Я всегда считал свою семью образцом честности и единства. Мама с порога угадывала моё настроение, отец мог дать совет в любой жизненной ситуации, а младший брат Макс был мне лучшим другом. Мы делились друг с другом всем — по крайней мере, мне так казалось.
Четыре года назад я женился на Ирине. Помню, как нервничал, знакомя её с родителями: хотелось, чтобы они приняли её, полюбили так же, как люблю я.
К счастью, опасения оказались напрасны — мама обняла Иру, назвав дочкой, отец улыбался и шутил за столом, а брат вскоре стал с ней дружить, как будто знались с детства. Я гордился тем, как тепло моя семья приняла мою жену.
Наш брак с Ириной казался мне благополучным. Конечно, не без ссор — кто не ругается о пустяках? — но мы всегда мирились.
Я работал юристом в крупной фирме в Санкт-Петербурге, Ира преподавала английский в частной школе. Мы снимали уютную двушку, по выходным навещали родителей или выбирались все вместе на дачу.
Иногда к нам присоединялся мой лучший друг Виктор, с которым мы дружили с университетской скамьи. Витя был мне как брат, родители тоже любили его как сына — он рос без отца, и мой отец стал для него наставником. Можно сказать, Виктор был частью нашей семьи.
Год назад я заметил, что Витя стал избегать меня. Раньше мы с ним регулярно встречались: ходили на футбол, выпить пива или просто поболтать. А тут — словно испарился.
На звонки отвечал редко, ссылаясь на занятость, а потом и вовсе перестал выходить на связь. Я недоумевал: неужели поссорились, сам того не заметив?
Спрашивал у жены, не знает ли она, что случилось — все-таки Ира тоже хорошо с ним общалась. Но Ира лишь пожимала плечами, опуская глаза: мол, сама удивлена. Мне было немного обидно и тревожно: лучший друг отдалился без видимой причины.
Родители тоже заметно погрустнели в последнее время, хотя старались держаться. Когда мы приезжали к ним на ужин, мама стала какая-то напряжённая, часто поглядывала то на меня, то на Иру с странным выражением.
Казалось, хочет что-то сказать, но не решается. Отец, обычно весельчак и балагур, тоже сделался молчаливее. Я спрашивал, всё ли в порядке — они отмахивались: мол, всё хорошо, работы много, устали.
Брат мой, Максим, и вовсе уехал на полгода учиться по обмену в Берлин, и я скучал по нему. В общем, приятели разъехались, в семье ощущалась какая-то скрытая напряжённость, но явных проблем вроде не было.
Однажды зимой родители позвали нас с женой на дачу — отметить мамино пятидесятилетие в узком кругу. Мы с Ириной приехали вечером, к камину, который отец уже натопил до уютного потрескивания поленьев. Снаружи валил крупными хлопьями снег, а внутри тепло, пахнет маминым фирменным борщом и свежим хлебом.
За ужином мама была веселее обычного — видимо, старалась создать праздничное настроение. Она рассказывала истории из своей юности, все смеялись. Только раз мне почудилось, что её улыбка дрогнула, когда она смотрела на Иру, но я решил, что мне показалось: просто эмоции, слёзы радости — день рождения всё-таки, да и вина мы выпили немало.
Ближе к полуночи отец с мамой подняли тост за здоровье и счастье семьи. Отец сказал: "Главное, чтоб все были живы-здоровы и честны друг с другом." На слове "честны" я заметил, как Ира опустила глаза в бокал, а мама резко дёрнула головой, глянув на мужа.
Между ними проскочил какой-то электрический разряд взгляда, который я не понял. Мне на миг стало не по себе. Хотел спросить, всё ли хорошо, но в этот момент зазвонил телефон — брат звонил по видеосвязи поздравить маму, и разговор переключился на экран, шутки, поздравления, момент прошёл.
Ночь прошла спокойно. Мы с Ириной легли в маленькой спальне под крышей. Я мгновенно вырубился после бани и выпитого. Но посреди ночи я проснулся от слабого шума. Приоткрыв глаза, увидел, что рядом в постели Иры нет. Я услышал негромкие голоса внизу, будто кто-то говорил на кухне.
Сердце кольнуло тревогой. Я взглянул на телефон — было около трёх ночи. Что могло стрястись? Тихо встав, я натянул джинсы и вышел из комнаты. Спускаясь босиком по скрипучим деревянным ступенькам, я различал всё отчётливей голос матери. Она говорила взволнованно, шёпотом, но в тишине ночи звуки разносятся.
