Началоhttps://dzen.ru/a/Z1WYSH6G9nNOJ4_y
- Просто один раз доверься мне. Я, конечно, вел себя днем, как подонок, - проговорил он через силу. - Сейчас я немного успокоился. Хорошо, что рядом есть Фабьян. Он меня часто сдерживает. Кроме того, у меня есть причины вести себя так. Пойдем, все будет хорошо…
Он вдруг подошел к Эмильетте и взял ее за руку. Девушка почувствовала тепло его ладони. И почему-то захотелось довериться этому мужчине. Она начала искать на себе какое-то магическое влияние. Возможно, сейчас Орельян влияет на нее. Но его не было, она ничего не чувствовала. Точнее, она чувствовала слишком много, ведь ее руку держал герцог, которого она вроде бы ненавидела, но эмоциональное напряжение, сопровождающее ненависть, никак не проявлялось. Напротив, Орельян вызвал бурю совсем других эмоций, не связанных со страхом! Других, странных, неожиданных для девушки…
Они так и вышли в гостиную, держась за руки, и Эмильетта все время чувствовала легкое и неожиданно дразнящее пожатие Орельяна, словно все ее ощущения собрались в их рукопожатии.
Остановившись у выхода из покоев, герцог, не отпуская руки девушки, обернулся к магомехану:
- Хардьен, - тихо произнес Орельян, обращаясь к жуку.
Круглые глаза железного существа были выключены, но мгновенно включились, засияв красным, словно магомехан ждал обращения герцога.
- Хардьен, твоей подопечной, барышне Яретте, сегодня ночью может грозить опасность. Прошу, дружище, защити ее, если это потребуется…
Хруст, включив прожекторы глаз еще ярче, вдруг спросил:
- Проспер?
- Да, - кивнул Орельян. - Ты меня понял.
- Не волнуйся! Все будет хорошо, - заскрипел Хруст. - С ее головы не упадет и волос!
И он внезапно выключил свет глаз, вокруг снова воцарилась полутьма. Итак, Хардьен все слышит и видит даже в выключенном состоянии? Эмильетта была удивлена, потому что не знала о таком свойстве этих созданий.
- Пойдем, Эмильетта. Видишь, Хруст обещает, что все будет хорошо, - успокаивающе сказал Орельян.
Так же, держась за руки, они вышли за дверь и пошли по коридорам поместья на самый высокий этаж, совсем не в ту сторону, где находился кабинет Орельяна.
Эмильетта чувствовала себя непривычно. Шла за руку с ненавистным еще недавно мужчиной по темным коридорами и... не боялась. Возможно, почувствовала, что он действительно искренен и не навредит ей…
Герцог привел ее в уютную небольшую комнатку, которая, похоже, была когда-то детской.
- Эта комната в поместье магически защищена, полностью заблокирована от любой магии, - проговорил мужчина. - Ты сможешь здесь спокойно выспаться, а я приду утром и разбужу тебя.
Он так же держал ее за руку, рассказывая это. Магический ночник, стоявший здесь на столе, автоматически загорелся, когда они вошли, и теперь девушка хорошо видела глаза Орельяна. Они, оказывается, были карие. А ей почему-то казалось днем, что черные. Может быть, потому, что были полны гнева и презрения?
Девушка тоже не спешила отпускать широкую теплую ладонь мужчины, почему-то было уютно сейчас возле него. Странно, она его ненавидела всем сердцем и эта ненависть никуда не делась, потому что этот мужчина спутал все ее планы, сломал все надежды и намерения, заставил действовать сегодня так, как нужно именно ему, не учитывая ее желаний, но вот рука Эмильетты была не согласна с этой ненавистью, нежилась в ладони фиктивного мужа, чувствуя защиту и тепло...
- Спокойной ночи! - взглянул Орельян на девушку, быстро отпустил ее руку и вышел за дверь, словно убегая. Прикрыл за собой дверь, и по периметру косяка пробежала магическая искра, очевидно, запечатывая вход от посторонних.
Возбужденная от пережитых волнений, девушка ходила по комнате, рассматривая и широкую, но не очень большую, кровать, и несколько шкафчиков, столик, стул, небольшое зеркало на стене…
Она в конце концов уселась на кровать, потом легла, не раздеваясь, поверх одеяла. Немного повозилась там, все-таки укрылась. Думала, что не уснет, потому что много разных мыслей в голове наплывали друг на друга широкими волнами и не давали покоя. Однако усталость сказалась, и Эмильетта почувствовала, что ее глаза, наконец, закрываются и она погружается в сон...
