Что на самом деле означает праздник 1 Мая
1886 год обещал стать самым "веселым" для правительства и промышленников (и стал). В этот год в США случилось 1572 выступления рабочих с общим числом участников в 610000 человек.
Глава пятая. Как случился Хеймаркет.
В январе 1886 года Парсонс составил план агитационной кампании. Состоял он из трех развернутых пунктов:
1. Январь-Март - помочь создать профсоюзы в тех организациях, где их еще нет. Где есть - укрепить.
2. Март-Апрель - согласовать лозунги, даты выступления, решить все оргвопросы.
3. Тактика самозащиты. Никаких отстрелов "бешеных собак" - выступление должно быть мирным, без провокаций. Никаких поводов властям не давать - власти сами себя дискредитируют если нападут на мирных демонстрантов. Однако, при выступлении, формировать отряды из рыцарей и членов клуба для сдерживания полицейских или войск, чтобы не допустить жертв среди жён и детей рабочих. Кроме того, в каждой колонне держать сплоченные группы физически сильных молодых мужчин на случай появления штрейкбрехеров: на этих сразу бросаться, месить, отводить от колонн и подставляться полиции, чтоб та задерживала только эти группы и не имела повода докопаться до колонны. Колоннам выдвигаться только выпуская разведку из мелких пацанов на три-четыре квартала вперед. Отработка тактики - март-апрель.
В феврале Парсонс и Неебе помогли создать профсоюз на городской скотобойне Чикаго. Это моментально взбодрило власти города - контингент на бойнях был самый взрывоопасный. Вкалывали там в основном ирландцы, поляки и мексиканцы. Платили рабочим гроши, а вкалывали они в совершенно невыносимых условиях. Толпа таких парней на улице
- ночной кошмар. Работникам стали платить чуть не вдвое и построили пивную прямо у проходной - лишь бы не ходили никуда.
Следующим пунктом было возобновление деятельности профсоюза на заводе сельскохозяйственных машин Маккормика. Контингент там был тоже хорош - ирландцы, немцы и чехи, которые постоянно дрались друг с другом. Всех помирили, сплотили и руководство завода тут же запретило профсоюз. Рабочие не поняли, собрались во дворе завода и потребовали у руководства разъяснить запрет. В ответ во двор вошли агенты Пинкертона и полицейские и вытолкали не ожидавших такого развития событий работяг на улицу. На следующий день работяг пускали на работу по одному, заставляя на проходной подписывать обязательство не вступать в профсоюз под угрозой увольнения. Акция прошла относительно мирно, но руководство после нее перестало спать по ночам: рабочие прекратили склоки, ходили молча, с начальством разговаривали только по делу - страшно.
Капиталисты никогда дураками не были, тем более американские. Получили сигналы - стали играть на опережение. В конце марта они нанесли удар откуда никто не ждал - с помощью агентов Пинкертона раскололи Рыцарей Труда.
Рыцари стали жертвой своей популярности. На гребне успешных забастовок 1885 года они столкнулись с колоссальным наплывам новых членов. К 1886 году в ордене состояло 700000 рыцарей. Организация, основанная по типу масонских тайных лож, просто не имела аппарата для управления такой массой. А у людей ведь еще и свои личные интересы. Появилось огромное количество склочников, аферистов и просто случайных людей. Хорошее слово "чистка" тогда еще не знали. Теренс Паудерли пытался как то влиять на ситуацию, но везде поспеть не мог. А с конца 1885 года в среде рыцарей вдруг заговорили о том, что с клубами ордену не по пути. Клубы - это боевики и агрессоры, а рыцари - защитники и действуют только мирным путем.
Паудерли хотя и подвинул Стефенса, но соучредители из филадельфийских масонов никуда не делись и являлись "арбитрами" в спорах рыцарей. Вот они без Стефенса
Паудерли вынесли вотум недоверия и предложили выбирать с кем он: с рыцарями или клубами. Паудерли повелся и, чтобы избежать раскола, заявил, что он естественно с рыцарями. Заявление тут же породило раскол и по всей организации пошла цепная реакция: часть рыцарей открыто возмущалась "предательством соратников по борьбе", часть поддерживала возврат к истокам, часть стала разбегаться. Паудерли, чтоб не выглядеть мечущейся истеричкой, вынужден был поддержать и последовавший призыв ко всем профсоюзам, социалистическим организациям и клубам с требованием "воздержаться от любых насильственных методов борьбы и избегать любых столкновений с полицией - только переговоры".
