– Это ерунда какая-то! — раздражённо бросил следователь Глотов, перелистывая файлы на экране. – Савельева, вы серьёзно считаете, что три старых нераскрытых убийства, совершённых в разных городах за последние два года, связаны с нашим делом?
Елена сдержала вздох. Три дня она анализировала материалы, предоставленные Алисой. Три бессонные ночи, потраченные на выстраивание хронологии и поиск связей. А этот напыщенный болван даже не хотел вникнуть.
– Взгляните на символы, Глотов. Это тот же почерк, что у «Мясника». Виктория отслеживала эти дела не случайно – она была уверена, что настоящий убийца всё ещё на свободе.
– Я помню вашу историю, Савельева, – Глотов захлопнул ноутбук. — Вы застрелили подозреваемого при задержании. Комиссия признала это превышением полномочий. И теперь вы пытаетесь оправдаться? Доказать, что убили не того?
– Дело не в моём оправдании, – Елена старалась говорить спокойно. – А в том, что убийца продолжает действовать. И Виктория каким-то образом вышла на его след.
– Виктория Зорина была светской львицей с сомнительной репутацией, — хмыкнул Глотов. – Ваши личные счёты с ней известны. И сейчас вы пытаетесь увести следствие в сторону от очевидной версии – бытовое насилие. Возможно, любовник. Возможно...
– Любовник вырезал бы на её теле оккультные символы, совпадающие до миллиметра с теми, что использовал серийный убийца? – не выдержала Елена. – Которые, кстати, никогда не публиковались в прессе?
Глотов расплылся в неприятной улыбке.
– Вот именно, Савельева. Никогда не публиковались. А вы их знаете. И были в сложных отношениях с жертвой.
Елена почувствовала, как кровь отливает от лица.
– Вы обвиняете меня?
– Я просто задаю правильные вопросы, – он поднялся. – А пока попрошу вас не покидать город. И, кстати, советую прекратить общение с девчонкой. Ей и так досталось.
Когда Елена вышла из полицейского участка, Соколов ждал её у входа, привалившись к перилам.
– Бесполезно, – бросила она, проходя мимо.
– Я слышал, – он догнал её. – Глотов – идиот. Но есть проблема посерьёзнее. В городе поползли слухи...
– О том, что бывшая следовательша с тёмным прошлым убила свою соперницу? – Елена горько усмехнулась. – Уже дошло до моих ушей.
– Хуже. Кто-то запустил информацию о нападениях на женщин в других городах. И намекнул, что все эти женщины знали вас.
Елена остановилась.
– Что?
– Серия материалов появилась сегодня утром в городском паблике, – он показал телефон. – Автор анонимный, но текст написан со знанием деталей. Как будто кто-то специально собирал информацию.
Елена пробежала глазами статью. Виктория Зорина – третья жертва в серии нападений на женщин, связанных с бывшим следователем Савельевой. Всех убитых объединяет не только знакомство с Еленой, но и их роль в скандальном процессе трёхлетней давности.
– Какого чёрта... – прошептала она. – Это же неправда! Я не знала тех женщин! Это...
– Подстава, – закончил Соколов. – Кто-то очень старается повесить на вас все эти убийства. Или заставить вас включиться в игру.
Елена молча смотрела на мокрую мостовую. Игра. Да, похоже на игру. И ставки в ней оказались слишком высоки.
– Помогите мне, – внезапно сказала она. – Мне нужен доступ к материалам тех дел. И... я хочу поговорить с моей дочерью. Мне кажется, Алиса что-то не договаривает.
– Алиса? – непонимающе нахмурился Соколов. – При чём тут ваша дочь?
Елена вздрогнула. Оговорка вылетела сама собой – девочка действительно чем-то неуловимо напоминала ей Машу.
– Я имела в виду дочь Виктории, – поправилась она. – Надеюсь, у вас хватит смелости пойти против Глотова?