Выспалась девушка и вправду хорошо. Как ни странно, только начало светать, а она проснулась сама, еще никто не пришел ее будить. Однако Эмильетта словно чувствовала, что еще не время уезжать. Хоть и говорили все, что уедут очень рано, но сборы в дорогу всегда занимали много времени, и она не думала, что это будет так быстро. Девушка обула ботиночки, разгладила ладонями смятое платье, потому что так и не сняла его перед сном, боялась, и пошла в маленькую ванную комнатку, которая здесь тоже была. Немного привела себя в порядок и потом вернулась в покои, подошла к окну.
Эта часть замка выходила на полностью заброшенный сад, в котором находилась детская площадка. Оборванные качели скрипела на ветру, накрапывал дождь. Детская песочница была засыпана опавшими листьями и каким-то мусором. Маленькая беседка, сделанная в виде детского домика, наверное, когда - то служила и для игр детям, и для отдыха взрослым, наблюдавшим за их играми, но ныне стояла полуразрушенная: несколько досок было выломано из стен, а круглый козырек - дырявый. Видимо, это была детская площадка Орельяна. Да и эта комната, похожая на детскую, возможно, тоже была его комнатой в детстве.
Эмильетта подошла к зеркалу, висевшему над столом, и попыталась закрутить рассыпавшиеся по плечам волосы. Они не держались, а ни одной заколки девушка не захватила. Вчера еще как-то было закручено на затылке, видимо, Данни, расчесывая, использовала магическую расческу, а сейчас, как Эми ни старалась, - не получалось связать волосы в узел. Девушка сокрушенно вздохнула и выдвинула один из ящиков в столе, надеясь найти хоть какую-нибудь заколку или резинку для волос. Конечно, их там не нашлось, однако оказалось кое-что другое - маленький семейный альбом с магическими портретами.
Когда-то такого типа альбом был и в их семье. все сгорело во время пожара, и Эмильетта всегда очень жалела, что у них нет портретов отца и матери.
Девушка осторожно вытащила альбом и развернула его. На первой же магокартинке улыбнулась вельможная чета. Красивая женщина, элегантный мужчина, ребенок на руках у матери. Сейчас взрослый Орельян стал похож на отца: такой же волевой подбородок, такие же широкие брови и прямой нос. А вот глаза у него были от мамы: карие и большие. Маленькому Орельяну на портрете было лет десять. Он капризно поджал губы и скривился, наверное, не хотел сидеть под заклинанием фиксации портрета. Дети вообще не любят делать портреты. Эмильетта вспомнила, как они с сестрой капризничали, когда мама заставляла сидеть неподвижно несколько минут, чтобы маг-портретник смог зафиксировать контуры тел и эмоциональный настрой, чтобы перенести все это потом на специальную бумагу. Сейчас этих людей с портретов, отца и мамы Орельяна уже не было в живых. Остался он один. Девушка вдруг подумала, что герцог тоже сирота, как и они с сестрой. И вырос с детства один. Хотя у него есть Фабьян, который, как поняла девушка, постоянно заботится о нем. Да и дядя родной у герцога есть, в отличие от них. Правда, с дядей там не очень понятно, похоже, они враги. Но почему? Неужели только из-за денег? Неизвестно…
Взгляд девушки привлек большой и очень красивый перстень на руке у отца Орельяна. Наверное, магический. Ей показалось, что она уже где-то видела такой. А от где? У кого? Память не хотела подсказывать...
Эмильетта листала страницы альбома, рассматривала герцогскую семью, зафиксированную на бумаге, и совсем обо всем забыла. За этим занятием и застал ее стук в дверь. Она едва успела запихнуть альбом обратно в ящик, а на пороге уже стоял Орельян. Одетый по-дорожному.
Увидев Эмильетту, он замер на пороге, не в состоянии оторвать от нее глаз. Казалось, увидел незнакомку, а потом вспомнил, что следует поздороваться и проговорил:
- Доброе утро, Эмильетта, как ты спала? Как себя чувствуешь? Все хорошо?
- Да, спасибо, - девушка смутилась под его взглядом, потому что мужчина не отрывал глаз от нее.
Никто уже давно не заботился об Эмильетте, не спрашивал, как она себя чувствует... Это было так странно: получать крохи заботы от этого далекого и совершенно незнакомого для нее мужчины, который еще недавно унижал, кричал, воздействовал магией, а потом вдруг стал совсем на себя непохожим.
