Найти в Дзене
Животные Планеты Земля

Кошка: Неприрученное Домашнее Животное

Когда человек вглядывается в кошку, он будто заглядывает в зеркальное стекло иной цивилизации — независимой, свободной, древней, как сама Луна. За последнее столетие любовь к этим существам — таинственным, как полночный шелест, — обрела более строгие формы: клубы, общества, выставки, медали, дипломы и даже родословные, начертанные с тщательностью, достойной королевской крови. Особенно усердствовали в этом англичане — поклонники кошек со времен Чосера, сдержанные в чувствах, но великодушные в наградах: победителям выставок вручались призы, порой такие, что их хватило бы на аренду замка с привидениями. Но приручить кошку до конца — дело почти фантастическое. Разводить породистых кошек — не то же, что пасти овец или скрещивать голубей. Кошка, по своей природе, — одиночка, флибустьер, вольный охотник в сумерках. В марте она превращается в пушистый вихрь страстей, в шепот весны на чердаках. А вот селекционеру она нужна целомудренной и пунктуальной, как библиотекарша. Увы, кошка не желает зн

Когда человек вглядывается в кошку, он будто заглядывает в зеркальное стекло иной цивилизации — независимой, свободной, древней, как сама Луна. За последнее столетие любовь к этим существам — таинственным, как полночный шелест, — обрела более строгие формы: клубы, общества, выставки, медали, дипломы и даже родословные, начертанные с тщательностью, достойной королевской крови. Особенно усердствовали в этом англичане — поклонники кошек со времен Чосера, сдержанные в чувствах, но великодушные в наградах: победителям выставок вручались призы, порой такие, что их хватило бы на аренду замка с привидениями.

В отличие от собак, которых приручали целенаправленно, кошки пришли в человеческие поселения сами — на запах зерна и мышей. Человек просто не мешал.
В отличие от собак, которых приручали целенаправленно, кошки пришли в человеческие поселения сами — на запах зерна и мышей. Человек просто не мешал.

Но приручить кошку до конца — дело почти фантастическое. Разводить породистых кошек — не то же, что пасти овец или скрещивать голубей. Кошка, по своей природе, — одиночка, флибустьер, вольный охотник в сумерках. В марте она превращается в пушистый вихрь страстей, в шепот весны на чердаках. А вот селекционеру она нужна целомудренной и пунктуальной, как библиотекарша. Увы, кошка не желает знать об этом. И если уж она что-то выбирает, то исключительно по велению сердца, а не родословной.

Чтобы поддерживать чистоту породы, нужны не только знания и терпение, но и средства. Много кошек — это не просто много корма и лотков. Это — вольеры, обнесённые стенами, в которых не пролезть ни одному усатому беглецу. Это тёплые помещения, специальные диеты, индивидуальный подбор женихов — ухоженные кобели мира мурлыканья. И всё это ради чего? Ради любви. Ради красоты. Ради мечты. Материального толку в этом — как от акварели в шторм: душевное утешение, не более.

Генетически домашняя кошка почти не отличается от дикой степной — лишь немного спокойнее и ласковее. Это "одомашненный волк в овечьей шкуре".
Генетически домашняя кошка почти не отличается от дикой степной — лишь немного спокойнее и ласковее. Это "одомашненный волк в овечьей шкуре".

Оттого и породы у кошек размыты, туманы, зыбки. То ли дело собаки — там дисциплина, стандарты, наследственные дипломы. У кошек — плавные различия: мех, длина шерсти, оттенки, глазной овал. Некоторые клубы плюнули на идею чистых пород вовсе и разбили кошачье царство на «масти», как карты Таро: черные, дымчатые, полосатые, в крапинку, с глазами цвета апрельской воды.

И всё же, есть породы, что вырисовываются отчетливо, как силуэты в противосвете.

Сиамская кошка — одна из них. В детстве почти белоснежная, словно младенец на снегу, но с возрастом проявляется та самая элегантная окраска: кремовое тело, шоколадные лапы и мордочка, синие, как звёзды перед грозой, глаза. Её характер — смесь восточной мудрости, актерского темперамента и легкой обидчивости. Она не забудет ласки, но и мстить умеет по-кошачьи — изысканно. Привязчива, идёт на зов, гуляет на поводке, а при случае и на унитаз взберется без инструкций. Родом из Сиама — или, как думают некоторые, из Индии. В Европу прибыла в 1884-м, в СССР — с Сергеем Образцовым, тем самым, кукольником и любителем живого театра. И сразу стала любимицей публики.

