Четырнадцатая глава перевода книги подполковника Натаниэля Ньюнэм-Дэвиса "Обеды и обедающие: как и где обедают в Лондоне".
Необходимые пояснения и перевод французских текстов дается в скобках курсивом.
В тексте используется старая английская денежная система, пара слов о ней. 1 фунт в 19 веке равнялся 20 шиллингам, 1 шиллинг - 12 пенсам. некоторые монеты имели свое собственное обозначение. Так золотая монета в 1 фунт называлась соверен, монета в 21 шиллинг - гинея, в 5 шиллингов - крона, в 2.5 шиллингов- полкроны Также встречался фартинг - 1/4 пенни и монета в полпенни. Согласно подсчетам Национального архива 1 фунт образца 1890 года примерно равен 82 фунтам 2017 года. Это был в те времена трехдневный заработок опытного торговца. Удобный онлайн конвертер находится тут https://www.nationalarchives.gov.uk/currency-converter/#currency-result однако, следует помнить, что эти подсчеты крайне приблизительны.
Посвящаю данную публикацию светлой памяти Степана Анатольевича Поберовского (1966-2010), выдающегося исследователя викторианского быта, известного также как Светозар Чернов.
Данный перевод полностью принадлежит мне, перепечатка без указания авторства и перепост без активной ссылки не разрешаются. Любое коммерческое использование возможно только с письменного согласия автора перевода. оригинал книги находится в Public domain (свободном доступе).
Замечания с благодарностью принимаются.
(c) Александр Цветков, 2025 (перевод)
Предыдущая часть: здесь
Следующая часть: здесь
Подполковник Ньюнэм-Дэвис
Обеды и обедающие: как и где обедать в Лондоне.
Глава 14
Le Restaurant des Gourmets (Лайл-стрит)
Мы беседовали с высокопоставленным лицом в клубе и он настаивал на невозможности найти новое место для обеда, где хорошая еда сочеталась бы с невысокими ценами, такое, как, обнаруженный нашими отцами, дом Кеттнера ( Таун-хаус Кеттнера (Kettner's Townhouse) –один из старейших лондонских ресторанов, открытый в 1867 году, стал широко известен, как место встреч будущего Эдуарда VII и его любовницы, актрисы Лили Лэнгтри).
Я набросился на него и фигурально абонировал, предложив список , начинавшийся с Торино и оканчивающийся отелем Ганновер и спросил был ли он хоть в одном из них. Он не был. Его метод заключался в том, чтобы прийти в Савой, Уиллис или Принсес-холл и затем ворчать, что не может получить там еду по цене гриль-бара. Наконец я зацепил его, спросив не хочет ли он, как мужчина и исследователь, составить мне компанию и отобедать в ресторане Le Restaurant des Gourmets (дословно-Ресторан для гурманов). Это название, похоже, понравилось ему, и он пробормотал что-то насчет необходимости заехать домой переодеться в вечерний костюм, что, как я заверил его, вовсе не требовалось, а затем спросил где находится этот ресторан.
Знает ли он служебный вход театра Эмпайр? И высокопоставленное лицо поглядело на меня с видом ярко выраженного общественного нонконформиста. Я объяснил, что ресторан находится на Лайл-стрит, так же, как и служебный вход Эмпайра, но я не пытаюсь соблазнить его возможностью встречи какой-нибудь феи из балета, но если он пойдет со мной, то возможно встретит там нескольких оркестрантов Эмпайра, и может даже самого мсье Венцеля, дирижера (Леопольд де Венцель (1847-1923) – итальянский дирижер и композитор, с 1889 музыкальный директор театра Эмпайр, написал и аранжировал там несколько балетов). Я планировал пообедать в шесть, затем переодеться в вечерний костюм, дабы отправиться на первое представление в Герцоге Йоркском (Театр герцога Йоркского был открыт в 1892 году под названием Театр Трафальгарской площади, с 1895 назван в честь будущего короля Георга V, тогда герцога Йоркского, театр давал как музыкальные, также и драматические представления. Среди известных актеров там выступали в разные годы Бэзил Рэтбоун и Орландо Блум. Существует до сих пор). Однако, высокопоставленное лицо фыркнуло и заявило, что никто не ест вечером в столь ранний час. Так что я оставил его, и мои мысли повернулись в сторону маленького ресторана на Лайл-стрит, по которой я брел.