А чтобы Паудерли не смог реорганизовать боевое крыло и перейти в наступление, пинкертонами была спровоцирована грандиозная стачка на Юго-Западной железной дороге, где руководство стало увольнять работников, состоящих в ордене. Стачка переросла в забастовку и охватила 200.000 участников. Сопровождалась побоищами и жертвами. Подробнее тут: https://en.wikipedia.org/wiki/Great_Southwest_railroad_strike_of_1886
Железнодорожные боссы вдруг зауважали Орден и попросили прислать Паудерли на переговоры для достижения компромисса. Паудерли приехал и его там забалтывали целый месяц.
Удар по движению за 8-часовой день был сильный, шокирующий, но... запоздалый. Механизм был запущен, профсоюзы, социалисты, клубы и АТФ вписались по полной, градус кипения рабочих масс зашкалил и все рвануло без рыцарей.
25 апреля ЦРС провел в Чикаго митинг, на который собралось около 30.000 человек. На митинге выступили Парсонс и Шпис. Были выдвинуты лозунги: "С первого мая - рабочий день 8 часов!", "Долой трон, алтарь и денежные мешки!". На митинге представители профсоюзов приняли совместною резолюцию о выступлении 1 мая. Социалистические газеты вышли по такому случаю с новым артом:
1 мая 1886 года бабахнуло по всей стране. Демонстрациями были охвачены все крупнейшие города Восточного побережья и Среднего Запада. В Чикаго, Нью-Йорке, Бостоне, Сент-Луисе, Милуокки, Питтсбурге, Цинциннати, Детройте и Филадельфии на улицы выходили колоннами по 10-20000 человек и собирались в огромные, многотысячные толпы на главных площадях, перед мэриями и законодательными собраниями. Всего на улицы в тот день вышло более 350.000 рабочих одновременно. В колонны все равно пришло много рыцарей не взирая на публичное дистанцирование Ордена.
Благодаря массовости, четкой организации и дисциплине колонн, во многих городах полиция осталась не у дел и никак не смогла помешать. В Милуоккии, Сент-Луисе и Чикаго инциденты все же произошли. В Сент-Луисе (20.000 участников) случилось несколько драк с полицией и штрейкбрехерами.
В Милуокки также произошли драки, но. "Но" большое и протяжное. Полиция там избила местных строителей, большинство из которых были поляками. И не просто поляками, а повстанцами 1863-64 годов, бежавших из Российской империи от репрессий. Полякам сорвало крышу, к ним подключились ирландцы. 2-3 мая прошли в драках, в которые включалось все больше и больше работяг. Власти подтянули национальную гвардию и все вылилось в побоище, которое известно в истории США как "The Bay View massacre". Вот небольшой фильм с картинками о нем (можно без особых знаний инглиша смотреть):
Доступ ограничен
В Чикаго на улицы вышло больше всего народу - 80.000 человек. Несколько колонн атаковали штрейкбрехеры, но были биты. Тогда, заряженная по самое нимагу полиция
атаковала колонну мебельшиков, работников лесопилок, поваров и примкнувших зевак, шедшую с северной части города
Случилась давка, многих людей затоптали. На выручку бросились чехи из профсоюза транспортников. Они стали своими конками и омнибусами врываться в ряды полицейских, отсекая их от бегущей толпы. Некоторые улицы перегородили перевернутыми вагонами. Полицейских атаковали с крыш домов булыжниками. Сами полицейские неистово избивали всех, кто попадался под руку.
В больницы стали поступать пачками раненые гражданские и полицейские.
Разгромленная колонна откатилась, благодаря действиям чехов смогла придти в себя, и пробилась на Мичиган-авеню, по которой маршировала 70-тысячная колонна с флагами ЦРС, АФТ, СРП и профсоюзов. Во главе колонны шел Альберт Парсонс под руку с Люси. На последовавшем митинге Люси Парсонс выступила с 5-минутной речью о правах женщин и, возможно впервые в истории Америки, несколько тысяч белых женщин неистово аплодировали "цветной". С трибуны особо зажигал Филден, которого несколько раз требовали на бис - также, по-моему, первое выступление реального коммуниста перед такой большой аудиторией.
2 мая во многих городах напуганные масштабом выступления и разразившейся в газетах истерией хозяева предприятий пошли на переговоры с профсоюзами. 3 мая 1886 года 185 тысяч американских рабочих получили гарантированный 8-часовой день. Но это была частная победа и частные гарантии.
В Чикаго день 2 мая прошел в драках и митингах. Митинговали в поддержку профсоюзов, которым руководство предприятий запретило участвовать в шествии 1 мая. Дрались со штрейкбрехерами. Полиция в драки не вмешивалась, болея за своих. Но драки к полудню прекратила бригада рабочих вагоноремонтного завода во главе с Георгом Энгелем. Одно появление этих суровых парней заставляло штрейкбрехеров убегать со всех ног. В этот же день рабочие завода Маккормика собрались во дворе перед администрацией и заявили, что они возобновляют профсоюз и требуют 8-часовой рабочий день. Администрация была готова к такому повороту: рабочим объявили, что в их услугах больше не нуждаются, можно получить расчет. Те не успели опомниться, как на завод завели под охраной пинкертонов и полицейских 500 штрейкбрехеров.
Утром 3 мая многотысячная толпа собралась у завода Маккормика в поддержку уволенных работяг. Ирландцы и чехи узнавали в толпе штрейкбрехеров земляков и кричали им: "Бросайте это дело и переходите на сторону честных рабочих!". На митинг прибыл Август Шпис и убедил народ не расходиться, а побеседовать с наемниками после работы. Толпа простояла до вечера. Вечером за штрейкбрехерами снова явились пинкертоны с полицейскими, чтобы под охраной вывести колонну штрейкбрехеров с завода. Ирландцы из среды штрейкбрехеров громко закричали, что вертели они этих капиталистов, пофиг на деньги - братья дороже. И бросились обниматься с рабочими. Толпа восторженно взревела, но тут полицейский стали хватать выбегавших ирландцев, лупить их и затаскивать обратно в колонну. Это была последняя капля - толпа взорвалась. На охранников набросились, полетели булыжники. Если чикагские копы привычно отмахивались и лупили дубинками направо и налево, то пинкертоны почему-то оказались неготовы - словив по щам, выхватили стволы и открыли огонь
На месте было убито 6 рабочих, многие были ранены. Толпа побежала и многих передавили. 20 полицейских и пинкертонов отвезли в больницу с телесными повреждениями различной тяжести.
Это был беспредел. Даже в махачах 1 мая никто пальбу не открывал. На утро весь город покрылся листовками с заголовком "месть" на всех языках. Листовки клеили радикалы из анархистов и просто подростки.
День 4-го мая должен был стать днем протеста против полицейского произвола и заявления о продолжении борьбы за права рабочих. И случился Хеймаркет
Глава шестая. Голгофа.
Кто бросил бомбу и убил полицейского - ответа не было. Выдвигалось огромное количество версий и все их можно разделить примерно на три группы:
1. Бросил кто-то из "анархистов" в качестве мести. Как вариант: кто-то из родственников-друзей жертв предыдущих дней.
2. Продуманный теракт - тут стоял (и стоит) жуткий срач по мотивам: кому это было надо и зачем. Версию сильно рушило уже тогда то, что полицейские сами пришли на митинг, который уже заканчивался и никто их там не ждал.
3.1. Агент полиции. Это самая широкая версия, появившаяся одной из первых. Газеты в Европе сразу рассматривали ее как одну из основных. Версия не доказана, но у нее есть много сильных аргументов. Например, начальник полиции Чикаго Эберсолд на суде запутался в своих показаниях и несколько раз помянул некоего "капитана Шааке", который что-то там работал с инспектором Бонфилдом по каким-то бомбам. "Капитана Шааке" вымарали из стенограмм, но народ до сих пор копается
3.2. Провокатор из среды клубов или рыцарей. Версия тоже не доказана.
Республиканские газеты, промышленники, "хозяева города" и полицейские требовали крови. Губернатор Иллинойса Ричард Оглсби, который регулярно занимал кресло с 1860-х годов и считал штат своей вотчиной, требовал одним процессом "обезглавить и прикончить анархистов»
Обезглавить и задушить - это значить кого-нибудь казнить и надолго посадить. Самая подходящая под такие меры статья - убийство полицейского. Для этого надо взять подозреваемых и доказать их причастность. Вот только это оказалось непросто.
Проблема была в том, что власти реально не могли разобраться, кто у этих "анархистов" главный (принцип демократической организации ячеек русских революционеров не на пустом месте возник).