— ...не могу так больше, совесть меня замучила, Ира, — услышал я её дрожащий голос из кухни. — Антон должен знать правду, я не могу смотреть ему в глаза и лгать!
У меня внутри всё похолодело. Они говорят обо мне? О какой правде? Я замер на последней ступеньке в тени, стараясь скрыться за перилами. Мама стояла, кутаясь в тёплый платок поверх ночной рубашки, а напротив, склонив голову, сидела Ира. Лицо жены я не видел, только её напряжённую фигуру — она теребила край скатерти.
— Татьяна Викторовна, пожалуйста... — едва слышно вымолвила Ира. — Я сама хотела всё рассказать, честно... Но я боюсь... Я не знаю, как... Это же разрушит всё...
Меня прошиб холодный пот. Я понял, что разговор о чём-то серьёзном, явно касающемся меня.
— А дальше жить во лжи, по-твоему, лучше? — с горечью прошептала мама. — Каждый день видеть, как он улыбается тебе, заботится... а ты... Ох, Ира... Как же ты могла так ошибиться?
В голосе матери звучали слёзы. Я почувствовал, как у меня закололо сердце. О чём она? О какой ошибке говорит?
— Это произошло только раз, почти полгода назад... Я клянусь, я сама хотела забыть, стереть, как страшный сон... Вы думаете, мне легко? Я каждый день сожалею об этом, каждый день боюсь, что Антон узнает! Мне не нужна была эта интрижка, просто тогда... у нас с Антоном был тяжёлый период, мы отдалились... И тут Виктор, он проявил внимание, поддержку... Всё как-то завертелось... Потом мы одумались и всё прекратили, я умоляла его никому не рассказывать, и сама решила похоронить это... Я думала, это останется нашей тайной навсегда...
Кажется, в этот момент у меня перестало биться сердце. Виски облило ледяной волной. Виктор? Ира... и Виктор?.. Нет. Нет, это я сплю, кошмар, сейчас я проснусь...
— Нашей тайной, говоришь... — горько повторила мама. — Но ведь я всё видела собственными глазами, Ира. Вы думали, на той даче осенью никто не заметит ваших взглядов? Как вы вышли ночью из дома? Я пошла тогда за лекарством для отца и через окно... видела, как ты... как вы с Витей...
Мама осеклась. Я осторожно выглянул ещё чуть-чуть — она закрыла лицо руками.
— Мама... (она впервые так её назвала) Мамочка, пожалуйста, успокойтесь... Это в прошлом, правда... Мы сами все осознали, мы виноваты... Вы правильно сделали, что тогда остановили нас... Я благодарна, что вы... что не рассказали ему...
У меня в глазах потемнело. Ноги онемели так, что я едва удерживал равновесие. Слова врезались в сознание: "вы с Витей", "остановили нас", "не рассказали ему". Это не укладывалось в голове. Моя жена и мой лучший друг... Мама всё знала... Они все знали?!
— Как я могла рассказать? — прошептала мама, убрав руки от лица. — Ты видела, что с ним было тогда? Он сам не свой ходил, переживал, работы лишился... Я думала, у него нервный срыв случится, а тут ещё вы с Витей... Я просто не смогла, понимаешь? Не смогла сыну такое сказать. Я сказала Вите, чтобы духу его больше в нашем доме не было, и тебе... тебе велела одуматься. А теперь... теперь смотрю на вас и от стыда сгораю, оттого что молчу.
Ира рыдала тихо. Я видел, как её плечи вздрагивают.
— Что мне сделать, чтобы вы поверили, как я сожалею? — всхлипнула она. — Я готова на всё... Только бы вернуть время назад...
Мама покачала головой и погладила Иру по руке:
— Дочка... Ты понимаешь, я не знаю, смогу ли я дальше молчать. Мне кажется, надо положить этому конец. Витька уехал бог знает куда, семью на ровном месте разбил... Ты — сама не своя... А Антоша ничего не знает. Это ненормально.
Я не выдержал. Дальше слушать, скрываясь, было выше моих сил. Оттолкнувшись от перил, я шагнул к дверному проёму, и доска под ногой предательски скрипнула. Мама резко обернулась. Увидев меня, обе остолбенели, как будто увидели призрака.
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк