Я дождалась непогоды и рабочего времени, чтобы, наконец, сесть за компьютер. Колеса, действительно, стучат — проехал грузовой поезд. Раньше я часто ездила в поездах, глядела в окно и с удивлением размышляла о странных людях, которые разбивают сады и строят домики у железной дороги. Теперь и мой сад лепится одним своим бочком к железнодорожным путям. Шумы и ритмичные удары накладываются на трели соловьев и тревожные кукушечьи сигналы — чем не музыка для того, кто вырос на песнях Бьорк. Роботоголос диспетчера «Внимание! Поезд до Саханской» — идеальная вставка: так электронную музыку порой разбавляют фрагментами старых советских записей космонавтов. Голос звучит космически, непонятно, откуда он исходит. Наверное этому саду нужны произведения в духе Юрия Злотникова, цветные яркие всполохи в сером тумане.
В сад я попадаю на поезде. Сначала метропоезд (мы там переходим на Арбатскую, а это самая длинная станция, где ты себя остро ощущаешь в подземной бесконечности). Потом скоростной поезд (Ласточка, очень удобно, но долго не поглядишь в окно — картинки мелькают чересчур быстро). Потом дизельный — тот самый, который проносится мимо моего сада. Интересно было бы поглядеть на сад из окна поезда. Однажды мы чуть не проехали нашу станцию. Мы ехали из Орла, я читала Франечке интересную книжку. К счастью, Юра и Эрнестик встречали нас на платформе — очнулась я, только когда увидела в вагоне мужа. Он успел заскочить в вагон. Интересно, как бы мы возвращались с этой космической Саханской в ночи...
В этот раз мы посмотрели в поезде швейцарский фильм про девочку и котика. Одна из героинь, суровая женщина с изогнутым носом, слегка выпученными глазами и седыми кудрями, жила прямо в лесу и собирала по окрестностям мусор. Из этого мусора складывались странные объекты с хоботами, лапами, хвостами. Удивительно, как перекликаются образы и слова, цепляются друг за друга. Можно бы сослаться на феномен Баадера-Майнхоф (иллюзия частотности, когда ты что-то узнал или про это плотно подумал, а потом всюду натыкаешься). Но мне больше нравится идея случайных совпадений, знаков и сигналов.
За два дня до поездки я была на выставке «Время цветенья» у моей подруги (и соавтора!) Нади в Музее Вадима Сидура. Мы как раз говорили про такие совпадения. И про сады, конечно. Для Сидура сад в подмосковном Алабино был не садом про цветы и кустики, скорее, метафорическим пространством. В Москве на Комсомольском проспекте у Сидура была мастерская в подвале. В ней он делал произведения из металла — изломанные, пугающие, саркастичные. Память о бессмысленности жестокости и насилия.
А в Алабино больше работал с деревом. Здесь появлялись его образы любви, женственности, материнства. Это сад рождения и жизни, с громким хохотом и детскими голосами.
Надя так про это пишет:
Здесь Сидур создает свой метафорический сад, будучи в нем одновременно и увядающим цветком, и садовником, пестующим своих подопечных. Он, переживший войну и тяжелое ранение, словно возвращается в свой Эдем, через творчество пытаясь восстановить утраченную целостность мира.
Но и в этом саду появлялись страшные жители «гроб-арта». Как и швейцарская Баба-яга, Сидур бродил по лесу и находил детали для будущих скульптур.
Это автопортрет. Очень похож.
Еще на выставке есть покачивающийся на водной глади призрак лодочки (Илья Долгов),
силуэты будущих/настоящих цветов (Аня Желудь),
одинокий цветочек (Владимир Яковлев)
и растерянный весенний садовник — я? (Борис Свешников).
Под окном музея росла облепиха Ильи Долгова — та, что в книжке про сциапонику. Он ее привез с острова Котлин. И розы, которые сажала музейная смотрительница. Городское благоустройство позаботилось об этом пяточке – теперь там скамейка и никто не растет. Про книгу Маруся вот тут писала: https://dzen.ru/a/Z5qNjHmpXl1OSWuj
Традиционный вопрос:
какие ассоциации у ас возникают в связи с садом у железной дороги?