Сразу определились с кандидатурой Альберта Парсонса - яркий харизматик, везде лез первым, открывал митинги. Вторым подходящим оказался Шпис, как один из редакторов "Арбайтер Цайтунг" - на него удачно вешались листовки с призывом к мести. После долгих совещаний отобрали еще пятерых: Фишера, Шваба, Энгеля, Филдена (который не мог самостоятельно передвигаться из-за ранения в колено) и Неебе. Их отбирали по принципу заметности участия, старых грехов и близости к "Арбайтер Цайтунг" и "Alarm". Восьмым стал Луи Линг - у него на квартире нашли бомбу. Вернее, что-то похожее на бомбу. Если быть точнее - не понятно что нашли, но что-то похожее на бомбу. Полицейские потом выставляли бомбу, найденную у Луи, но ее опознали как бомбу с предыдущих выставок по теме 1877 года. А еще Луи жил не один и его сосед реально мастерил дома что-то взрывчатое.
Было еще двое обвиняемых: Уильям Селиджер и Рудольф Шнобельт, но они не подверглись судебному преследованию. Селиджер согласился свидетельствовать в поддержку обвинения, а Шнобельт сбежал из страны прежде, чем он мог быть подвергнут судебному преследованию (Есть версия, что он и был провокатором, и сбежал якобы при поддержке полиции. Впоследствии Шнобельта реально видели в Калифорнии на мексиканской границе. Его друзья время от времени получали от него открытки
Процесс над "убийцами с Хеймаркет" стартовал 21 июня 1886 года в уголовном суде графства Кук штата Иллинойс и широко освещался прессой. Начался он так, что даже республиканской прессе стало неудобно.
Во-первых, председатель суда Джозеф Гэри объединил в одном деле всех восьмерых обвиняемых. Во-вторых, состав присяжных был открыто подтасован. Для подбора присяжных был назначен сотрудник прокурора штата Гринелла, которому сам Гринелл, не смущаясь присутствием прессы и посторонних лиц, дал следующие указания: "От обвинения включайте в состав присяжных таких людей, которым обвиняемые дадут отвод и тем самым исчерпают предоставленное им время и право отвода»
Подбор присяжных шел три недели. Обвинение отводило каждого, кто отвечал следующим параметрам:
- имел какое-либо отношение к любым рабочим союзам;
- подозревался в радикальных воззрениях;
- имел немецкое происхождение или говорил с акцентом, похожим на немецкий.
Когда присяжных наконец отобрали, то пресса взяла у них интервью. Один присяжный сказал: "Всех этих негодяев надо повесить". Остальные подтвердили, что не дадут "негодяям уйти от веревки".
Основными свидетелями обвинения были заявлены Уоллер, Зелингер, Шрадер и Гильмер. Впоследствии, при пересмотре дела, первые трое признались, что лжесвидетельствовали из-за угроз прокурора, а Гильмер - за деньги. На суде они врали так топорно, что в обвинительное заключение не смогли включить дословно их показания, ограничившись крайне туманными фразами.
Вот все участники процесса:
Цирк начался сразу. Судья Гэри предложил обвиняемым не тратить время суда и сразу во всем сознаться, так как суду известно, что они убийцы
И сел в лужу - Энгель, Фишер, Шваб, Неебе и Линг вообще не были на площади в тот день.
У Энгеля убили товарища у завода Маккормика, и он ходил в морг с семьей покойного на опознание. После чего пришел домой, напился и уснул. Свидетелей куча.
Линг и Шваб были в конторе СРП у ван Паттена - совещались как дальше быть.
Фишер сидел в редакции "Арбайтер Цайтунг" и готовил номер на следующий день. Ночевал в редакции - ждал новостей с митинга, чтоб пустить в номер.
Неебе был в гостях у кузена и даже не знал о митинге.
С остальными тоже неловко получилось.
Парсонс был на митинге с женой и детьми и ушел с семьей, как только начался дождь. Кроме того, он единственный, кого не арестовывали - он сначала уехал из города, но сам явился в суд, когда узнал об арестах и прочел в газетах о том, что он один из главных подозреваемых.
А обвинение в адрес Филдена и Шписа породило хохот прямо в зале суда. Свидетель обвинения Гильмер прямо показал, что "Филден и Шпис участвовали в метании бомбы". Как и каким образом, уточнить не смог. Неловкость, конечно, но хохот вызвало то, что прямо перед ним потерпевшие-полицейские показывали, что Филден стоял на трибуне, а Шпис был у него за спиной, и оба были на виду, когда бахнул взрыв.
Пересмотр дела очень ярко охарактеризовал свидетельские показания на процессе: "Значительная часть свидетельских показаний, представленных на суде, была чистейшей воды вымыслом. Полицейские чины терроризировали невежественных людей, сажая их в тюрьмы и угрожая пытками, если они откажутся дать под присягой нужные им свидетельские показания, или сулили им деньги и работу, если они согласятся сделать это" (Джон Альтгельд).
