Глава 1
1942 год
Петр Смолин часто писал письма жене, но приходили они нерегулярно. То месяцами приходилось Агафье ждать вестей, то разом почтальонка приносила сразу три-четыре письма. Каждый раз, получая новость о том, что супруг жив, жена размышляла о том, нужно ли говорить об этом Маше Зимниковой.
«Нет, не вынесу я такого унижения», - говорила себе Агафья, аккуратно складывая письма в стол.
Однако как-то раз встретила она Машуню на дороге. Она шла с сыном, лицо которого очень напоминало Агаше её мужа. Маша покраснела, но в глазах стояла такая мольба, что Агафья не выдержала.
- Живой он, - глухо произнесла женщина, приблизившись к той, которая была ей соперницей.
Маша кивнула, и глаза её будто бы оживились. Но в тот же момент она опустила их, словно устыдилась своей радости.
В тот же вечер Агафья пришла в дом Зимниковой с булкой хлеба, сушенными грибами, кульком муки и несколькими картошинами. Прощаться она не стала, покинула дом также тихо, как пришла.
Голодно было и тяжело. Казалось, не могло быть уже хуже. Но вскоре жители Черепаново узнали, что такое настоящий голод. К тому же стало известно, что соседнее село Леденеево оккупировали немцы. Со дня на день германские солдаты могли нагрянуть и к ним.
Тяжко было всем, особенно худо пришлось тем, кто с малыми детьми остался. Родственники объединялись, чтобы сообща кормиться и отапливать жилье в холода.
Письма от Петра не приходили уже давно. Агафью занимали мысли только о том, жив ли её муж. Признаться, о Яше и его матери женщина не особенно-то и вспоминала. Своих забот хватало – пришла похоронка на отца, сильно захворала мать.
Фельдшера в селе не было, его забрали на фронт. Но и так становилось ясно, что не одолеть матери болезни, если не будет пищи.
Ах, если бы у кого-то была еда – Агафья отдала бы всё за половину курицы, чтобы варить бульоны умирающей Татьяне. Добыть бы немного молока… Но в Черепаново молока и мяса не было ни у кого.
Будто взорвалось что-то в голове у Агафьи в тот самый день, когда у сельсовета встретила она Машу Зимникову. Та неузнаваемо изменилась – такой она стала худой. Но самое жуткое впечатление произвела на Агафью худоба и бледность маленького Яшки.
«У него лицо моего Петеньки, - печально думала Агафья, - но до чего ж бледное, мальчонка не доживет до следующего месяца. Он и на ногах-то едва держится».
У сельсовета стояли бабы. Агафья не вникала в их разговор. Услышала лишь одну фразу, что произнесла старая Фекла.
- В Леденеево немцы лютуют, - сказала старуха, - жители голодают, а эти нелюди жируют. Говорят, есть у них и мясо, и хлеб!
Агафья не стала слушать ничего более. В голове у нее лихорадочно проносились мысли. Если бы кто увидел её сейчас, ужаснулся бы, как на пылающем лице сверкают глаза. Ох, до чего опасный огонь горел в этом взгляде.
Придя домой, Агафья достала парик покойной бабушки Варвары. Помнила она, как девчонкой лишь однажды примерила это чудо. И вот сейчас парик вновь оказался на её голове.
Не снимая его, женщина кинулась искать что-то по шкафам и полкам. Да уж, всё было такое старое, рваное, но всё же кое-что еще сохраняло приличный вид. Выбрав мало-мальски приличную одежду, которая принадлежала то ли ей самой, то ли матери, то ли сестрам, Агафья отложила вещи в сторону. Туда же она положила румяна и кусочек угля, что нашла у печки. Вздохнув, она принялась за дело.
***
В то самое утро, когда Агаша принесла домой немецкие консервы Татьяны не стало. Она умерла во сне, так и не успев утолить голод.
В другой раз Агафья просто бы упала на пол и заголосила, что есть мочи. Но в ту ночь будто умерло в ней что-то. Женщина и поплакать-то не могла – слезы попросту не шли из глаз.
Взяв две банки мясных консервов и сгущённое молоко, она молча отправилась к дому Зимниковой. Под изумленным взглядом Маши она поставила продукты на стол.
- Мальчонку корми, но потихоньку, - глухо произнесла, - с теплой водой разбавляй, не то худо ему будет. И сама поешь.
- Откуда это? – воскликнула Маша, и широко распахнула ясные глаза, которые казались просто огромными на худом бледном лице.
- Не твоего ума дело, - обрубила Агафья и ушла.
С того самого дня она частенько наведывалась с продуктами в дом, где жил маленький Яша со своей матерью. Через две недели она с удовлетворением отметила, что мальчонка, хотя и оставался худеньким, но выглядел уже гораздо лучше.
Чаще всего Агафья приносила консервы. Иногда Яшка получал немецкое печенье, сухари, маленькие баночки с джемом. Мальчонка уже узнавал хмурую тетю, которая приходила и давала ему еду. Однажды он подбежал к ней, улыбнулся и протянул худенькие ручонки. Но Агафья, на мгновение замешкавшись, оттолкнула парня от себя.
- Забери сына, - сухо сказала она Машуне. Та кивнула и поспешила отвести мальчонку в сторону.
