Уважаемая читающая публика. Опыт написания историко-художественной литературы и продажи оной жаждущим за скромное вознаграждение, показал нежелание граждан легко расставаться со своими милиарисиями, кунами и прочими ефимками. Вслед за комментариями с просьбами и даже требованиями бесплатного продолжения "Трёх стрельцов", повисла гнетущая пауза, стоило только включить премиум. Что ж, видимо и далее придётся добывать хлеб свой насущный в поте лица укладывая плитку и клея обои. Но попробую всё же немного вернуть внимание к "Стрельцам", выложив часть одной из глав продолжающегося романа в бесплатном варианте. Напомнить, так сказать, о герое и стиле текста. Итак.
Продолжение серии текстов под общим названием "Три стрельца", по мотивам произведений А. Дюма и не только.
А тут самое начало
Вступление и начало первой главы.
VI. На Балчуге
Выйдя из приказов, Данияр понял, что делать ему решительно нечего. С Плишкой он должен был встретиться к концу второй стражи, в полдень. А сейчас день только начинался. Вдоволь насмотревшись на новые царские покои, постройка которых завершилась всего с десяток лет назад при прежнем государе Михаиле Федоровиче, и на старинное здание Грановитых палат, где венчались цари, Данияр решил, что не лишним будет как-то отметить столь серьёзное событие в своей жизни.
- Всё-таки, не каждый день становишься царским рейтаром, а то и командиром роты, или даже шквадрона - сказал он сам себе вслух, нисколько не сомневаясь в своей возможности в скором времени сделаться маиором. Выйдя из Кремля, он отправился к мосту, имеющему название Живой, ведущему на противоположный, низкий берег Москвы, на котором располагался огромный базар, с мясным и калачным рядом, полным всяческой снеди. Данияр намеревался устроить себе небольшой пир, прикупив чего-нибудь достойного его теперешнего положения, как он его понимал, но, исходя из своих, пока ещё, скромных возможностей. Потолкавшись среди бойких торговцев пирогами и прочей выпечкой обступивших его на самом мосту, почти уже маиор решил, что его будущее звание не позволяет ему снизойти до пирожков с капустой и яйцами, и решительно отправился дальше, запретив себе смотреть на ящики с горячим товаром, которые висели у торговцев через плечо. Улица за мостом, имеющая название Балчуг, в те времена была одной из самых главных, связывая между собой Тверской и Серпуховской тракты. День и ночь через заставы в городских стенах по ней тянулись возы из ближайших городов и дальних пределов страны. У начала её, сразу за стоящими по левую сторону моста высоченными банями с огромными журавлями, недалеко от церкви Георгия на Яндове, стоял царский кабак, именно туда и решил отправиться Данияр.
- Встреча назначена в полдень, положим полчаса на то, чтобы добраться до Покровских ворот мне хватит, да ещё полчаса на самые разнообразные неожиданности, могущие случиться по пути. Опаздывать не в моих привычках, но, допустим, Плишке придется прождать меня ещё около получаса. Итого в моём распоряжении остаётся более двух часов. Вполне достаточно для того, чтобы весело провести время - рассуждал сам с собой Данияр - Сытный обед и пару чарок зельена вина будут в самую пору для скромного праздника. Сказав себе это, он решительно повернулся спиной к Болоту и лицом к Садовникам.
- Но что за множество народа, уж не церковный праздник ли сегодня какой? - буквально через несколько шагов подумал он. Данияр, как его отец, и отец его отца, был крещён, но вопросы религии его интересовали мало, поэтому, простим нашему герою его неведение.
-Скажи, уважаемый – обратился он к мужику, стоящему рядом – что здесь случилось? Но тот только искоса посмотрел на него, и, ничего не ответив, сделал несколько шагов вбок и пропал. Лицо его показалось юноше смутно знакомым. Данияр пожал плечами и продолжил свой путь. Но, не пройдя и трёх шагов в сторону своей цели, он заметил среди толпы ещё одного знакомого. В этот раз ошибки быть не могло. Это был тот самый, не то мясник, не то просто разбойного вида малый, который разговаривал с Человеком со Шрамом в тот момент, когда Данияр искал пропавшее из шапки письмо. Данияр даже припомнил его имя. Человек со Шрамом называл его Кисляем.
