ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ ЧАСТЬ.
Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
- Саш, да погоди ты, есть разговор, – ведун кинулся за мной вслед, но я успела открыть замок, заскочить в дом и захлопнуть перед носом бегущего Платона дверь.
Тот со всего размаха ударился в неё и завопил:
- Ой, больно же, блин!
-А если не свалишь отсюда, то будет намного больнее, – предупредила я его.
- Саш, ну честно, не до шуток, – он постучал в дверь, но я даже не подумала открывать.
Спокойно разувшись, я направилась сначала к умывальнику, затем в свою комнату. Когда проходила мимо прихожей, то услышала, что Платон что-то говорит. Закрыв уши руками, я начала убеждать себя, что его не нужно слушать и снова не заметила книгу перед собой. Споткнувшись об неё, я чуть не упала и стараясь поймать равновесие, сделала ещё десяток шагов, размахивая руками и не остановилась, пока не врезалась в стену лбом.
- Ой, – тихо зашипела я, потирая больное место, — да что же это такое... Возникает ощущение, что эта книга мстит за себя, мстит за то, что на неё не обращают внимания. Успокойся, дорогая, теперь уж точно я к тебе пришла.
Я вернулась, подняла книгу и сделав пару шагов назад, крикнула в прихожую:
- Если есть разговор, то завтра приходи.
- Но, если это будет завтра, то я что-нибудь забуду, — крикнул ведун и постучал в дверь, - Саш, открой, тебе может угрожать опасность.
- Раз ты такой слабоумный, то возьми и запиши.
- Но, у меня нет с собой ни ручки, ни бумаги.
-А ты что, совсем дурак? У тебя в рукав очень даже современный телефон, в нём есть папка "Заметки" вот туда и внеси свои напоминалки. А ещё есть вариант...
- Ладно, я понял, — пробубнил Платон и оставил дверь в покое, — я приду завтра прямо с самого утра. Саш, как бы ты не бегала, но тебе не убежать от нашего разговора...
- Хорошо, хорошо, иди. - отмахнулась я от него и похромала в свою комнату, рассуждая про себя, — И когда я так сильно удариться успела, что теперь хромаю? Неужели это вредная книга так долбанула меня?
Кое-как переодевшись и добравшись до кровати, я с облегчением села на неё и стала рассматривать ногу. Ни опухлости, ни посинения, никакого повреждения я не заметила и посчитав что это временный дискомфорт, улеглась в постель и взялась за книгу. Заметки и зарисовки заинтересовали меня, и я увлеклась было чтением. Но частое покалывание в ноге начало отвлекать меня от столь интересного занятия, а я упорно старалась читать очень важный для меня фолиант, уверенная в том, что именно он таким образом требует к себе усиленного внимания. Примерно через час этой бессмысленной борьбы боль уже охватила всю ногу и перешла на вторую, а я наконец стала догадываться, что возможно книга была тут совершенно ни причём.
- Да, что за фигня тут целый день твориться? - заворчала я, попыталась встать с кровати и с ужасом обнаружила, что по пояс обездвижена. Мгновенно в голове пронеслось миллионы мыслей, — Я умираю, каменею, или что-то ещё?
Откинув простынь, я потрогала ноги. Те по виду ничем не отличались от здоровых, ни излишней бледности, ни отвердения тканей, в общем, ноги как ноги, ничего необычного. Я потянулась к тумбочке, чтобы достать булавку и проверить их на чувствительность и неожиданно поняла, что не могу даже повернуться. Поясница тоже уже была скована тем же недугом.
- Всё, мне капец... - подумала я и посмотрела на свою одежду, — Трусы новые, ночнушка свежая и тоже не из старья, я её всего пару раз стирала. — почему-то очень спокойно принялась рассуждать я, — Если я умру, то не стыдно будет оказаться в таком виде, вот только... - я потянула простынь на себя, — Если мне действительно конец, то нужно выглядеть красиво. - я аккуратно, прикрыла ноги, живот и натянув простынь на грудь, почувствовала, что онемение побирается и к ней, — Всё, конец мой точно теперь близок, сейчас эта дрянь докатиться до сердца и...
В это мгновение мне показалось, что я задыхаюсь. В последние секунды почему-то подумала, что меня здесь ещё долго никто не найдёт, потому что у меня закрыта дверь и выглядеть я буду довольно-таки уродливо. Мысль о сожалении меня уже не посетила, потому что в тот миг я закрыла глаза и отключилась.
Я не знаю сколько времени прошло, в том ли мире была, или в этом, спала ли я, или была без сознания, но в один прекрасный момент ко мне пришло осознание, что я слышу. Сначала я услышала возле правого уха чьё-то учащённое дыхание, мягкий шелест ткани, затем дыхание послышалось слева, намного ближе чем это было раньше.
- Наверное меня похоронили и теперь моё тело жрут черви, — подумала я и тут же меня передёрнуло, — брр, какая гадость, не могла что-нибудь подумать оптимистичнее, например, что по кровати ходит Янтарь.
