— Она закрыла глаза… когда он был слишком близко
— Ты даже не спрашиваешь, где я была. Ее голос прозвучал тихо, почти беззвучно, словно она боялась, что слова материализуются и ударят меня по лицу. Я стоял у окна, спиной к комнате, и смотрел на мокрый асфальт двора. Фонарь мигал, выхватывая из темноты лужи, в которых отражалось грязное небо Москвы. В руке я сжимал холодный бокал, вино в нем давно выдохлось, превратившись в кислую жижу, но я не сделал ни глотка. — Мне не нужно спрашивать, Лена, — ответил я, не оборачиваясь. Голос звучал чужим, плоским, будто его записали на диктофон неделю назад и сейчас воспроизвели в пустой комнате...