- Ты какая-то не такая, - сказал Орельян девушке, подходя ближе. - Совсем не похожа на себя…
- Почему? - испугалась Эмильетта.
Посмотрела на себя в зеркало и увидела себя такую же, как всегда. Немного заспанную, в помятом платье и с распущенными волосами, потому что так и не скрутила их в пучок. Разве что пятна исчезли, да и выспалась она, конечно, отдохнула.
- Эта комната очень уютная. Я хорошо выспалась, хотя и спала мало. Странно, - сказала Эмильетта, взглянув на мужчину. Он стоял уже почти вплотную, вглядываясь в ее лицо.
- Ах, да, - рассеянно проговорил Орельян, словно думал совсем о другом. - Здесь, видимо, еще сохранились остатки заклинания для сохранения и защиты детского сна. Это моя детская. Родители специально повесили здесь магического "ловца снов". Смотри, - он показал на какие-то веревки, висевшие над кроватью. - Он успокаивает, забирает дурные мысли и дурные сны, и ты спишь, как младенец. Организм действительно хорошо отдыхает в течение ночи. Ты очень красивая, - вдруг перескочил мужчина совсем к другому. - Твои волосы ... они сияют…
Он вдруг протянул руку и провел по ее виску ладонью, как будто погладил, медленно заправил прядь за ухо Эмильетте. И неохотно отвел руку. Пальцы мужчины обожгли девушке кожу, она покраснела, не знала, что и сказать... но почему-то хотелось еще такого легкого и нежного прикосновения…
Ох, неужели это ее мысли? Неужели ей, Эмильете, только что захотелось ласки этого мужчины? Чтобы он просто погладил ее по голове, обнял, был добрым, сострадательным, защищал ее?
Девушка сердито отогнала эти глупые мысли от себя и спросила обеспокоенно:
- Как.., - ох, и голос ей изменял, не слушался, захрипел, потому что Орельян стоял слишком близко! Она прокашлялась. - Как там Яретта? Я волновалась…
Орельян засмеялся и, наконец, отошел от Эмильетты. Стало немножко легче и не так жарко. Она уже чувствовала, что снова начинает покрываться пятнами, потому что это странное прикосновение Орельяна вогнало ее в ступор. Герцог пошел к выходу, позвав и ее.
- Пойдем, тебе и сестре надо позавтракать, потому что через полчаса мы отправимся в путь. Я провожу тебя в твою комнату и все расскажу, - они оба вышли за дверь и пошли по коридору. - Ты не поверишь, но произошла очень забавная и, в определенной степени, неприятная ситуация. Хруст Проспера... э-э-э ... немножко, как бы это правильно сказать, проучил.., - Орельян снова засмеялся. - Надеюсь, Проспер не обиделся и еще посетит меня когда-нибудь. Он мне нужен. По крайней мере, мы остались при прощании друзьями. Не бойся, он уже уехал домой. Еще вчера поздно вечером. Можешь не думать о нем, ведь знаю, что ты волнуешься…
После этих слов Эмильетта и впрямь стала чувствовать себя свободнее, она не хотела видеть Проспера даже случайно, он был ей ужасно отвратителен.
А Орельян тем временем рассказал забавную историю, которая порадовала Эмильетту хоть немного, потому что этой ночью Проспер получил по заслугам. Оказывается, мерзавец все-таки пришел в ее комнату, расспросив управительницу, где находятся покои фиктивной жены Орельяна. А вот то, что было дальше, Эмильетту тоже рассмешило…
- Проспер всегда был подонком, - быстро рассказывал Орельян, идя рядом с Эмильеттой по коридору. Иногда бросал на нее странные, немного удивленные взгляды. Она тогда чувствовала себя как-то неуютно. Но эта неуютность была приятной, ибо во взгляде мужчины чувствовалось восхищение. - Его любят женщины, он богат, успешен. Мы начали дружить с ним, если это можно так назвать, года два назад. Ну, - Орельян сделал паузу, - так было нужно. Может, я когда-нибудь расскажу тебе об этом. Зачем мне эта дружба. Но не здесь и не сейчас.
Герцог огляделся вокруг, как будто знал, что его может кто-то подслушивать, и Эмильетта удивилась: неужели Орельян действительно этого боится, даже в собственном имении?