Кроме того, начали всплывать неудобные подробности. Например то, что из 65 раненых на площади полицейских (5 смертельно), больше половины пострадали от friendly fire.
Легенду пришлось переиграть. Судья Гэри заявил, что подсудимые в своих речах и газетах призывали к насилию. Прокурор Гринелл подхватил: "сама идея анархизма - это насилие!".
Обвинение принялось доказывать, что "подсудимые всей своей деятельностью и своими идеями сделали взрыв бомбы неизбежным" - лол
Подсудимым предложили публично раскаяться в своих идеях, просить прощения и помилования, но все как один отказались. Это было плохо, так как у обвинения и тут с доказательствами были не густо. Более-менее вменяемо смогли придраться только к Шпису - на него повесили изготовление листовок с призывом к мести. Энгель был замечен в драках - этого достаточно. Парсонса заклеймили как агента радикалов из Рыцарей Труда.
Смешнее всего получилось с Неебе - свидетель показал, что "вечером 3 мая он подобрал в баре экземпляр листовки «Месть» и сказал: «Когда-нибудь все пойдет иначе», явно имея в виду убийство забастовщиков у Мак-Кормика); затем он выпил стакан пива и пошел домой". Более того, само отсутствие на митинге сочли уликой - он не пошел, чтобы приготовленное преступление не бросило тень на него.
Видя в какой балаган превращается суд, прокурор Гринелл взял слово и заявил: "Здесь решается вопрос о законности и об анархии. Эти люди предстали перед судом за то, что они вожаки. Господа присяжные, осудите этих людей, и да послужит это примером для других. Повесьте их и вы спасете наши учреждения, наше общество".
20 августа присяжные вынесли обвинительный приговор. Альберт Парсонс, Август Шпис, Сэмюэль Филден, Михаэль Шваб, Георг Энгель, Адольф Фишер, Луи Линг были приговорены к смертной казни через повешение "за убийство полицейского Мэтта Деган и организацию беспорядков". Оскара Неебе приговорили к 15 годам тюремного заключения.
Защита с обвинением не согласилась и подала протест. Судья Гэри отклонил его. Осужденные были вызваны для последнего слова.
Первым выступал Шпис. Он сказал: "Если вы думаете, что, повесив нас, вы сможете уничтожить рабочее движение, движение угнетенных миллионов, миллионов, которые тяжко трудятся в нищете, ожидая избавления, - если это ваше убеждение, тогда повесьте нас! Вы пытаетесь потушить пожар, но здесь и там, за вами и перед вами, и повсюду пламя разгорается. Это - подземный огонь. Вы не сможете его погасить!".
Следом дали слово Энгелю. Георг обвел взглядом присутствовавших и, медленно подбирая слова, произнес: "Моя ненависть, моя борьба обращены не против отдельных капиталистов, а против системы, которая обеспечивает их привилегии. Моя главная мечта - сделать так, чтобы рабочие знали, кто их друзья и кто враги".
Поднялся Парсонс: "Зная, что мои друзья не виновны в том, в чем их обвиняют, я решил вернуться, чтобы разделить с ними участь, уготованную нам врагами рабочих, и решения своего не изменю!".
Фишер совершенно спокойным голосом сказал: "Я не виновен, вы это знаете. Убийцы здесь вы и никто другой". И все - сел обратно на скамейку.
Неебе сказал: "Я так и не понял за что меня арестовала и дали 15 лет".
Шваб стал цитировать Маркса и немецких философов, долго говорил и его заткнули (не по закону).
Линг сказал, что дело ясное и слова тут ни к чему, а Филден пел псалмы.
Спустя некоторое время (чтоб осознали), приговоренным еще раз предложили написать прошение о помиловании. Филден и Шваб написали такое прошение на имя губернатора и Оглсби заменил им казнь на пятнадцатилетнее тюремное заключение. Прасонс, Шпис, Фишер, Энгель и Линг отказались писать прошение. Их казнь назначили на 11 ноября.
Публикация решения суда вызвала шок в стране и мире. Началось масштабное движение в защиту осужденных.
Тяжелее всех приняли новость Рыцари Труда - они чувствовали себя предателями и трусами. Особо рвало им сердце то, что Парсонс неоднократно и гордо заявлял на процессе: "Я рыцарь труда!". Рыцари потребовали свидания с заключенными так решительно и безапелляционно, что власти согласились. Пустили также жён, родных и невесту Августа Шписа Нину ван Зандт. Для Августа и Нины рыцари притащили священника, и он обвенчал их прямо в камере смертников. Всем приговоренным рыцари раздали тетради, чтоб они написали свои автобиографии (издать рукописи в полном виде получилось только в 1960-х годах).
