Мы сидели на кухне — будто чужие люди на нейтральной территории. В окно барабанил дождь, усиливая ощущение изоляции от внешнего мира. В маленьком пространстве, где мы столько раз завтракали вместе, смеялись, строили планы на будущее, теперь разверзлась пропасть шириной в вечность.
— Я никогда не планировала влюбиться в другого, — Марина обхватила чашку с давно остывшим чаем. Её пальцы казались хрупкими и беззащитными. — Всё началось с обычных рабочих встреч, обсуждений проекта... Я даже не заметила, как всё изменилось.
Я смотрел на неё, пытаясь увидеть ту Марину, которую встретил четыре года назад. Девушку с солнечной улыбкой и глазами цвета летнего неба. Где она теперь? Кто эта незнакомка с потухшим взглядом и горькой складкой у рта?
— Когда? — спросил я. Вопрос, который мучил меня больше всего. — Когда ты перестала любить меня?
Она вздрогнула, будто я ударил её.
— Я не переставала, Дима. Это не так просто... — она запнулась, подбирая слова. — Любовь не выключается как свет. Она... трансформируется. Блекнет.
— Удобное объяснение, — я усмехнулся. — А что со мной делать, ты тоже трансформировала? В удобное прикрытие для твоих встреч?
— Нет! — она подняла на меня глаза, полные слёз. — Я запуталась. Ты стал таким далёким, постоянно на работе, в своих мыслях. Когда мы в последний раз по-настоящему разговаривали? Не о счетах, не о планах на выходные — а о нас, о чувствах?
Я попытался вспомнить. И не смог. Повседневность затянула нас, как болото — медленно, незаметно. Каждый день сливался с предыдущим в бесконечной череде одинаковых утр и вечеров. Когда я последний раз дарил ей цветы просто так? Когда говорил, что люблю — не на автомате, не мимоходом?
— Это не оправдание, — произнёс я, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи. — Если тебе чего-то не хватало, почему не сказала? Почему решила искать это у другого?
— Я пыталась, — её голос дрогнул. — Помнишь, полгода назад я предлагала поехать на выходные в Псков? Ты сказал, что не можешь отложить проект. А потом я звала тебя на концерт, хотела вытащить в театр... Ты всегда находил причины отказаться.
Воспоминания болезненно кольнули меня. Действительно, она пыталась расшевелить наши отношения. А я всё откладывал на потом, думая, что у нас ещё будет время. Много времени.
— И что теперь? — я посмотрел в окно на мокрый город. — Ты любишь его?
Марина опустила голову. Этот жест был красноречивее любых слов.
— Я не знаю, — прошептала она. — Мне кажется, я больше не понимаю, что такое любовь. С ним всё иначе, всё... ярче. Но иногда я просыпаюсь ночью, смотрю на тебя и думаю — как я могла так поступить с человеком, который был рядом в самые тяжёлые моменты?
Я вспомнил, как держал её за руку в больнице, когда умерла её мать. Как мы вместе выбирались из долговой ямы после её неудачного бизнес-проекта. Как строили эту жизнь — по кирпичику, вместе.
— Знаешь, что самое больное? — я поднял на неё взгляд. — Даже сейчас, зная всё это, я не могу тебя возненавидеть. Не могу вычеркнуть из сердца. И это убивает меня сильнее, чем твоя измена.
Она протянула руку через стол, но замерла на полпути, не решаясь дотронуться до меня.
— Что нам делать, Дим?
Я смотрел на её руку — тонкие пальцы с обручальным кольцом, которое я надел на безымянный палец с такой надеждой и верой в будущее. Сейчас оно казалось насмешкой над всем, во что я верил.
— Этого «нам» больше нет, Марина, — слова давались с трудом, каждое — как камень, вырванный из груди. — Ты уже всё решила, когда села в самолёт до Сочи с ним. Когда писала его имя в своём дневнике. Когда целовала его в том лифте.
— Я могу отменить поездку, — она всхлипнула. — Мы можем попытаться... может быть, терапия...
Я покачал головой. Что-то внутри меня окончательно надломилось. Осознание пришло внезапно, как луч света в тёмной комнате.
— Знаешь, что хуже всего? — я встал, чувствуя странное спокойствие. — Даже если ты сейчас порвёшь с ним, я никогда не смогу забыть. Каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе, я буду думать — с кем? Каждый взгляд на твой телефон будет для меня пыткой. Это не жизнь, Марина. Ни для меня, ни для тебя.
Она посмотрела на меня с таким отчаянием, что на мгновение мне захотелось обнять её, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Но мы оба знали, что это ложь.
— Я соберу вещи, — произнёс я тихо. — Переночую у друга, а завтра найду квартиру.
— Дима, пожалуйста... — она встала, и её голос сорвался.
— Не надо, — я поднял руку, останавливая поток слов. — Просто... будь счастлива. Если сможешь.
Я вышел из кухни, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Пустота, с которой мне предстоит научиться жить дальше. Понравилось? Поблагодари автора Лайком и комментарием, а можно ещё и чашечкой кофе!