- Проспер - мужчина, который может получить что угодно и кого угодно по своей прихоти. Он привык к тому, что женщины падают ему в объятия, и убежден, что каждая женщина, даже если она говорит "нет", на самом деле хочет сказать "да", просто набивает себе цену. А особенно, если это молодая и красивая девушка…
Орельян снова бросил взгляд на Эмильетту.
- Вчера он все-таки прокрался в ваши с Яреттой покои. Расспросил у слуг, где ты находишься. Тайно от меня, ведь я сказал тебя не трогать. Но я знал, что он пошел туда. Говорил тебе вчера, что я слышу ночью все в этом здании.
Эмильетта представила, как подонок беспрепятственно идет по этим же коридорам к ее покоям, решив воспользоваться ситуацией. Видимо, и не думает, что это противно и подло, что он хочет соблазнить жену своего друга, пусть и фиктивную ... в воображении, наверное, уже видел, как оказывается у ее кровати, как она будет беззащитно смотреть на него, возможно, будет пытаться сопротивляться, но потом поддастся его магическому влиянию... Эмильетту передернуло от отвращения. Орельян же продолжил дальше:
- Мы с Хрустом связаны магически. Это долгая история, как так случилось. Он непростой магомехан, ты уже, наверное, заметила. И я могу видеть его глазами, если он позволяет. Это бывает редко. Он очень, как бы это сказать, непредсказуемый и замкнутый тип. По крайней мере, стал таким сейчас. Итак, я и слышал, и видел. Дверь медленно приоткрылась, и Проспер проскользнул внутрь. Тишину ночного покоя нарушил лишь легкий скрип двери. Он почему-то сразу повернул направо, к двери Яретты, и приоткрыл их, тихо вошел…
- Ох, - приложила Эмильетта ладонь к устам, - она, наверное, испугалась? Ведь слышала все, что там происходило? Ее разбудил этот мерзавец?
- Нет, не разбудил, - успокоил девушку Орельян. - Все было по-другому. Свет луны падал из окна как раз на кровать, где спала Яретта, поэтому я хорошо видел глазами Хардьена. Твоя сестра спала, повернувшись к стене, поэтому лица подонок не увидел. "Вот ты где, моя маленькая курочка, - прошептал он, подходя к кровати девушки и улыбаясь. - Ты даже не знаешь, что скоро будешь принадлежать мне. Орельян дурак, если отказывается от такой красавицы”. И он начал снимать с себя одежду…
Эмильетта остановилась. Покраснела и испуганно взглянула на Орельяна. Он тоже встал рядом, взял ее за руку, словно успокаивая, а потом повел медленно по коридору. Да, как и прошлой ночью. За руку.
- Не бойся, Эмильетта, я же сказал, что все закончилось хорошо. Подонок разделся, но это, как оказалось, было частью плана Хардьена! Он ждал, когда Проспер останется без одежды!
И Орельян рассказал, как все было.
Проспер бросил свою одежду на пол. Его руки уже тянулись к спящей Яретте, когда Хруст, наблюдавший молча за ним на пороге комнаты, "ожил", активизировался и двумя длинными руками схватил мужчину за плечи, оттащил от кровати и впечатал его в стену. Железное, сияющее металлом тело майского жука блестело в сиянии луны, а глаза-прожекторы осветили испуганного обнаженного Проспера.
Магомехан имел мощные конечности, оплетенные магическими цепями, которые зловеще светились в темноте. Его движения были мягкими и максимально точными. Удар о стену был не очень сильным, но оба, и магомехан, и мужчина, замерли, взглянув на кровать: не проснулась ли девушка. Хруст не хотел ее напугать, а Проспер не хотел, чтобы она видела его в таком, по сути, беспомощном состоянии. В комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать лишь тихие механические трескучие звуки, которые иногда издавал механизм майского жука и тяжелое дыхание Проспера. Но девушка спала крепко. Не проснулась.
Проспер, обеспокоенный нападением майского жука, сделал попытку выдернуться из железных рук, но все напрасно, металлические пальцы держали крепко, и уверенность Проспера быстро исчезала, уступая место панике. Блестящие цепи от рук Хардьена потянулись к ногам Проспера тонкими змеями и принялись обвивать его ноги. Вскоре он почувствовал, что его тело и ноги больше не слушаются.
- Прочь от меня, железный монстр! Почему ты здесь? Я думал, Орельян давно тебя уничтожил! - едва выдохнул Проспер, пытаясь это выкрикнуть громко, но получилось шепотом.
