Это утро ничем не отличалось от сотни других в жизни Лиры Векслер. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, создавая на стене спальни причудливую игру света и тени. Вставать не хотелось - шелковые простыни обнимали тело с той заботливой нежностью, которой так не хватало с момента развода.
- Мам! Ты обещала блинчики! - звонкий голос Розы ворвался в комнату вместе с маленьким ураганом в пижаме с единорогами.
Лира улыбнулась и потянулась к дочери. Семилетняя девочка забралась на кровать и устроилась рядом, щекоча маму непослушными кудряшками.
- И правда обещала, - согласилась Лира, вдыхая запах детского шампуня. - Это было вчера или позавчера?
- Вчера! - категорично заявила Роза, подпрыгивая на кровати. - Но я не злюсь. Ты же много работаешь.
«Работаю», - мысленно согласилась Лира, разглядывая маленькое лицо с россыпью веснушек.
Память услужливо подсказала: вчера они смотрели мультфильм о говорящих животных, ели попкорн, и Роза уснула у нее на коленях. Обычный вечер после тяжелого понедельника.
За завтраком Роза рассказывала о школьном проекте. Слова лились беспрерывным потоком, пока она намазывала блинчик клубничным джемом.
- Мам, ты вообще слушаешь? - девочка нахмурилась, заметив отсутствующий взгляд матери.
Лира моргнула. На мгновение ей показалось, что напротив сидит не семилетняя девочка, а подросток. Тонкая шея, подкрашенные ресницы, легкая подводка на веках... Она тряхнула головой - наваждение исчезло.
- Конечно, слушаю. Проект по робототехнике, правильно?
Откуда-то прилетело воспоминание о том, как она помогала дочери с макетом роботизированного кота. Было ли это на прошлой неделе? В прошлом месяце?
- По биологии, мам, - хихикнула Роза. - У меня робототехника по средам.
Лира кивнула, пряча замешательство за чашкой кофе. Странно, что не помнит школьное расписание. Обычно она отслеживала все до мелочей.
Утренний ритуал не менялся годами. Роза с рюкзаком за плечами, прыгающая через трещины на тротуаре. Лира, следующая за ней до остановки и... Стоп. Разве все эти годы водитель школьного автобуса бросал на нее странные взгляды?
Сегодня он смотрел косо и нервно. Лира помахала отъезжающему автобусу.
- Та же история которое утро, - вздохнул проходящий мимо сосед. - Зачем вы машете? Ваша дочь уже полгода не может ездить на автобусе.
Лира хотела возразить, но слова застряли в горле. Автобус уже скрылся за поворотом, унося ее Розу. Она же видела, как дочь забралась внутрь, помахала из окна...
Нелепая мысль промелькнула и растворилась. Конечно, сосед просто плохо видит. Или шутит так странно. Как его зовут? Элвис? Кажется, он тоже работал в «ОнейроСети». Странно, что они не общаются.
В офисе царила атмосфера идеальной продуктивности. Безупречно выглядящие коллеги с прекрасной осанкой и гладкими движениями. Всегда улыбаются - даже в понедельник, даже при дедлайнах, даже когда сервер накрывается в пятницу вечером.
- Доброе утро, Лира! - пропел хор голосов, когда она вошла в опен-спейс. - Как твое настроение сегодня?
- Прекрасно, - автоматически ответила она.
Алекс из соседнего отдела подошел с двумя стаканчиками кофе.
- Специально для тебя! Двойной эспрессо, чтобы день был продуктивным!
Его энтузиазм искрил, как дешевая новогодняя гирлянда. Но разве он не всегда был таким - чересчур дружелюбным, неутомимо позитивным?
- Спасибо, Алекс, ты насто...
Договорить она не успела. Алекс неловко повернулся и пролил кофе на ее белую блузку. Горячая жидкость обожгла кожу, но странным образом боль быстро угасла.
Самым удивительным была реакция коллеги. Алекс застыл на пару секунд, будто компьютер, обрабатывающий неожиданную ошибку. Его лицо буквально «зависло» - улыбка все еще на месте, но глаза... безжизненные, словно у куклы чревовещателя.
Через мгновение он снова «ожил».
- О боже, Лира! Я такой неуклюжий! - воскликнул он с таким преувеличенным ужасом, что это звучало комично. - Давай я все исправлю! У меня есть пятновыводитель, сейчас принесу! Это будет потрясающая возможность продемонстрировать командный дух и взаимопомощь!
Что за странная формулировка?
Когда Алекс вернулся с пятновыводителем, его взгляд был абсолютно безмятежным, словно произошедшее инцидент уже стерся из его памяти.
- Как проходит неделя? - спросил доктор Райнер, наблюдая за Лирой, занимающей кресло напротив.