Яростее всех за спасение осужденных боролась Люси Парсонс. Вместе с малолетними детьми она объехала 16 штатов и выступила перед более чем 200 тысяч людей. Тысячные митинги принимали резолюции с требованием освободить осужденных и направляли их губернатору Иллинойса и президенту Соединенных Штатов. Во время поездки Люси часто оскорбляли и не давали выступать власти и провокаторы - "черная сука" и "цветная тварь" слышала она постоянно. В Колумбусе в Огайо в нее стали бросать кирпичами. Окровавленная Люси скрылась с детьми в местном баре. Но там сидели копы после смены. Они оплевали Люси, облили пивом вытолкали на улицу (два месяца спустя, снова после смены, в бар зайдут и изувечат арматурой всех присутствовавших - дело рыцарей из Иллинойса). На последнем свидании с мужем Люси ни словом не обмолвилась о Колумбусе и детям запретила говорить. Дети поняли.
В защиту осужденных выступила еще одна женщина - дочь Карла Маркса Элеонора Эвелинг, которая находилась в поездке по США со своим мужем и Вильгельмом Либкнехтом
На митинге в городе Аврора, штат Иллинойс, они должны были выступить с лекциями о социализме и коммунизме. Но вместо лекции Элеонора заявила:
"Если бы я выступала в другом месте и в другое время, я прямо перешла бы к объяснению того, что мы разумеем под социализмом. Но в этом городе и в этот момент я бы почувствовала себя трусливым человеком, нарушающим свой прямой долг, если бы не коснулась вопроса, который, я уверена, в умах и сердцах всех собравшихся здесь сегодня вечером, в умах и сердцах всех честных мужчин и женщин. Я имею в виду, конечно, судебный процесс над анархистами (и они называют это судебным процессом) и осуждение семи человек на смертную казнь.
Я нисколько не колеблюсь, громко, во весь голос и со всей ясностью заявляя, что, если приговор будет приведен в исполнение, это явится одним из самых бесчестных легальных убийств, которые когда-либо совершались. Казнь этих людей будет просто настоящим убийством. Не только мы, но и наши противники утверждают, что эти семь человек должны погибнуть не за то, что они содеяли, а за то, что они говорили и во что верили.
Этот трусливый и бесчестный приговор не должен быть приведен в исполнение. Голоса протеста рабочего класса предотвратят его. Я, по крайней мере, верю в это. Если эти люди будут убиты, то тогда мы сможем сказать об этих палачах то, что мой отец говорил о тех, кто учинил массовую расправу над народом Парижа и кого "история уже теперь пригвоздила к позорному столбу, от которого их не в силах будут освободить все молитвы их попов".
Ее речь перепечатали во многих газеты, так как коммунисты из Европы были еще экзотикой и за ними охотились репортеры.
По просьбе американского писателя Уильяма Дин Хоуэлса письмо в поддержку осужденным написал Бернард Шоу.
Петиции и обращения не помогли.
11 ноября 1887 года четверых приговоренных облачили в белые балахоны (Линг покончил с собой за несколько дней до, см. первую главу)
и вывели во двор, где были приготовлены эшафот и виселицы. Двор был наполнен репортерами, полицейскими, судебными и тюремными чиновниками. По пути к эшафоту смертники пели "Марсельезу".
Когда им надевали капюшоны, Шпис успел крикнуть:
The time will come when our silence will be more powerful than the voices you strangle today!
-
Придет время, когда наше молчание будет сильнее голосов, которые вы сегодня душите!
Глава седьмая. Победа.
Утром 12 ноября газеты вышли с короткой заметкой о казни: "При осмотре тел врачи обнаружили, что шеи ни одного из четырех анархистов не были сломаны. Все четверо умерли от удушения. Они умерли достойно" (Avrich, The Haymarket Tragedy, стр. 392).
За телами для предания земле пришли 25.000 рабочих. Гробы пронесли через весь Чикаго на немецкое кладбище "Waldheim" ("Forest Park"), где состоялся митинг
Кладбище было оцеплено полицией и солдатами нацгвардии. Говорить ни у кого не получалось - стоял ком в горле. С призывами и криками брани никто не выступал - не хотели кровопролития из-за пришедших женщин и детей. Преодолев растерянность, к могиле вышел адвокат казненных Уилл Блэк и сказал:
"Я любил этих людей. Я познакомился с ними в дни тяжких испытаний и душевных мучений. С течением времени я убедился, что жизнь этих людей, с которыми я часто беседовал, свидетельствуют об их любви к народу, об их терпении, благородстве и отваге".