- О, да, ты умеешь кричать, когда чувствуешь себя сильным, когда унижаешь других! Я знаю это, Проспер! Я все помню! Когда-то мы с тобой уже имели разговор об унижении и спеси! Уже тогда ты был мерзавцем! Но, вижу, с годами твой характер стал еще похабнее! - проговорил Хруст, угрожающе сверкнув своими механическими глазами. - Но сегодня ты получишь урок, который запомнишь надолго. Не пытайся больше посягать на честь тех, кто тебе не принадлежит! Эта девушка моя подопечная! Никто не тронет ее!
Проспер пытался ответить, но не мог произнести ни звука. Его голос словно исчез - губы двигались, но слова не выходили. Он запаниковал еще больше, пытаясь выжать хоть слово, но безуспешно. Слова как будто застряли в горле, очевидно, это было влияние магии магомехана. Мужчина попытался сам противиться своей магией, сбросить хотя бы цепи с ног, но был не столь искусным магом, как его теперешний враг.
Цепи на ногах внезапно затянулись еще сильнее. Он попытался снова заговорить, но во рту пересохло, а губы перестали подчиняться. Хруст отвел одну руку-клешню от Проспера, Она начала светиться мягким зеленым светом. Магия снова пронеслась через тело Проспера, заставляя его молчать.
- А сейчас я тебе покажу, что значит быть униженным, - прошептал-проскрипел Хруст.
Вдруг Проспер почувствовал, как что-то жидкое течет по его плечам. Сначала он не понял, что происходит, пока не почувствовал холодную и густую жидкость, растекавшуюся по его груди и спине. Это был клей из магических резервуаров майского жука - липкий, густой, как патока.
Проспер забился в конвульсиях, пытаясь вырваться от магомехана, стряхнуть с себя липкую жидкость, но это лишь усугубило ситуацию. Клей быстро распространялся по его телу, очевидно, под влиянием магии майского жука.
Но это было только начало!
Ведь Хруст, оскалив свои железные зубы так, что, казалось, улыбка деформировала его железное лицо-цилиндр, одним резким движением схватил одну из подушек, лежавших на кровати рядом с Яреттой, и разорвал ее. Огромное облако перьев разлетелось по комнате, словно рыхлые белые снежинки. Они, словно по приказу майского жука, устремились на тело Проспера, которое было покрыто клеем. Перья прилипли к нему, осыпая каждый сантиметр тела.
Теперь Проспер стоял, похожий на гигантскую, смешную птицу: его тело было покрыто густым слоем перьев.
- Вот теперь ты настоящий! Павлин в перьях! Или лучше - петух! Скажи спасибо, что я не приделал тебе хвост! А мог бы! - шепнул Хруст, прислонившись к уху Проспера. - Кажется, ты всегда хотел быть выдающимся и видным. Ну, что ж, теперь ты выдающийся и видный петух. Искал курочек-то и беги к ним!
И Хруст, подняв Проспера своими клешнями над полом, вынес и выставил его за дверь покоев, захлопнув за спиной Проспера дверь…
- Он прибежал ко мне в спальню весь в перьях и клее! - рассмеялся Орельян. - Орал о полиции и суде! Занял ванну аж на час, пока отмылся. Потом одолжил у меня одежду и уехал прочь. Сказал, чтобы я уничтожил майского жука, потому что этот магомехан опасен для людей. Но поскольку хотел соблазнить мою,- тут Орельян взглянул на Эмильетту как-то по-особенному, - мою жену, хоть и... гм... фиктивную, то знал, что сам виноват. Я сделал вид, что недоволен его поступком только немного, потому что не хочу пока враждовать с Проспером. Короче говоря, Проспер уехал, ты и Яретта выспались, а Хруст молодец! - закончил рассказывать герцог.
Они как раз подошли к покоям девушек, и Орельян проговорил, все еще не отпуская руки девушки:
- Я рад, что все закончилось хорошо. И ... через полчаса нас ждет карета. Позавтракайте с сестрой и будьте готовы, служанки вас позовут. Я ... Эмильетта, я хочу сказать тебе одну вещь, - он замялся, но продолжил, отводя взгляд. - Запомни: очень часто все, что происходит с нами, не совсем такое, каким кажется…
Поцеловал девушке руку и пошел прочь по коридору.
Эмильетта смотрела вслед, сжимая свои пальцы, которых коснулись горячие губы Орельяна, и думала, что последней фразы она совсем не поняла... пожала плечами и вошла в покои, где уже ее ждала сестра...
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/aBZKhwq7tArJQPXK