Лишь однажды Агафья заговорила с Машей. Она предупредила, что банки и пачки от съестного следует закапывать в землю.
Дома же она готовила кашу или похлебку так, чтобы никто из родных не понял, что приготовлены они с немецкими консервами. Когда спрашивали, откуда продукты, женщина придумывала какое-то мало-мальски подходящее объяснение.
Никто ничего не должен знать. Никто и не узнал…
***
Ни родные, ни соседи не знали, что темными вечерами Агафья покидает дом. Больших трудов стоило ей держать в секрете свои вылазки в соседнюю деревню, да еще с нарумяненным лицом, подведенными углем глазами и в великолепном парике.
Кое-кто из жителей Леденеево видел хорошо одетую даму с белокурыми локонами, но люди и помыслить не могли, что это обычная крестьянка из соседней деревни. Поговаривали, что это немка, полюбовница германского офицера.
Тайну Агафьи не знали и сами немцы. Элегантная дама, совсем не похожая на местных оборванок однажды вечером ворвалась в один из домов, где расположились солдаты. Они ели мясные консервы, пили шнапсы и горланили немецкие песни.
Незнакомка, казалось, была немой и почти полностью глухой. Потому никто и не расспрашивал её о том, кто она и откуда. Она будто бы выпивала со всеми, незаметно выливая или сплевывая шнапс на пол. В ласках никому не отказывала, охотно принимала дары, с которыми уходила от пьяных солдат поутру.
В течение нескольких недель прекрасная дама с белыми локонами развлекала врагов, унося от них съестное. Большую часть еды она отдавала Маше Зимниковой для маленького Яши.
Проводя вечера в компании немецких солдат, которые не стесняясь, обсуждали при глухонемой гостье свои планы, Агафья стала понемногу понимать их речь. К своему ужасу узнала она о том, что через несколько дней оккупанты собираются сжечь деревню, а потом следовать дальше в сторону Черепаново.
В тот самый вечер у солдат намечался большой праздник. Обычно на вечерних посиделках присутствовало семь-восемь человек. В тот день немцы собирались организовать ужин полным составом.
Понимала женщина, что нет у неё времени на долгие размышления. Знала она и то, к кому идти за помощью. Поговаривали, что Колька Евсеев, которому и шестнадцати лет не было, тайком от матери помогал ребятам из партизанского отряда. К нему-то и направилась Агафья.
«Душу из него вытрясу, умолять буду, угрожать стану и заставлю мне помочь!» - мрачно думала женщина.
Конечно, Коля вначале отказывался признавать, что с партизанами знаком, и в кое-каких делах участвовал. Но когда поведала ему Агафья о своем плане, задумался. И пообещал привести ребят в Леденеево ровно в полночь.
- До полуночи даже не суйтесь, - сказала Агафья, переживая, как бы горячие парни не полезли раньше времени и не загубили всё.
- А чего так поздно-то? – с подозрением спросил Колька.
- Надо дождаться, когда напьются…
Хотя предупредила женщина мальчишку о том, что выглядеть будет необычно, а всё ж он еле сдержал возглас удивления. Но вовремя осекся, кивнул и последовал за Агафьей на безопасном расстоянии.
Пили и веселились немцы на оккупированной территории. Смеясь, обсуждали пожар, который уничтожит завтра все дома в Леденеево. Подсаживалась Агафья то к одному солдату, то к другому, и поднимала кружку, призывая выпить бесконечное количество раз. Когда пожелал кто-то из оккупантов прогуляться по селу, призывно улыбнулась женщина, тряхнула белокурыми локонами да стала танцевать перед пьяной толпой.
К полуночи многие уже спали, но были и те, что вели вялые разговоры заплетающимся языком. Ровно в двенадцать ночи распахнула Агафья двери дома. В ту же минуту ворвались в помещение партизаны…
Один из немецких солдат дотянулся все-таки до оружия и выстрелил в кого-то из партизан. Агафья тоже схватилась за нож . Удалось ей уничтожить противника, да только её саму насмерть поразила вражеская пуля другого солдата.
Ни один из немцев не остался в живых. Но у русских защитников тоже были потери – двое партизан и Агафья так и остались лежать, истекая кровью.
ЭПИЛОГ
О подвиге Агафьи узнали в Черепаново. Удивлялись и не верили односельчане, как удалось простой женщине организовать партизанский налет на логово врага. Многое Колька Евсеев рассказал в красках – как превратилась Агафья в нарядную даму с длинными белыми волосами, как поила и развлекала оккупантов и удерживала их в одном месте.
Рассказы эти дошли и до Машуни. Тогда-то и поняла она, откуда жена Петра носила еду для маленького Яши. Агафья, считай, и спасла её сына. Не выжил бы малыш без пищи, если б не она.
В сорок пятом Петр вернулся с фронта. Очень он переживал, узнав о том, что нет его Агаши, корил себя за многое. Маша рассказала ему, какой подвиг совершила Агафья, поведала, что именно благодаря ей они живы.
Лишь спустя год женился он на матери своего сына. А Агафью всегда добрым словом вспоминали. Родились у Смолиных еще дети, а затем и внуки. И в семейной истории особое место занимали рассказы об отважной Агафье и белом парике её бабушки.
Благодарю за прочтение.
При копировании прошу указывать ссылку на первоисточник.