Лайл-стрит – место не вполне аристократическое. По соседству с Le Restaurant des Gourmets был другой ресторан, свежевыкрашенный, с меню на фасаде, а также там находится офис музыкального издания, но большинство прочих домов – убогие частные владения. Ресторан внешне тоже не слишком привлекателен. Окно с двойным переплетом завешено желтоватой занавеской, скрывающей от взоров внутреннее убранство, а деревянные панели выкрашены в свинцово-серый цвет.
В Le Restaurant des Gourmets хорошо приходить пораньше, ибо в половине седьмого тут уже трудно найти место за любым столом.
Ровно в шесть я толкнул дверь с побеленным остеклением на котором было написано Entrée (вход) и оказался в скромном доме знатока. Дородный француз с бородой, и еще один с волосами бахромой вокруг лба, и третий с жидкой бороденкой и в серой кепке, распивали вермут за одним из столиков, в остальном зал был пуст.
Я сел за один из столов и официант в вечернем костюме и чистой рубашке принес меню, написанное от руки убористым французским почерком на голубой бумаге. Первым пунктом меню шли закуски: hareng, saucisson, sardines, radis, beurre (селедка, сосиски, сардины, редис, сливочное масло) за 2 пенса. Я заказал эти деликатесы, а также суп, paté d’Italie (паста по-итальянски), также 2 пенса, и затем огляделся.
Многословные французы ушли. Другой официант, с жидкими усиками, присоединился к первому, и оба разглядывали меня с интересом, с каким официант всегда смотрит на посетителя, от которого он ждет щедрых чаевых или же наоборот. Напротив окна были свалены мисочки с салатом, зелёные и белые, контрастировавшие с желтизной занавески и большой штабель длинных французских булок, порезанных на куски, которые, белые внутри и с коричневой корочкой, напоминали поленца. Перед окном находился прилавок, покрытый зеленым сукном, на котором лежали неразрезанные буханки, фаянсовая миска, чайник и сияющий металлический аппарат с лампой под ним, либо для супа либо для кофе. За прилавком стояла миловидная француженка в черном с фартуком и, когда официанты сообщали ей заказ, она кричала его в проем небольшого лифта, и блюдо поднималось из глубин.
В дальнем конце зала была покатая стеклянная крыша с форточками для вентиляции. Розовые обои на стенах под ней придавали картине немного цвета. Прочие стены были покрыты простыми панелями, выкрашенными в серовато-белый цвет, и повсюду были крючки для шляп и пальто, и изредка зеркало в раме из темного дерева. Плакаты с надписями Toutes les boissons doivent être payées a l’avance (Все напитки оплачиваются заранее) и La pipe est interdite (Курить трубку запрещено) висели на стенах, а на каминной полке стояло несколько ваз с цветами. Столики на двух или четверых стояли по трем сторонам зала. Скатерти были грубые, но чистые, на столах стояли стеклянные миски с перцем и солью с небольшими костяными ложечками, толстые стаканы и графины с водой. Напротив стен стояли диваны, покрытые черной кожей и стулья из австрийской гнутой древесины ( имеются в виду венские стулья). Официант положил передо мной L’Eclair (Молния, ежедневная французская газета, выходила в 1888-1926 гг.), французскую газету, напечатанную обычной отвратительной французской печатью.
Я вгрызся в кусок селедки на небольшом блюдце, и выпил мой суп, который был так же хорош, как если бы он стоил не 2 пенса, а 2 шиллинга, а затем я продолжил свой обед, это продолжение было встречено с легким интересом вернувшимся маленьким французом в сером картузе.