Еженедельные сеансы стали частью ее жизни. Официально - чтобы «справиться с последствиями развода». Хотя развод прошел на удивление гладко, без скандалов и судебных тяжб.
- Все прекрасно, - она невольно отметила, что снова использует это слово. Прекрасно.
- Роза... она... - Лира запнулась, пытаясь сформулировать смутное беспокойство. - Иногда мне кажется, что она взрослеет слишком быстро.
Райнер склонил голову, выражая заинтересованность. Таким безупречным движением, что оно казалось отрепетированным.
- Все дети растут быстро, Лира. Это естественно, что мать хочет удержать драгоценные моменты. Ты ведь счастлива, правда?
Последний вопрос прозвучал с легким нажимом.
- Конечно, - ответила женщина, не понимая, почему горло сжимается. - Почему я должна быть несчастной?
Райнер улыбнулся - той самой отточенной улыбкой из учебника «Как понравиться всем вокруг и завести много друзей». Лира бы добавила мелким шрифтом на обложку «Вас или побьют, или вы станете конченным манипулятором».
- Именно. У тебя есть Роза, прекрасная работа, коллеги, которые тебя ценят. Ты чувствуешь себя виноватой, что счастлива после развода?
Странный вопрос, словно заранее предполагающий ее вину. В глубине души Лира почувствовала, что боится этого человека. Страх иррациональный, необъяснимый.
- Нет, я... думаю, что заслуживаю счастья.
- Вот именно, - Райнер сделал пометку в планшете. - Каждый человек заслуживает идеальной жизни. А твоя жизнь идеальна, не так ли?
Ночью пришел кошмар. Лира стояла посреди огромного цифрового пространства. Тысячи прозрачных силуэтов, связанных энергетической пуповиной с огромным кристаллическим ульем. Осыпая их искрами-пикселями с крыльев, скользила по строкам кода золотая бабочка.
Лира проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем и ощущением удушья. Но к утру детали сна растворились, осталось только смутное беспокойство и слово «улей», прилипшее к сознанию.
В среду утром маленькая Роза капризничала, не желая надевать форму для музыкальной школы.
- Ненавижу эту юбку, она колючая! - протестовала девочка, пока Лира расчесывала ее тугие кудри.
Что-то не складывалось в памяти. Вчера она помогала дочери с домашним заданием по геометрии. Для семилетки геометрия слишком сложна... Но нет, все правильно - Роза всегда опережала сверстников в математике.
- У тебя репетиция с оркестром, - напомнила Лира, пытаясь собрать разрозненные фрагменты расписания дочери. - Разве сегодня не среда?
- Конечно, среда, - Роза закатила глаза, как умеют только дети. - По средам у меня скрипка, а оркестр - по субботам.
Лира замерла с расческой в руке. Что-то подсказывало: в прошлую субботу они ходили в парк. Не было никакого оркестра. Но воспоминание тут же скорректировалось: конечно, сначала оркестр, потом - парк.
В офисе Лира случайно порезала палец бумагой. Яркая вспышка боли заставила ее вздрогнуть и прикусить губу. Опен-спейс не изменился: коллеги смеялись, обсуждали проекты, печатали с энтузиазмом бодибилдеров на соревнованиях. Зато внутри поднялось цунами тревоги. Она кричала: «Беги! Беги! Беги, если хочешь жить!»
Лира уставилась на крошечную каплю крови.
«Может, стоит почистить систему кондиционирования? Возможно, недостаток кислорода вызывает галлюцинации, - подумала она, тут же замаскировав опасную мысль рационализацией. - Нужно проверить, все ли в порядке дома. Если что-то не так, как я буду радоваться жизни?»
Эта мысль казалась правильной и безопасной. Конечно, она просто хочет убедиться, что ее мир идеален. Разве есть в этом что-то подозрительное?
Когда она подошла к дому, то увидела Розу, играющую с геранью у подъезда. Совершенное безумие - держать живые цветы в городе. Столько возни, а радости - на полторы недели, пока не облетят лепестки. Пластиковые требуют гораздо меньше ухода.
Роза выглядела точно как в день смерти - подростком с тонкими запястьями и первой, неумелой косметикой на лице.
«В день смерти? О чем я думаю?» - Лира прижала ладонь ко лбу.
- Мама, ты в порядке? - Роза подбежала к ней, снова став семилетней девочкой с косичками.
- Да, милая, - Лира обняла дочь, чувствуя, как колотится сердце. - Просто очень рада тебя видеть.
На герань села бабочка, сверкая золотыми крыльями. В этот момент Лира испытала острое, необъяснимое желание: проснуться.
Но уже в следующую секунду она улыбалась, слушая болтовню дочери, сжимая маленькую ладошку, и мысль о пробуждении казалась нелепой и далекой. Зачем просыпаться от самого прекрасного сна?