В звенящей тишине, герой 37-го Иллинойского, кавалер Медали Почёта за битву при Пи Ридж, снял шляпу и добавил: "Мы их не забудем, а дело не оставим".
Тогда же, при прощании, в толпе впервые раздалось: "Это мученики! Это наши мученики!".
О деле и казни узнали во всем мире (в РИ процесс подробно освещала питерская газета "Неделя"). В глазах мировой общественности рабочее движение приобрело легитимность - за права было уплачено кровью. И не просто уплачено, а уплачено осознанно. В мире не то чтобы перестали душить рабочее движение (и разгоняли, и сажали, и стреляли, и вешали только в путь, даже в "цивилизованных" странах), но требование 8-часового дня в большинстве стран (только не в РИ) было признано "законным". В 1890 году "маевки" становятся регулярными, их проводят все уважающие себя рабочие, социалистические и революционные организации. Ходить на "маевки" становится модно.
Наступил 8-часовой рабочий день не сразу и не везде, но повсеместное его введение и законодательное признание стали делом времени.
В Австралии и Новой Зеландии промышленники и фабриканты впервые в мире стали добровольно его вводить на предприятиях уже в 1886 году. Контингент там был похожий, нравы проще, а полиции меньше, и хозяева играли на опережение. Вводя 8-часовой день и давая элементарные социальные гарантии рабочим, хозяева получали неожиданный бонус. Суть его была проста:
- на фирму, где есть 8-часовой день, профсоюз и минимальная защищенность, пытается устроиться больше рабочих, значительно больше. Следовательно
- есть возможность отбирать только лучших и переманивать у конкурентов профессионалов, не тратя на это ни пенса. Отбор становится жестким и
- растет производительность труда;
- позволяет на этом зарабатывать (!) - появляются полноценные кадровые и рекрутинговые агенства в современном смысле этого слова, которые сшибают бабки с работяг, помогая им составить резюме и за доп. плату скидывая информацию о вакансиях.
Передовой опыт перенимают японская фирма "Кавасаки" и метрополия. В Лондоне с 1884 года существует Лига Борьбы за 8-часовой рабочий день и теперь Лига начинает продвигать пример колоний. За тему берутся экономические теоретики и обоснование 8-часового рабочего дня получает не только коммунистическую трактовку, но и попадает в идеологию "продвинутого" капитализма. Инициативы по введению 8-часового рабочего дня стали все чаще поступать "сверху".
Движение это, однако, не было массовым и использовалось, по большей части, как метод конкурентной борьбы. Необходимо было, как говорили еще ирландские угольщики в 1835 году, законодательное закрепление.
К 1890-1900-м годам сложилось примерно такое положение вещей: если рабочие не хотели разгона демонстрации, то выдвигали требование 8-часового рабочего дня - это, типа, законно. А поводов для забастовок не убавилось - просто теперь о них заявляли косвенно. Простейшим инструментом борьбы с явлением было обещание предоставить 8-часовой день, после чего работягам завинчивали гайки по самое а-я-яй. Проблему такой способ решал только формально, напряжение росло. Очень скоро тенденцию уловили политики и стали вовсю использовать рабочие "законные" лозунги для предвыборной агитации. Теодор Рузвельт, между прочим, переизбрался на второй срок в немалой доли благодаря обещанию законодательно ввести в стране 8-часовой рабочий день.
К началу 20 века в парламентах большинства стран лежали законодательные инициативы по фиксированному рабочему времени, которые то выдвигали, то задвигали.
Опередил всех... Уругвай! 8-часовой рабочий день ввело в стране правительство Хосе Пабло Торквато Батлье-и-Ордоньеса в ноябре 1915 года
Не пролив ни капли рабочей крови и получив мощный приток в Монтевидео профессионалов из разных стран света.
В США же пришли через бойню 1912 года в Лоренсе, штат Массачусетс, где на предприятиях ввели фиксированный рабочий день, поставив современное оборудование и выкинув на улицу большинство рабочих. Прибывшие для разгона демонстрации войска устроили кровавую баню
(подробнее здесь: https://en.wikipedia.org/wiki/1912_Lawrence_textile_strike),
и забастовки рабочих оборонных предприятий с началом Первой мировой войны.
Напряженное до предела общественное мнение и многомиллионные убытки заставили правительство вытащить законопроект, обещанный народу Рузвельтом в 1904 году. В сентябре 1916 года был принят Adamson Act, который вводил в стране 8-часовой день и сверх того, гарантировал выплаты за сверхурочные часы (в первую очередь для железнодорожников).
