Но Даша открыла дверь с улыбкой и без лишних слов прижала Лену к себе.
— У тебя глаза, как будто ты из огня вышла, — прошептала она. — Заходи. Маша пусть в детской на диванчике поспит, я ей мультики включу.
Пока Даша укладывала девочку, Лена села на кухне, обхватив кружку с горячим чаем, и впервые за долгие месяцы позволила себе просто… выдохнуть. Без контроля, без ожиданий, что вот-вот придётся снова подставить щёку под словесную пощёчину.
— Он опять? — спросила Даша, присаживаясь рядом.
— На мамин день рождения, — глухо сказала Лена. — При всех. Сказал, что я порчу праздник. И выгнал.
— Козёл, — резко сказала Даша. — Прости, но это уже даже не сюр. Это дно.
Лена не возразила. Она слишком устала от оправданий. От собственного страха перед очередным вечером. От постоянной борьбы с невидимым врагом, который жил в человеке, которого она когда-то полюбила.
— Я не вернусь, Даш, — сказала она наконец. — Я правда всё. У меня больше нет сил.
Даша кивнула. Она не говорила: «Ты молодец» или «Так и надо». Просто пододвинула ей кусок торта и включила тёплый свет на кухне.
— Мы всё решим. Первым делом — Маша. Школа, режим. А потом — ты. Твоя работа, твои документы.
На следующий день Лена оформила отгул и занялась тем, что откладывала годами. Сняла комнату на пару месяцев, чтобы не зависеть от Даши. Устроила Машу в продлёнку. Уточнила в банке, какие счета оформлены на неё, а какие — на Артёма. И всё это с лёгкостью, которой у неё раньше не было. Потому что теперь она знала:
"Дороги назад нет."
Артём звонил. Сначала резко:
— Ты с ума сошла? Где ты шляешься с ребёнком? Вернись, Лена, прекрати эту драму!
Потом мягче:
— Лена, я погорячился. Ты знаешь, какой я. Я не хотел. Вернись, поговорим. Я соскучился по Машке…
Лена не отвечала. Она смотрела на свои руки, державшие детскую тетрадку, и думала:
"Вот эти руки заслуживают быть счастливыми."
Артём не знал, что она готовит. Пока он рассыпался в сообщениях, пока злился, пока ждал — она писала письмо. Очень вежливое, спокойное, без крика. На имя его начальника в юридический отдел их компании.
Там было всего пару абзацев. С описанием "инцидента, ставшего публичным и нарушающим имидж компании", с приложением видео, которое случайно сняла младшая сестра Лены, присутствующая на празднике.
А в подписи:
"С уважением, Елена Воронцова, супруга вашего ведущего PR-специалиста, Артёма Князева."
Утро после бурной ночи
В тот вечер, когда Артём получил сообщение от своего начальника, он подумал, что это ошибка. Это не могла быть Лена. Его жена не была такой. Он привык, что она прощала, что она позволяла ему возвращаться, какими бы жестокими ни были его слова. Но сейчас, когда начальник прислал ему ссылку на видео с вечера, он почувствовал, что-то похожее на страх.
Видео было коротким, но на нём было всё. Как Лена стояла, пытаясь контролировать ситуацию, как он орал, выгоняя её при всех. И как она уходила, сжимая руки в кулаки. Не было ни смеха, ни веселья. Было только стыдное молчание.
Артём зашёл в офис рано утром, но настроение было испорчено. Он заметил, что коллеги смотрят на него иначе. Их взгляды становились тяжёлыми, будто они уже знали о его семье больше, чем ему хотелось бы.
— Артём, можешь зайти ко мне? — его начальник, Александр Петрович, выглядел так, будто ожидал, что Артём придёт к нему с извинениями, а не наоборот.
Артём сел напротив, чувствуя, как его тело напряглось.
— Вижу, у тебя личные проблемы, — начал Александр, откидываясь в кресле. — Но, скажем так, это выходит за рамки того, что мы обычно обсуждаем. В общем, это неприятная ситуация. Я понимаю, что бывают ссоры, но если с этим будет связано что-то публичное, мы вынуждены будем сделать выводы.
Артём замолчал. Он не знал, что сказать. Ослепляющее чувство стыда охватило его. Он был успешным, руководил отделом, уважал коллег и был уверен, что его репутация неприкосновенна. Но Лена разрушила всё за одну ночь.
Он не знал, что делать. Но чувство, которое не покидало его, было одно — он не мог позволить себе проиграть. И хотя его чувство гордости кричало, что он не должен поддаваться, в глубине души он уже понял, что у него нет выбора.
Тем временем Лена сидела в кафе, где её никто не знал, и ждала ответа от адвоката. Прежде чем сделать последний шаг, ей нужно было быть уверенной, что у неё есть возможность защитить свою свободу и права на Машу.
Её жизнь, кажется, изменилась за одну ночь. Раньше она боялась делать такие шаги. Боялась, что её поднимут на смех, что не поймут. Но теперь её страх сменился решимостью.
Всё, что она сделала, было для неё и для дочери. Она не собиралась больше оставаться в отношениях, где её унижали. И пусть Артём пытался манипулировать ситуацией, она знала, что не даст ему эту власть больше.
В тот момент, когда её адвокат отправил письмо с запросом на развод, Лена чувствовала странное облегчение. Словно тяжёлый груз упал с её плеч. Она больше не была той женщиной, которая ждала, что муж вернётся, что всё будет по-другому. Сейчас она была готова к новой жизни.
Когда выбор сделан, не всё так просто
Когда Лена вернулась домой, Артём уже ждал её, сев за столом, но не решаясь поднять глаза. В его руках был листок с уведомлением, которое он распечатал из почты.
— Лена, что ты сделала? — спросил он, не поднимая взгляда. — Почему ты не поговорила со мной сначала?
Она закрыла дверь и положила сумку на полку. Это была её победа, и она чувствовала, что сейчас всё зависело от неё. Не от его слов, не от его манипуляций. Только от того, какой она сделает следующий шаг.
— Ты думал, что я буду ждать, пока ты снова всё разрушишь? — ответила она, не пытаясь скрыть своего равнодушия. — Ты даже не пытался понять, что для меня это невыносимо.
Артём поднял глаза, и на его лице было что-то, что Лена не могла точно понять — смесь боли и растерянности. Он не был готов к такому повороту событий.
— Лена, ты меня просто выкидываешь из своей жизни, как старую игрушку? — голос его дрожал, и Лена почувствовала, как внутри её что-то сжалось.
— Ты не можешь быть в моей жизни, Артём, если ты продолжаешь быть таким, каким был. Ты меня не слышишь. Ты не видишь меня. Ты не уважаешь меня, и самое главное — ты не уважаешь Машу. Твоя агрессия и унижения — это не случайности, это твоя система. И я больше не буду молчать, больше не буду прощать.
Артём попытался было что-то сказать, но она не дала ему продолжить.
— И вот что я сделаю, — продолжила Лена. — Я подам на развод. И это будет не просто формальность. Я буду бороться за свою жизнь, за нашу с Машей. Если ты хочешь что-то доказать, сделай это через поступки, а не через очередные оправдания.
Она положила перед ним листок с адвокатской документацией, заполнив её заранее. Артём перевёл взгляд на бумагу и понял, что его выбор больше не имеет значения. Он не мог угрожать, не мог манипулировать.
— Я знаю, что ты это всё сделала не ради мести, — сказал он, вдруг устало опустив голову. — Я знаю, что ты просто больше не могла это терпеть.
Лена не ответила, просто подошла к ребёнку, который тихо сидел в своей комнате и рисовал, не осознавая, что происходит.
Она посмотрела на Машу, почувствовав, как её сердце сжалось от любви и боли. Она сделала правильный шаг. Артём, наверное, не понял, но она точно знала, что теперь они будут свободны.
Тихо закрыв дверь комнаты, Лена вышла к Артёму. Его взгляд всё ещё был смущённым, но теперь в нём был страх. Страх потерять всё.
— Ты потеряешь, Артём, если не начнёшь что-то делать, — сказала она, и её голос был твёрд, как никогда.
Он молчал. Лена не ждала быстрых изменений. Её решение было принято, но путь впереди будет долгим. Однако теперь она точно знала, что она будет бороться. Она не собиралась оставаться жертвой.
Вечером Артём снова позвонил своему начальнику, но тот уже не разговаривал с ним, как раньше. В его голосе звучал холод, который Артём ощутил — будто всё, что он считал стабильным, рушилось.
А Лена с Машей сидели в другом конце города, в новом доме, строя свою жизнь. Плакать она не собиралась. Она больше не была той, которая просто прощала. Теперь её жизнь — это её выбор. И она была готова идти до конца.
Продолжайте читать — впереди ещё много живых и сильных рассказов.