Глава 7. Одни (продолжение 2)
- Ты как здесь оказался? - Увидев сидящего за столом Штыренко, Володя не успел толком испугаться и поэтому спросил довольно бодрым голосом. – Все ребята уехали. Только мы с Братаном остались.
Незваный гость потянулся, с довольным видом выгибая спину, затем громко рыгнул и, вытерев губы рукавом, зло уставился на Антонова:
- Мне твой доходяга без надобности. Усёк, салага? Мне лично ты нужен и твоя парадная форма. – Решив подольше поиздеваться над беззащитным пареньком, Штыренко резко сбавил тон и продолжил жалобным голосочком. – Ты не думай, Малой. Парадка не мне, а моему лучшему другу позарез нужна. Понимаешь, в чём дело? Командарм приказал на операцию выезжать только в парадно-выходной форме. Естественно, что земляку китель в рукопашной схватке порвали. Причём в десяти местах. Получается, Семёну теперь домой в рванине ехать? Непорядок! Вот он и попросил меня к тебе обратиться. Ему про тебя Кроха рассказал. Семён - парнишка от рождения стеснительный. Совсем как ты. Ну что? Поможешь моему боевому товарищу?
Антонов, конечно, понимал, что Штырь попросту издевается над ним, но почему-то надеялся избежать серьёзного конфликта. Кое-как заставив себя поверить, что тот, получив заветную парадку, уйдёт из дома, Володя вымучено улыбнулся и шагнул к вещмешку, по стечению обстоятельств лежащему у оружейной пирамиды.
- Пролёт, братишка! – Зло усмехнулся Штыренко. – Нет в пирамиде твоего калаша.
- Автомат-то здесь причём? – Удивился Володя, развязывая узел вещмешка. Не став дожидаться ответа, тут же забормотал в оправдание. – Если честно, я сам предлагал ребятам парадку … Мне совсем её не жалко… В учебке сержанты говорили, что по традиции молодые свои парадки старшим отдают… Тем, кто на дембель собирается. Только наши пацаны даже смотреть не стали.
— Это ещё почему? – Всполошился Штырь, почувствовав подвох. – Что с ней не так? Другого цвета, что ли? Или в крапинку?
- Неа, не в крапинку. – Отмахнулся Антонов, выкладывая на стол скрученную валиком форму. - Просто я её чуть-чуть хлоркой подпортил. Когда на внутреннем кармане фамилию и номер военника писал. У других ребят нормально получилось, а у меня вечно всё через заднее место…
- Охренел?! – Сорвался с места гость. Штырь считал, что двадцать чеков уже у него в кармане, а тут такая незадача приключилась. – Как можно умудриться хлорку на парадку пролить?! А ну засвети, сильно прожгло?
- Не прожгло, а только чуть обесцветило. – Виновато поправил Володя. – Сам смотри. Видишь? Почти незаметно. Если конечно не сильно присматриваться. Я потом эту полоску зелёным фломастером закрасил. Зря. Только хуже стало…
- Ну ты и дебил! – Не скрывая разочарования, подытожил Штыренко. – Не зря говорят, что стране нужны герои, а хххх рожает дураков. Как раз про твою мать.
В глазах потемнело, кровь ударила в голову, и Володя, скомкав китель, с силой швырнул его в лицо обидчику:
- Слышь, ты? Гадина! – Едва не задохнувшись от гнева, выкрикнул он. - Не смей так говорить о моей маме!
- Ты кого щас гадиной назвал, плесень дохлая? – Уклонившись от комка, презрительно скривился Штырь. – Что, Малой? Голос прорезался? Щас я тебе мозги вправлю. Хотя нет. Потом. Короче. Щас подрываешься и через три секунды подгребаешь к модулю. Усёк? Я там объясню, как со старшими разговаривать надо. Чего замер, обмылок? Собирайся, тебе говорят!
Страх ледяной рукой сжал сердце Антонова. И всё же он нашёл в себе смелость выкрикнуть нужные слова:
- Да пошёл ты… сволочь!
— Ты кого сволочью назвал? Ну погоди, сучонок … Сам виноват! Я по-хорошему хотел. Щас ты у меня по полной огребёшь…
Штыренко опрокинул стол и левой рукой схватил Володю за горло. Приступ бешенной злобы отключил разум. Он даже не пытался контролировал себя…
***
По интонации находившихся за дверью людей, Братан понял, что его другу грозит смертельная опасность. Серой тенью проскользнув в домик, пёс, злобно рыча, встал на задние лапы, навалился на спину врага и тут же сомкнул челюсти на правом запястье.
- Айй! – Завизжал Штырь, ослабляя хватку. – Помогите!!!