В России 8-часовой день победил вместе с Октябрьской революцией год спустя.
Революция же, только Ноябрьская 1918 года, подарила 8-часовой день Германии.
В 1919 начался победный марш 8-часового рабочего дня по планете (в Мексике, правда, 8-часовой день день ввели как и в России - в 1917 году, на волне очередной гражданской войны, что характерно).
Заключение. Память.
В 1889 году, в честь "героев законности", власти Чикаго, в лучших традициях РВИО, установили на Хеймаркет памятник полицейскому, идею которого нагло украл Питер Джексон
Памятник немедленно подвергся надругательствам, а потом его просто свалили и разнесли. Мэрия не поняла, памятник собрали по кусочкам, склеили и снова поставили - расфигачили кувалдами. Починили и снова поставили - зацепили цепями и снесли. Много раз обливали краской, рисовали непотребства, а потом и вовсе взорвали.
В конце-концов, замучившись ремонтировать, власти перенесли памятник в здание полицейского управления Чикаго и установили его в коридоре сыскного департамента.
В 1893 году губернатором Иллинойса был избран демократ Джон Алтгелд.
Выиграл он на колоссальной волне ненависти к республиканской партии. Своим избирателям он обещал справедливое расследование "процесса над чикагскими мучениками". И слово свое сдержал. Расследование было публичным, все новые сведения публиковались в прессе. Каждое новое разоблачение приводило в неистовство рабочих и общественность. Как тонкий политик, Алтгелд нашел способ снять напряжение и заработать политические очки - 26 июня 1893 года он объявил амнистию Филдену, Швабу и Неебе.
Шваб подхватил в камере туберкулез и нервное расстройство (ему было объявлено о помиловании за несколько часов до казни, когда он уже раскаялся, что "смалодушничал"). Какое-то время пытался работать печатником, но болезни быстро свели его в могилу. Скончался он в 1896 году и похоронен вместе со своими товарищами.
Неебе женился на женщине, которую любил и которая ждала его все это время. Ушел с головой в профсоюзное движение, стоял у истоков крупнейшей организации "Индустриальные рабочие мира". Скончался в 1916 году, похоронен с почестями рядом со своими товарищами. Его внук дал замечательное интервью для доументального фильма о Хеймаркете
Филден так и не смог простить себе "малодушия" - он уехал в Колорадо, где прожил отшельником в маленькой лесной хижине. Умер в 1922 году.Доступ ограничен
А днем раньше, 25 июня, в Чикаго был открыт памятник на могиле Парсонса, Шписа, Фишера и Энгеля. На церемонии присутствовало 8.000 человек. Памятник был укрыт национальным флагом и флагами рабочих союзов, Рыцарей Труда и АФТ. На церемонии выступил известный американский писатель Уильям Хоулесс со словами:
"Наша свободная Республика казнила четырех человек за их убеждения. Дело свершилось, но впереди приговор истории - приговор, который выносится неотвратимо по каждому злодеянию и живет вечно".
Автор памятника Альберт Вайнер. На постаменте начертаны последние слова Августа Шписа: "Придет время, когда наше молчание будет сильнее голосов, которые вы сегодня душите!»
Люси Парсонс прожила долгую жизнь уважаемого и почитаемого борца за права обездоленных. Также стояла у истоков "Индустриальных рабочих мира", была одной из самых известных феминисток в Америке. В 1939 году вступила в Коммунистическую партию США. Погибла в результате несчастного случая в 1942 году в возрасте 89 лет.
Теренс Паудерли радикально реформировал Орден Рыцарей Труда. Были вычищены все случайные люди и масоны, был принят новый устав, контакты с капиталистами ограничены только деловыми. В результате реформ, Орден сократился до 20.000 человек, но это была сила. Рыцари продолжали закрывать собой демонстрации, работали с профсоюзами, открывали кухни для детей бастующих рабочих,. В 1921-22 году рыцари участвовали в сборе помощи для нас с вами.
Прошедшие годы не стерли из памяти имена Альберта Парсонса, Августа Шписа, Адольфа Фишера, Георга Энгеля, Луи Линга, Микаэля Шваба, Сэмюэля Филдена и Оскара Неебе - памятник им и сейчас стоит на месте и пользуется почетом и уважением. Но лучшим памятником чикагским мучеником стал 1 Мая - день международной солидарности трудящихся всего мира.
Автор: Григорий Циденков