Соколов усмехнулся, и в его глазах блеснул азарт.
– Мне всегда казалось, что в провинции будет скучно после столицы. Рад, что ошибся. Идёмте, Елена Викторовна. Похоже, нам придётся вести собственное расследование.
Сзади послышался визг тормозов. Чёрный внедорожник остановился в паре метров от них. Стекло опустилось, и водитель – крупный мужчина с недоброй улыбкой – окликнул их:
– Эй, Савельева! Тебе здесь не рады! Убирайся, пока цела!
Елена шагнула к машине, но Соколов удержал её за локоть. Внедорожник рванул с места, обдав их фонтаном грязной воды из лужи.
– Началось, – тихо сказала Елена, глядя вслед машине. – Город настраивают против меня. Скоро мне начнут бить окна.
– Не начнут, – твёрдо сказал Соколов. – Мы найдём убийцу раньше. И тому, кто пытается вас подставить, придётся ответить за всё.
Елена искоса взглянула на него. В глазах капитана читалось не только профессиональное любопытство, но и что-то ещё – тёплое, почти... нежное? Она отвела взгляд, смущённая собственными мыслями.
– Мне кажется, эта девочка знает гораздо больше, чем говорит. И что-то подсказывает мне – её появление в моей жизни не случайно.
Дом Елены встретил их темнотой. Соколов вошёл первым, автоматически положив руку на кобуру.
– Странно. Я точно не выключала свет, – Елена щёлкнула выключателем. Ничего. – Электричество?
– Или пробки, или… – Соколов не закончил фразу, но Елена поняла – или кто-то намеренно обесточил дом.
– У меня фонарик в кухонном ящике, – сказала она, на ощупь пробираясь через гостиную.
Луч фонарика выхватил из темноты перевёрнутую мебель, разбросанные книги, распоротые диванные подушки. Елена медленно обвела комнату лучом.
– Какая прелесть, – её голос звучал неожиданно спокойно. – Тотальный обыск. Интересно, это Глотов постарался или наш убийца?
– Ордера на обыск не было, – Соколов осматривал разгром. – Значит, либо неофициальная "проверка", либо...
– Либо кто-то что-то искал, – закончила Елена, ощущая, как внутри поднимается холодная ярость. – И, похоже, не нашёл – слишком уж демонстративный бардак.
– Что здесь могли искать? – Соколов внимательно посмотрел на неё.
Елена не ответила. Она уверенно направилась к книжному шкафу, где среди десятков томов нашла потрёпанный экземпляр "Преступления и наказания" Достоевского. Открыв книгу, она достала из полого пространства внутри маленький ключ.
– Надо проверить, добрались ли они до этого, – пробормотала она, направляясь в спальню.
В углу комнаты, за ширмой, стоял старинный секретер. Елена вставила ключ в почти незаметную скважину в одной из деревянных розеток, и передняя панель тихо отъехала в сторону, открывая сейф.
– Цел, – выдохнула она с облегчением, извлекая небольшой кожаный портфель. – Алиса передала мне не только флешку, но и бумаги из архива Виктории. Я не успела толком их изучить, но там есть что-то важное. Иначе зачем было вламываться в дом?
– Что там? – Соколов наклонился к портфелю.
Елена развязала тесёмки и вывалила содержимое на кровать. Старые вырезки из газет, фотографии, какие-то записи. Она быстро перебирала документы, но вдруг замерла, уставившись на фотографию.
– Что это? – Соколов всмотрелся в снимок.
Фото запечатлело группу мужчин на охоте – все в камуфляже, с ружьями, улыбающиеся. Один из них держал за ноги подстреленного оленя.
– Это... это мой муж, – Елена ткнула пальцем в мужчину на краю группы. – Олег. А рядом с ним... – её голос дрогнул, – Виктор Ланской. Владелец "Приморской жемчужины", самый богатый человек в городе.
– Они были знакомы? – удивился Соколов.