- Васька, паразит, ну-ка брысь с кровати. - как будто в ответ на мои домыслы послышался шепот Платона, — Ни дай тебе Бог хоть что-нибудь тут повредить.
Кот в ответ так же тихо мяукнул.
- Оп-па, а котяра-то снова дар человеческой речи потерял, — заметила я, — или срок действия ягодки закончился? Если буду жива, то обязательно проверю.
- Так, зайка, давай, потихонечку вставай. - сквозь шелест ткани услышала я заботливый голос ведуна, — Вот так... вот так... Сейчас мы тебя усадим и прочитаем над тобой заклинание.
Затем он начал тихо, почти беззвучно напевать речитативом какие-то причудливые слова. Они показались мне мелодичными, красивыми, но почему-то очень страшными. От пения ведуна мои волосы начали вставать дыбом.
-О, волосы, — радостно подумала я, потому что почувствовала их шевеление.
А Платон всё пел и пел, его песня начала звучать громче и стала походить на горловое пение чукотских шаманов. От этого я почувствовала как бегают мурашки по моей спине. Мне стало страшно, я открыла глаза и увидела перед своим носом лицо Платона. Он резко отстранился, замолчал и часто-часто заморгал.
- Ну, слава Богу, очнулась, — с облегчением выдохнул он, когда немного успокоился, — теперь действительно всё будет хорошо. Ну, как ты себя чувствуешь, дурёха?
- Почему дурёха? - обиженно спросила я и тут до меня дошло некое несоответствие, — Постой, а как ты сюда попал?
- Дверь пришлось вынести, ты не открывала, — со счастливой улыбкой на губах ответил ведун, — но ты не переживай, я её верну на место прямо с утра.
- Откуда ты узнал, что мне плохо? - снова спросила я.
-А что, у тебя есть варианты? - хмыкнул Платон и хитро посмотрел на меня, — Ладно, долго мучить не буду, признаюсь сразу... Васька примчался и меня к тебе потащил. Лапами так грёб, словно огромная собака. У меня даже сил не хватило сопротивляться. Но, ни это главное... Говорил же тебе вчера, нужно поговорить...
- Уж если чему суждено сбыться, то оно обязательно сбудется, не понимаю, чем бы мне твой разговор помог, — недовольно фыркнула я.
- Тебе может быть и нет, но вот дверь стояла бы на старом месте. - тут же парировал мой собеседник, — Ладно, чёрт с ней, сейчас и это не самое важное... - он вздохнул и внимательно посмотрел мне в глаза, — Скажи-ка, подруга, ты вчера ничему не удивилась?
- Ну ты спросил, — хмыкнула я, — у меня вчера весь день был одним сплошным удивлением. Говори конкретнее, чего тебе надо, — грубо потребовала я.
- Да, собственно, мне от тебя ничего и не нужно. Скорее наоборот, это я хочу тебе кое-что рассказать, вернее попросить... Больше никогда так не делай...
- Что не делай, как? - сердито спросила я.
- Не нужно больше выплёскивать столько энергии. Даже если очень страшно, даже если ситуация будет очень неоднозначна.
- Можно подумать, что я это специально.
-А это самое ужасное. Ты делаешь то, чего даже сама не понимаешь. То, что ты сделала вчера, по-хорошему можно назвать только, одним словом, самопожертвование.
- Ничем я не собиралась жертвовать, — презрительно фыркнула я, — не нужно выдумывать, просто так получилось.
- Да, понял я, понял, не нужно повторять мне дважды, просто я хочу тебе кое-что рассказать. Судя по тому, что с тобой приключилось по приходу домой, ты была в огромной опасности. После того как ты выплеснула свою силу, твоё тело без неё начало каменеть. Это не заговор и не заклятье, это такая особенность ведунов. В общем, я сам ничего не понимаю, но обычно, после такого ведуны не выживают, потому что процесс этот с головы начинается.
- Странно, — задумчиво произнесла я, — а у меня он начался с пальца. Если быть точнее, то с пальца ноги.
-А это ещё страннее, если только... У тебя там никакой раны нет?
- Раны нет, но я когда пошла спать, ушиблась именно этим пальцем. Споткнулась о книгу и...
- Вот оно что, — радостно воскликнул Платон и хлопнул рукой об руку, — я так и знал, что здесь что-то не так! Удар, то есть ушиб, оказался самым слабым местом в твоём организме...
- Ты хочешь сказать, что у остальных слабое место голова, — засмеялась я.
- Да, хватит ржать, — возмутился Платон, неужели ты не понимаешь, что это очень, очень серьёзно. Ну, мать, ты даёшь, чистая случайность спасла тебе жизнь, а у тебя в голове сплошные хиханьки да хаханьки.
-А как я, по-твоему, должна реагировать, если ты уже целую реку слов налил и ничего не объяснил, — сказала я и наигранно зло ухмыльнулась.