Кисляй вертел головой во все стороны, стараясь, как казалось Данияру, охватить взглядом всю улицу. Толпа недовольно шумела. Наконец, словно бы убедившись, что всё идёт как нужно, Кисляй повернулся к баням и посмотрел вверх. Обрадованный тем, что сможет выяснить, что либо о Человеке со Шрамом, а Данияр ни секунды не сомневался в том, что Кисляй знает где его найти, юноша отступил в тень под навесы стоящих рядом сараев, и принялся внимательно наблюдать за дальнейшим. В толпе там и тут стали раздаваться недовольные голоса, перекрывающие общий шум. Кисляй, взобравшись на один из стоящих вдоль улицы возов, казалось, руководил всем происходящим, подавая своими взглядами и жестами какие-то знаки. Поняв, что из-под навеса он ничего толком не увидит, Данияр осмотрелся и заметил стоящие вдоль стены ряды бочек, образующие как бы ступени, ведущие к самому навесу. Мигом вскарабкавшись по ним на самый верх и убедившись, что навес выдержит его, Данияр оглядел всё происходящее целиком. Предположение его оправдалось, Кисляй и вправду руководил событиями. В толпе выделялись люди, хоть и одетые как все, но с решительными лицами и широкими плечами. Все они время от времени поглядывали на стоящего на возу Кисляя и, сообразно его знакам, начинали, или кричать во всё горло, или работать кулаками, не давая толпе растечься за некий невидимый забор. Люди эти живо напомнили Данияру овчарок среди стада овец, с той лишь разницей, что собаки были вооружены зубами, а новоявленные пастухи кулаками. Но, присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что почти у всех были деревянные трости или посохи, больше напоминающие ослопы. А у двух-трёх за поясом виднелись топоры.
- Э-э, да тут намечается что-то похожее на сражение – пробормотал Данияр и стал вглядываться в толпу, стараясь запомнить как можно больше лиц.
Вдруг, откуда-то сверху, раздался свист. Кисляй снова обернулся к баням, Данияр посмотрел туда же и увидел, как в одном из окошек мелькнула рука с красным платком.
-Туде, туде – закричал Кисляй спрыгивая с воза – а ну нажимай!
Люди, подчиняющиеся Кисляю, разом удвоили свои усилия и выдавили толпу к мосту, как раз в тот момент, когда с него съезжала колымага с несколькими всадниками по бокам и десятком слуг, идущих следом.
- Помилуй боярин – закричали в толпе, обращаясь к человеку, видневшемуся в окошке дверцы, колымага не в силах преодолеть человеческий вал остановилась – Помилуй, ударь челом государю. Пускай ямские деньги, как ране берут, не зли, мочи нет.
Всадники попытались было оттеснить напирающих, но как только они подняли плётки, раздались крики.
- Он Государю правду таит, мошну свою набивая. Громи! Громи!
Поднялся невообразимый гвалт, раздались вопли и стоны прижатых к колымаге посадских. Люди Кисляя подняли ослопы, намереваясь уже разбить дверцы и вытолкнуть сидевшего в ней боярина на расправу толпе. Но тут лошади, напуганные громкими криками и понукаемые сидевшим на одной из них возничим, рванули и колымага оказалась под самым навесом, где стоял Данияр. Не раздумывая ни секунды, он прыгнул на её крышу, и выхватил не пригодившуюся в приказах, но так пришедшуюся в пору сейчас саблю. Пары взмахов ею хватило для того, чтобы толпа отшатнулась от повозки, а люди, подчиняющиеся Кисляю, ворча, опустили свои дубинки.
- Тащи боярина вон, ломай, бей! – надрывался Кисляй в нескольких саженях от колымаги, но Данияр столь решительно поводил глазами по первому ряду горожан и поднял клинок, что половина из них повернулась к колымаге спиной, а вторая вот-вот собиралась последовать примеру первой. Люди Кисляя заколебались. Тогда Кисляй, запустил руку под армяк, достал пистоль и направил на Данияра.
- Не трусь, ломай дверцы, тащи его – заревел он, со всей силы –тяп рублёв аз вологу мад!
В этот момент показался стрелецкий караул, идущий с Ордынки.