– В том-то и дело, что нет. По крайней мере, я так думала. Олег никогда не упоминал Ланского. – Елена перевернула фотографию. На обороте стояла дата – 15 октября, ровно за два дня до гибели Олега. – Эта охота... была за два дня до того, как Олег разбился. На служебной машине. По дороге на дачу... к Виктории.
Она подняла взгляд на Соколова. В её глазах стояли слёзы, но голос был твёрдым.
– Мой муж не мог сам разбиться. Он был водителем от бога, гонщиком в прошлом. И на той трассе не было других машин... так мне говорили.
Соколов молча рассматривал другие фотографии в стопке. Все – с той же охоты. Виктор Ланской, Олег и ещё трое мужчин.
– Знаете, кто это? – Елена указала на высокого, крепкого мужчину с седеющими висками. – Судья Краснов. Тот самый, что вёл дело «Московского мясника». И именно он настоял на том, что я превысила полномочия. Именно он отстранил меня от работы и фактически уничтожил мою карьеру.
– А этих двоих знаете? – Соколов показал на оставшихся мужчин.
– Никогда не видела, – покачала головой Елена, но тут же замерла. – Постойте... этот... его лицо мелькало в материалах Виктории. Она собирала информацию о жертвах. Подождите...
Она лихорадочно перебрала бумаги и выудила газетную вырезку с заголовком «Трагедия в Сосновом: бизнесмен найден мёртвым на собственной даче». На фото был тот самый мужчина с охоты.
– Андрей Веретенников, – прочитала Елена. – Умер при странных обстоятельствах год назад. Официальная версия – сердечный приступ. Но Виктория подчеркнула слова «странные обстоятельства» и приписала: «проверить запястья».
– Запястья? – нахмурился Соколов. – Как у жертв «Мясника»?
– Именно, – кивнула Елена, лихорадочно перебирая бумаги дальше. — А вот, смотрите, ещё один с той фотографии. Павел Игнатьев. «Известный адвокат покончил с собой в собственном кабинете». Полгода назад. И снова пометка от Виктории: «следы на шее не соответствуют версии».
Елена замолчала, глядя на фотографии. Пять мужчин. Трое мертвы. Остаются судья Краснов и Виктор Ланской.
– Вы понимаете, что это значит? – тихо спросила она. – Все эти смерти связаны. И Виктория это поняла. Собирала доказательства. А теперь мертва и она.
– Но как это связано с делом «Московского мясника»? С символами на телах?
Елена провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.
– Помните, я рассказывала вам, что застрелила подозреваемого при задержании? Его звали Игорь Лихачёв, обычный маньяк-одиночка. Все улики указывали на него. А потом появилась Виктория, вытащила какую-то информацию из Олега, и... – она осеклась. – Господи, всё сходится. Олег работал в прокуратуре. У него был доступ к материалам дела. Он мог узнать что-то... что-то, что стоило ему жизни.
– И что же это было? – Соколов придвинулся ближе.
– Я не знаю. Но, – Елена указала на фотографию с охоты, – полагаю, это как-то связано с Ланским и этой компанией. Возможно, «Мясник» был не просто серийным убийцей. Возможно, за ним стоял кто-то влиятельный.
– Или, – медленно произнёс Соколов, – Лихачёв был подставным. Козлом отпущения.
Елена похолодела. Все эти годы она жила с мыслью, что убила маньяка. Но что, если это был невиновный человек? Что, если настоящий убийца всё ещё на свободе? И что, если...
– Ланской, – прошептала она. – Нужно проверить его. Срочно.
– Как? У нас нет ордера, нет официального расследования.
– Зато у нас есть, – Елена вытащила из стопки бумаг ещё один документ, – приглашение на благотворительный вечер в «Приморской жемчужине» сегодня вечером. На имя Виктории Зориной.
Предыдущая глава:
Продолжение в 19:03 мск.
Спасибо за то, что Вы со мной, дорогие читатели!💖🙏