-В том, что ты ничего не поняла, не вини меня. Это у тебя голова пустая, — сказал ведун и постучал меня по голове, — Всё очень просто, ты вчера буквально за секунду умудрилась истратить всю свою ведовскую силу, да так, что чуть не погибла, опять же по глупости. Я тебя, вообще-то на поляну не для того привёл. Да, не скрою, нам требовалась помощь, но блин, не до такой же степени. Я думал мы в бой пойдём, а ты нас подстрахуешь сзади. А ты взяла и одним диким воплем замочила врага. Ты знаешь, что наши мужики до сих пор сидят в шоке от увиденного? Теперь ни один нормальный ведун к тебе и близко не подойдёт.
-А оно мне надо, ты об этом подумал? Я только того и хочу, чтобы вы все от меня отстали. Я просто мечтаю о простой человеческой жизни без вас.
- Ну, теперь-то точно все отстанут, потому что ты теперь на долгие годы самая обыкновенная. Теперь тебе снова придётся жить как обычному человеку, всё делать своими руками и стареть, как простые смертные.
- Напугал ежа голой задницей, — фыркнула я, — вот и слава богу... Теперь-то от меня отстанет твой сумасшедший папаша и перестанет безумные идеи моего убийства выдвигать?
-Я сказал все, но не я, — с хитрой улыбкой на лице, сообщил Платон.
- Радость-то какая, — воскликнула я и хлопнула в ладоши, — прямо не знаю как отпраздновать... Слушай, верни на место мою дверь и иди тоже вон.
- Не могу, — всё так же улыбаясь, ответил ведун, — если я уйду, то как ты поступишь с этим? - он как будто из воздуха достал мою книгу.
- Так это ты её принёс, — обрадованно воскликнула я, — а я, если честно подумала, что...
- Нет, это не я принёс. — перебил меня Платон, — Я подумал, что она твоя. Впрочем, это уже не столь важно. Ты лучше мне ответь, как ты с ней собралась управляться?
- Хочу внимательно её изучить, затем перейти на полевые работы. Я собираюсь на твоей поляне лабораторию устроить, так сказать, перейти от теории к практике.
- Угу, это всё очень интересно, — усмехнулся мой собеседник, — но есть одно, но... У тебя теперь нет силы дара, как ты собралась попасть на поляну?
- Вот блин, — всплеснула руками я, — точно! Вот же засада! А простым людям, вообще, можно туда?
- Простым нельзя, но тебя я могу туда перемещать.
- То есть, ты утверждаешь, что ты мне просто жизненно необходим?
- Так и есть, теперь, если хочешь продолжать заниматься этим делом, — он потряс перед моим носом книгу, — ты в моих руках.
- Блин, вот же ты лохушка, Александра, — я принялась ругать себя, — и нужно же было тебе так вляпаться. Вечно ты вступаешь не в дерьмо, так в партию... Ну и что мне теперь делать? Силы нет, занятие, которым очень хотела заняться, похоже теперь зависит от настроения от одного взбалмошного гада.
- Что, сомневаешься во мне? - как будто прочитав мои мысли, спросил меня ведун.
- А ты предлагаешь тебе довериться? - презрительно фыркнула я, — Тебе, самому несерьёзному ведуну.
- Слушай, давай так, — Платон сел перед кроватью на корточки и посмотрел мне в глаза, — я тебе сейчас выложу свои аргументы, а ты уж сама потом решай. Вот смотри... Каким бы я не был охламоном в твоих глазах, на самом деле я хороший и буду помогать тебе во всём. Я никому не расскажу о наших исследованиях, потому что молчание и мне выгодно. А ещё мне выгодны твои исследования, потому что мне больно... - я непонимающе посмотрела на него, — Ведь ты собралась исследовать растения для того, чтобы сделать нам лекарство от ран, сделанных оборотнями, ведь так? Какой дурак откажется от лекарства, облегчающего боль. Этого тебе достаточно?
- Можно подумать, что у меня выбор есть, — подумала я, — аргументируй — не аргументируй, а кроме тебя меня переправить на поляну некому. Если действительно хочу заниматься травами, придётся ему довериться. А вот хочу ли я этого... Сколько ты говоришь по времени я буду восстанавливаться? - с тяжелым вздохом спросила я.
- Ну, я бы восстанавливался лет пятьдесят, а ты... Скажу честно... Кто тебя знает. Ты женщина-загадка, может, быстро восстановишься, может, не восстановишься никогда.
- Обнадёжил, блин, я так рада, — огрызнулась я с досады, но продолжать не стала, сама виновата, — ладно, давай подпишем перемирие. — со вздохом согласилась я, — Я хочу сделать в этом мире хоть что-нибудь хорошее и эта книга и твои травы меня очень заинтересовали. Я буду работать над этим лекарством, это важно... Но у меня есть одно условие, держи подальше от меня своего папашу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