Начинаем новую историю, совсем новую и немного необычную для меня. Эти герои мне снились во сне уже две ночи подряд. Они жили своей жизнью, показывали свою историю, и я не могу не написать про них. Начало будет немного затянуто, но без этого никак нельзя, иначе дальше будет непонятно. Всех люблю, ваша Анна.
Раннее весеннее утро было необыкновенно солнечным и ярким.
Степка проснулся сам, с первыми лучами солнца, который пробились сквозь тяжелые бархатные портьеры и пощекотали ему нос. В его комнате стояла тишина, было спокойно и хорошо. Под пуховой периной было жарко, хоть и на дворе стоял лишь май месяц. Но Степка не спешил сбрасывать одеяло, в груди его жило предчувствие чего-то необыкновенного, словно сегодня ему откроется какая-то тайна или случится маленькое чудо.
Обычно предчувствия его не подводили, так что Степа думал:
- Вот обязательно кого-то встречу, или подарок какой подарят. Хотя папенька с маменькой уехали в Петербург, а я пока тут. Вдруг вернутся? Нет, не ранее чем через две недели, а то и позднее. Буду тут с бабушкой жить.
Степка потянулся, сладко зевнул и выскользнул из-под перин.
В свои одиннадцать лет он уже считал себя вполне взрослым и самостоятельным, поэтому не стал звать никого. Он самостоятельно быстро оделся, натянул новые сапожки на ноги, запах свежей кожи приятно щекотал ноздри. Затем Степка подошел к зеркалу, причесался.
В отражении на него смотрел светловолосый мальчик с яркими голубыми глазами и чуть вздернутым носиком. Он был копией своего отца, графа Алексея Петровича Нестерова, только глаза, пожалуй, достались от матери.
Быстро оправив на себе рубашку, Степка решительно направился к двери. Сегодняшний день обещал быть особенным, и ему не терпелось узнать, что же его ждет.
Он тихонько приоткрыл дверь и выскользнул в коридор, стараясь не разбудить сонную челядь. Тишина в графском доме в это время была обманчива, за ней скрывалась кипучая деятельность, готовящаяся к новому дню.
В коридоре Степка столкнулся с дядькой – Афанасием, его гувернером и наставником. Афанасий, высокий, худощавый молодой мужчина, был одет в безупречный сюртук.
- Степан Алексеевич, как рано вы проснулись, запричитал Афанасий, уже готовы к новому дню? Сейчас позавтракаете, да заниматься будете, учителя позову.
Степка грустно вздохнул:
- Не очень готов, Афанасий. Лучше бы еще поспал. И вообще, не хочу я ни завтракать, ни заниматься.
Афанасий укоризненно покачал головой.
- Нельзя бездельничать, Степан Алексеевич, родители за это не похвалят, а то и без подарков оставят.
- Ну и пусть.
- А как вы в лицей поступите? Отчислят, как неумеху какого.
Степа вздохнул, а потом спросил:
-* А кто будет?
- Точные науки, письмо и чтение по-русски, затем француз будет вас истории и географии учить.
- Скучный этот француз.
- Зато учит хорошо, еле уговорили его вам преподавать. Потом обед, отдыхаете, вечером ждет учитель танцев.
-Опять эти танцы, уроки. Неужели нельзя хоть один день от них отдохнуть, Афанасий? Я бы лучше на лошади покатался, побегал, в озере искупался.
- Через два дня у вас выходной, побегаете еще.
- Побегаю, весь день буду гулять и отдыхать.
- Мечтать, Степан Алексеевич, никто не запрещает, – ответил Афанасий с доброй улыбкой. – Но у вас, как у будущего графа Нестерова, есть обязанности. Нужно быть образованным и достойным представителем своего рода. К тому же, помните, вы мечтаете поступить в лицей, когда вам исполнится двенадцать лет, а для этого нужно хорошо учиться.
Степка снова вздохнул. Лицей — это была его заветная мечта. Он представлял себя в кругу умных и образованных юношей, изучающих науки и искусство, участвующих в дебатах и блистающих своим умом. Но для этого действительно нужно было упорно трудиться, слушать скучные лекции и зубрить правила.
- Ладно, – пробурчал Степка, – пойдем завтракать. Только можно мне хотя бы немного варенья из крыжовника? Я вчера видел, как кухарка его варила, и запах был просто восхитительный.
Афанасий Петрович улыбнулся:
- Хорошо, Степан Алексеевич. Но после завтрака – сразу за учебу.
Они направились в столовую, где уже был накрыт стол. На столе красовались свежие булочки, масло, мед, сметана и, конечно же, любимое Степкой варенье из крыжовника.
День тянулся как обычно.
После утомительных занятий Степка с облегчением выдохнул. Француз, несмотря на свой милый вил, оказался настоящим тираном, заставляя его повторять сложные фразы до тех пор, пока произношение не становилось идеальным. Господин Шмидт, фехтовальщик с прусским акцентом, не давал спуску, требуя отточенных движений и безупречной осанки. Даже математика с господином Ломовым, которую Степка обычно любил, сегодня казалась ему непосильной.
Наконец, наступил обед. Подали суп из щавеля, простую котлету с картофелем и пирожное с малиновым кремом. Дома часто готовили простые русские блюда.
Степка уплетал все это с большим аппетитом, наслаждаясь каждой минутой свободы от учителей. Афанасий, стоявший недалеко, наблюдал за воспитанником с легкой улыбкой.
- После обеда, Степан Алексеевич, вам полагается прогулка в саду, - напомнил он, - Свежий воздух пойдет вам на пользу.
Степка кивнул и быстро доел пирожное. Прогулка в саду — это было как раз то, что ему сейчас нужно. Он мечтал вырваться из душных комнат, побегать, поваляться на траве.
Выскочив из дома, Степка направился к любимой аллее, увитой диким виноградом. Сад был великолепен: ухоженные клумбы пестрели цветами, а в тенистых беседках можно было укрыться от палящего солнца.
Степка любил бродить по саду, представляя себя то храбрым рыцарем, то отважным путешественником, то великим ученым.
Но во всех мечтах он был не один, а с кем-то, кого он ясно представить никак не мог.
Степка шел, подпрыгивая от избытка чувств. И вдруг, краем глаза, он заметил какое-то движение.