В следующее мгновенье он уже лежал на животе, придавленный к полу сорокакилограммовым телом служебного пса …
***
Штыренко сидел с несчастным видом, баюкая неумело перебинтованную руку. Братан лежал напротив, зловещим рычанием реагируя на любое неосторожное движение страдальца. Антонов заканчивал наводить порядок, не понимая, что ему делать дальше. Не придумав ничего лучшего, «по-взрослому» взглянул на недавнего врага:
- Слышь? Как тебя по имени зовут?
- Стасом. Тебе зачем?
- Не знаю. – Честно признался Володя. – Просто думаю, что нам с тобой дальше делать.
Спасительная мысль вовремя пришла на помощь. Скривившись от боли, Штыренко тихо застонал и поднял несчастные глаза к потолку:
- Уже ничего сделать нельзя, Малой! Я ведь из-за руки теперь никак не успею выкопать траншею. Придётся писать рапорт, что не выполнил боевой приказ товарища гвардии капитана Лишенкова по причине травмы, нанесённой мне служебным псом. Знаешь, как должен действовать командир роты в таком случае?
- Как? – Спросил Антонов дрогнувшим голосом. – Говори. Не тяни.
- А я говорю. Не тяну. – Предчувствие удачи пробудило вдохновение, и он не преминул воспользоваться этим. – Целый приказ министра обороны есть: собак, совершивших нападение на советских военнослужащих срочной службы в Афганистане, расстреливать на месте или по возможности усыплять. Вожатых, допустивших нападение, отправлять в дисбат до конца срока службы. Вот такие дела, Малой! Так что нам обоим кранты. А псу вообще капец. Жалко, но ничего не поделаешь. Приказ есть приказ.
События этого дня и особенно последнего часа настолько выбили Володю из колеи, что он безоговорочно поверил россказням изворотливого Штыренко. Присев на табуретку, он положил ладонь между ушей настороженного пса и заговорил, с трудом сдерживая дрожь в голосе:
- Ладно, Стас. А если мы с Братаном выкопаем твою траншею, ты не будешь писать рапорт командиру роты?
- Конечно! Оно мне надо? Ты сам подумай, Малой, зачем мне лишний шухер?
- Не врешь?
- Да включи ты, наконец, голову! – Поднял на собеседника кристально честный взгляд Штыренко. - Знаешь, что будет, если пацаны узнают, что из-за моего рапорта тебя в дисбат упекли, а Братана вообще усыпили? В лучшем случае тёмную устроят и инвалидом сделают.
- А в худшем?
Антонов задал вопрос просто так, чтобы выиграть время, но Штыренко тут же воспользовался возможностью закрепить успех:
- А в худшем, братишка, трофейную пулю мне в спину захреначат. Чтоб сразу концы в воду. Не веришь? Зря. Я без малого почти на двадцати выходах побывал. Всякого там насмотрелся. Лично, без всяких собак триста взрывоопасных предметов обезвредил. Вот этими руками. На последнем выходе вообще четырёх душманов в плен взял. Тоже лично. Меня хотели к ордену представить, но я желтуху не кстати подхватил. Говорят, из-за болезни наградной тормознули. Мол, не положено. Нет, Малой! Если вы с Братаном траншею вовремя откапаете, мне рапорт писать резона нет. Слово даю. Ты у любого спроси, и всякий тебе конкретно ответит, что моё слово твёрже брони. Ну что, пошли?
- Сейчас пойдём. - Володя хмуро взглянул на собеседника. - У меня ещё два условия есть.
- Валяй. Любой каприз за ваши бабки.
- Во-первых, Штырь. Ты обязан извиниться за маму.
- Без проблем. – С готовностью откликнулся тот. - Извиняюсь. Сам не знаю, как с языка сорвалось. Мама – это святое. Гони второе…
- Второе гораздо проще. - Поднявшись с места, с презрением посмотрел Антонов. – Обещай, что после траншеи ты никогда не попадёшься нам на глаза. До самого дембеля. Договорились?
- Замётано!
***
- Неужели сам копал? – Удивлялся дежурный, осматривая аккуратную траншею. - А Штырина? Что-то мне не верится.
- Мозоли показать? – Вяло огрызнулся Штыренко. – Принимай работу, а я спать пошёл. По-моему, заслужил.
- Заслужил. Классная работа. А что у тебя с клешнёй, Стас? На лом нарвался?
- Неа. Током долбануло, когда вплотную к трансформаторной подошёл. Разряд, видать, словил. Какой-нибудь конденсатор коротнул, вот и прилетело. С электричеством шутки плохи. Ничего. В санчасть схожу, там по уму обработают…
****
Братан лежал на пороге, охраняя спящего на полу напарника. Пёс настороженно водил то правым, то левым ухом и время от времени осматривал вверенную территорию глазами цвета тёмного янтаря. Прислушиваясь к тихому сопению друга, пёс думал о том, что без колебаний отдаст свою жизнь за этого тщедушного с виду паренька. Лишь бы они всегда были вместе.
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aBQ9JscrwxM-e536
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/