Раннее утро выдалось по-настоящему летним. Я лежал в шезлонге под старой яблоней, наблюдая, как первые солнечные лучи пробиваются сквозь кружево листвы. Под ногами шелестел изумрудный ковёр газона — ровный, бархатистый, без единого жёлтого пятнышка. Где-то вдали щебетали птицы, а лёгкий ветерок доносил аромат свежескошенной травы.
Идиллию нарушил скрип калитки. На участке стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти — в выцветшей рубахе, с руками, покрытыми веснушками и следами от садовых инструментов.
— Здравствуйте, сосед! — его голос звучал неестественно бодро. — Мы вчера въехали в дом напротив.
Я поднялся, чтобы поздороваться, но не успел открыть рот, как он продолжил:
— Земельки у вас много, а толку ноль. Продадите кусочек? У меня огурцы уже рассада просится в грунт, а места не хватает!
Его глаза жадно скользили по моему газону, будто высчитывая, сколько грядок можно втиснуть между яблоней и беседкой.
— Спасибо за предложение, — ответил я, — но земля мне нужна под траву.
Сосед нахмурился, словно я сказал что-то неприличное.
— Траву? — он даже пригнулся, чтобы потрогать газон, будто проверяя, не искусственный ли. — Да на этом месте мешков десять картошки вырастить можно!
— Мне нравится, как есть.
— Ну и мажор же вы! — фыркнул он и, развернувшись, зашагал к выходу, нарочито громко хлопнув калиткой.
С тех пор каждые выходные у забора разыгрывался один и тот же спектакль. Как только у соседей собирались гости, раздавался его голос:
— Вот, полюбуйтесь! У людей земля пустует, а нам каждый клочок беречь приходится!
Особенно он любил выступать, когда я поливал газон.
— Воду льёт, как на пожар! — доносилось из-за забора. — У меня в теплице рассада вянет, а он тут лужайки разводит!
Я лишь откидывался в шезлонге поудобнее, поправлял соломенную шляпу и смаковал прохладный чай с мятой. Иногда специально включал фонтанчик, чтобы журчание воды добавляло драматизма его монологам.
Вчера, возвращаясь с вечерней прогулки, я увидел соседку — сухонькую женщину в цветастом халате. Она украдкой пробиралась вдоль нашего забора с ведром.
— Здравствуйте, — окликнул я.
Она вздрогнула так, что из ведра выплеснулось немного воды.
— Я... это... — она покраснела. — Муж велел полить вашу сирень. Говорит, жалко, если засохнет.
Я заглянул в ведро — на дне плавали несколько картофельных очисток.
— Передайте мужу, что моя сирень в порядке. А вот его огурцы, кажется, нуждаются в подкормке.
Женщина что-то пробормотала и поспешно ретировалась.
Сегодня утром, лежа на газоне и наблюдая за облаками, я услышал за забором новый монолог:
— Нормальные люди картошку сажают, а этот... траву растит! Да я в его годы мешками удобрения таскал!
Я перевернулся на живот, вдыхая аромат свежескошенной зелени, и улыбнулся. Где-то в глубине души мне даже стало жаль соседа — он так и не понял, что настоящее богатство измеряется не количеством мешков с урожаем, а возможностью наслаждаться каждым мгновением на своём зелёном ковре, под шепот листьев и щебетание птиц.
А его картошка... Ну что ж, пусть растёт. У меня ведь хватает земли и на газон, и на его мечты.