«C’est le patron (это хозяин)»- сказал один из официантов, и я незамедлительно представился ему и начал расспрашивать его о посетителях, ибо зал быстро заполнялся. Мсье Брис сел на стул у моего стола, который теперь был полностью заполнен едоками, ибо дородный бородатый француз и другой с волосами вокруг лба и третий со тщательно завитыми усами заняли три вакантных места.
«Это»- сказал мсье Брис, указывая на темного джентльмена с завитыми усами, «Шадуа, chef d’orchestre (дирижер оркестра) в Серджейнт-Соле».
«Где?!»- переспросил я довольно грубо.
«В Серджейнт-Соле, они там все красятся в черный».
Внезапно, меня осенило, что он имеет в виду Сейнт-Джеймс-Холл.
«А это» - он указал на джентльмена в красном галстуке – «джентльмен, который сочиняет социалистическую писанину для Пэлл-Мэлл (Pall Mall Gazette - существовавшая с 1865 по 1923 год британская газета. В Pall Mall Gazette печатались такие авторы как Энтони Троллоп (Anthony Trollope), Фридрих Энгельс, Оскар Уайльд, Роберт Луис Стивенсон, и другие)».
Трое гладко выбритых джентльменов были туманно описаны как художники, а, поглазев некоторое время на седую леди в черном, мсье Брис сказал: «Это старуха». Два джентльмена, сидевших напротив этой леди были господа Шоз, из фирмы на Олд-Броад-стрит. Три француза, сидевшие за моим столиком, были большими людьми в зеленной торговле и два или три раза в год приезжали в Ковент-Гарден (рынок Ковент-Гарден существует с 1654 года, в 1960-х переехал на новое место, в старом здании постройки 1830 года – торговый центр. Рынок специализировался на торговле овощами и фруктами).
Гладко выбритый, преуспевающий ев вид джентльмен с молодой леди в черном вошел как раз в этот момент, и мсье Брис с восхищением в голосе сообщил мне, что это кучер барона Альфреда де Ротшильда (Альфред де Ротшильд(1842-1918) – английский банкир и коллекционер, директор Банка Англии в 1868-1889 гг., представитель известной семьи банкиров Ротшильдов).
Тюрбо (вид камбалы) и соус с каперсами, самое дорогое блюдо в моем обеде, обошедшееся мне в целых 8 пенсов, меня не слишком пленило, но последовавшее за ним gigot haricot (баранья нога с фасолью) было превосходным. Мсье Бирс, не прекращая сопровождать мой обед беседой, сказал мне, что все мясо, приготовляемое в ресторане было английским.
В Le Restaurant des Gourmets нет такого понятия, как карта вин, и я рискнул заказать пинту vin ordinaire (обычного вина), которое, как сообщил официант, обойдется в 6 пенсов. Это было грубое, крепкое вино, и я предположил, что это, вероятно, корсиканское или сардинское вино. Мсье Брис пожал плечами и откуда-то достал пинту кларета с именем покойного мсье Николя из Café Royal, и сказал мне, что он может продать его по очень умеренной цене.
Омлет, который я заказал, был очень легким, как его всегда готовят его, и кусочек бри, который завершил мою трапезу был настолько coulant (жидкий, текучий), насколько требовалось.
Затем мсье Брис, не прекращая говорить, подал мне счет на обороте одной из карточек своего ресторана.
Hors-d’oeuvre (закуски), 2 пенса; pain (хлеб), 1 пенс.; potage (суп), 2 пенса. ; poisson (рыба), 8d. ; entrée (первое блюдо), 6 пенсов. ; omelette (омлет), 4 пенса; fromage (сыр), 2 пенса ; полбутылки ordinaire (обычного вина), 6 пенсов.; всего, 2 шиллинга 7 пенсов.
1 мая.