- Сюда, скорее, тизряк – Данияр замахал над головой левой рукой, продолжая водить саблей из стороны в сторону правой. Лицо Кисляя скривилось, мгновение он раздумывал над выбором. Потратить выстрел на свалившегося ниоткуда юношу или на сидящего в колымаге боярина. Но, увидев, что дверца повозки закрыта, а оконце задёрнуто занавеской, выстрелил в Данияра. Расстояние было столь мало, что промахнуться было гораздо сложнее, чем попасть в цель, но лошади снова рванули и Данияр упал на колени, пуля пролетела у него над головой и ударила в стену сарая. Набежавшие стрельцы бердышами погнали толпу к берегу.
Впрочем, особых усилий для этого не требовалось. Услышав выстрел, горожане и сами прыснули в стороны, словно испуганная стая галок. Опомнившиеся всадники, сопровождающие боярина, добавили убегающим прыти плётками. На опустевшей улице остались, Данияр, спрыгнувший с крыши колымаги, трое стрельцов, возвращающихся в Кремль из караула, удачно подоспевшие к схватке и человек семь подручных Кисляя, включая его самого. Четверых держальников, пытающихся развернуть колымагу прочь от опасного места в расчёт принимать не приходилось, как и слуг, разбежавшихся вместе с горожанами. Стрельцы, а ими оказались уже знакомые читателю Протас Валуев, Андрей Рамизов и Афанасий Армант, развернулись от убегающей толпы и встали плечом к плечу, вскинув бердыши.
- Гляди-ка – Протас с удивлением разглядывал изготовившихся к драке подручных Кисляя – так это ж те же самые, кои у морозовского двора нам встречались. Смотри ребята, кто кушак мой спортит, щадить не стану.
- Надобно вот того, с пистолем брать, он воду мутит – Данияр сделал шаг в сторону Кисляя. Стрельцы переглянулись, узнав юношу.
- Он боярина грабить, да убивать подбивал.
- Колымага та князь Матвея Прозоровского – сказал Афанасий, перехватывая бердыш – брата князь Семёна, Ямского приказа судьи.
В этот момент, по знаку Кисляя, его люди, размахивая ослопами и топорами, бросились на стрельцов, намереваясь прорваться сквозь, более чем скромный, строй. Сам же он отступил на несколько шагов назад, отбросил разряженный пистоль и, ощерившись, вытащил из-за пояса мясницкий тесак почти не уступающий размерами сабле Данияра. Юноша рассмеялся и парой ловких движений выбил оружие из рук противника, прижав того к дверям одной из бань. Схватка между тем продолжалась. Двое раненых воров сидели, раскачиваясь, на земле. Остальных стрельцы теснили вдоль улицы. Один за другим, они бросали свои дубинки и ныряли в проходы между постройками. В полминуты всё было кончено. Данияр совсем уже было собрался снять ремень, чтобы вязать Кисляя, как неожиданно дверь бани приоткрылась, и Кисляй, сделав ещё один шаг назад, скрылся за ней. Тщетно Данияр пытался открыть двери, ударяя в створки всем телом. Чья-то неведомая рука, подающая сигналы платком из окна и открывшая дверь Кисляю, надёжно закрыла её. Обойти баню было невозможно, к ней примыкал высокий забор и несколько дворовых строений. Пока стрельцы и Данияр пытались попасть внутрь или же посмотреть, что творится за забором, Кисляй и его неизвестный сообщник, несомненно, успели скрыться. Но оставались ещё раненые тати, которые на все вопросы только угрюмо сопели и отворачивали глаза. Их подняли, связали руки и повели в Разбойный приказ.
- А ты, я смотрю, малый не промах – Протас хлопнул Данияра по плечу – ловко тесак выбил.
- Отец показал – Данияр решил, что пойдёт вместе со стрельцами, надеясь узнать у воров, что-нибудь о Кисляе или же о Человеке со Шрамом.
- Спасибо, что вовремя подоспели.
- Эй, стрельцы, поди сюда – окрикнули их от не успевшей отъехать толком колымаги. Дверь её была откинута, сбежавшие было слуги, вернулись и стояли вокруг. Князь Матвей Прозоровский махнул рукой.
- Вместях в Кремль пойдём.
Ну и достаточно.
Буду рад комментариям ))) если было интересно ставьте лайк и не забывайте подписаться
Ссылка на статьи по русскому средневековью
можно в телеграмм
Желающие могут посодействовать автору материально 😉
альфа банк 2200 1523 3511 6904 Алексей С