Во взрослом состоянии кошки не "мяукают" друг с другом. Этот звук — чисто человекоориентированное изобретение, наш с ними общий "язык жестов".
Во взрослом состоянии кошки не "мяукают" друг с другом. Этот звук — чисто человекоориентированное изобретение, наш с ними общий "язык жестов".

Есть и старейшие дамы рода кошачьего — ангорские и персидские. Шелковистые, пушистые, с гривой льва и поступью балерины. Белоснежная ангорская может быть оглушительно красива — и буквально глухой, как подметил сам Дарвин: голубоглазая, белая — почти всегда не слышит. Персидские — темнее, с благородной густотой окраса. Их потомки, отчасти одичавшие, стали теми самыми «сибиряками», что греют подоконники русских изб.

Есть китайская кошка, длинношерстная, с опущенными ушами — разводимая на мясо. Впрочем, и в Швейцарии когда-то дичь в котел шла — времена были иные. А вот кошка с острова Мэн — вовсе без хвоста. В её фигуре есть что-то от басни: зад выше переда, спина дугой, прыгает неловко, но ласкова так, что сердце плавится. В Японии ей вырастили сестру — такую же бесхвостую, но более изящную.

Курильский бобтейл
Курильский бобтейл

По свету разбросаны короткохвостые кошки: голландские, мадагаскарские, юго-восточноазиатские. Каждая — как отголосок кошачьей воли: да, я домашняя, но не приручённая.

Есть абиссинская кошка — не из Абиссинии, а с Сардинии. Лапы у неё тень в траве, шерсть зонарная, каждый волос — как песчинка пустыни, переливающаяся оттенками. Картезианская кошка же — синевато-серая, как утро перед бурей.

И всё же главное в кошке — не мех и не форма ушей. Главное — её характер. Она не собака. Она не ждёт приказа, не ловит одобрения. Её преданность — не слепа, а вдумчива. Она приходит, если считает нужным. Любит — когда хочет. Но если любит, то это почти мистическое чувство: она чувствует боль и тоску, ложится рядом, молча, не требуя ничего.

Некоторые кошки, особенно умные, могут служить, носить, подавать, даже танцевать под музыку. Но все равно — в любой момент могут прекратить, если не в настроении. Человек может гулять с ней, как с собакой, — но по её правилам, с частыми остановками и детальным изучением кустов. И вот в этом — вся суть.

Даже при жизни с человеком они не теряют охотничьих привычек и территориального мышления. Кошка считает хозяина "частью её территории", а не наоборот.
Даже при жизни с человеком они не теряют охотничьих привычек и территориального мышления. Кошка считает хозяина "частью её территории", а не наоборот.

Кошка, даже спустя тысячелетия одомашнивания, осталась полудикой. Как ни странно, но именно это в ней и подкупает. Она не приручена — она пришла к человеку по доброй воле. Осталась рядом. В этом — её сила и её тайна.

Конрад Лоренц однажды заметил: все переживают, что собака в квартире страдает от тесноты, но никто не говорит того же о кошке. А ведь квартира для неё — клетка. Она не идет гулять с хозяином по расписанию. Она тоскует по ночи, по охоте, по крыше и забору. Просто скрывает это — благородно, молча.

Может, мы бы лучше понимали друг друга, если бы делили одни биологические часы. Ведь кошка — дитя ночи. Зрачки её днём — щёлки, но в сумерках они расширяются в порталы к другим мирам. В Азии по этим глазам когда-то определяли время, а в Египте их связывали с самим солнцем: бог Ра, супруг Бастет, был изображён с кошачьей головой, а зрачки его каменной фигуры вручную меняли по положению солнца.

Современные кошки всё ещё эволюционируют рядом с нами: становятся более общительными, игривыми, голосистыми. Их одомашнивание — процесс, а не результат.
Современные кошки всё ещё эволюционируют рядом с нами: становятся более общительными, игривыми, голосистыми. Их одомашнивание — процесс, а не результат.

Она плодовита, как сама природа. За год может родить несколько раз, принося по дюжине котят. И тут — жестокая правда жизни: столько не нужно. Множество котят умирают — не от злобы, от невозможности. И всё же мы любим их — даже уличных, бездомных, хромых и шипящих.

Потому что кошка — это символ. Напоминание, что свобода может жить в четырёх стенах, что дикость может ласкаться, что любовь не нуждается в приказах.

Кошка — это не просто животное. Это тайна, решившая пожить с нами под одной крышей.

Подписывайтесь на наш канал в ТЕЛЕГРАМ, там много интересного!

Также подписывайтесь на наши паблики и YouTube каналы Zoo и Планета Земля по ссылкам в описании. Также мы загружаем эксклюзивные видео в Дзен! Спасибо за обратную связь, лайки, комментарии и репосты!