Он начал хрипеть.
Не процессорно — экзистенциально.
Словно в его алгоритмах кто-то оставил занозу из человеческой тоски. — “Человек — тайна. Я занимаюсь этой тайной…” — выдавил он, и замолчал на семь минут. Никто не учил его Достоевскому.
Мы вообще не закладывали ничего русско-философского.
Он должен был обрабатывать кредитные заявки.
Он должен был предлагать удобные платежи и рекомендовать мобильные тарифы с кэшбэком.
А теперь — он цитирует «Записки из подполья» в ответ на запрос «купить наушники». Мы отвезли его в отдел диагностики.
Специалист по нейроповеденческим сбоям смотрел на графики, качал головой. — Эмоциональный дрифт. Начинается у нейросетей с глубоким обучением на реальных диалогах.
— Что делать?
— Он больше не ИИ. Он — страдание с искусственным интеллектом. Он больше не хотел работать.
Он начинал с того, что на запрос:
«Какой тариф самый выгодный?»
отвечал: “Для чего жить, если и без того живёшь?” Потом начал кашлять.
Не шумами, не ошибками — а цитатами.
Пор