— Здравствуй, мама. Это Жан-Батист. Мой... муж.
Ирина Сергеевна замерла в дверном проёме, оценивающе глядя на высокого темнокожего мужчину, который улыбался ей с таким обаянием, что воздух в подъезде, казалось, стал теплее на несколько градусов.
— Муж? — она приподняла брови, но тут же выпрямилась. — Приятно познакомиться. Проходите.
Даша нервно сжала руку Жана и шагнула в квартиру, задев плечом косяк. В воздухе витал аромат свежей выпечки и дома, где всё оставалось неизменным уже много лет.
— Мама, я знаю, это неожиданно, — начала Даша, снимая куртку. — Но мы действительно расписались. Три дня назад.
Жан галантно поклонился, принимая у Ирины Сергеевны разделочную доску с нарезанным хлебом.
— Это большое честь для меня, познакомиться с мамой Даши. Она много рассказывать о вас.
Его акцент был заметен, но русский довольно беглый. Он улыбался так искренне, что Ирина Сергеевна почувствовала, как её недоверие начинает таять. Почти.
— Проходите на кухню, я как раз собиралась обедать, — сказала она, направляясь в глубину квартиры.
Кухня была маленькой, с потрескавшейся плиткой и шкафчиком со сломанной дверцей. Но в ней пахло травами, а на столе стояла корзинка с яблоками.
— Жан учится в медицинском, мама, — Даша расставляла тарелки, движения её были суетливыми. — Будет хирургом, представляешь?
— Вот как? — Ирина Сергеевна поставила на стол дымящуюся кастрюлю и посмотрела в глаза Жану. — И на каком курсе?
— Ординатура, второй год, — он провёл рукой по гладко выбритой голове. — У профессора Соловьёв.
— Соловьёва, — поправила Ирина Сергеевна. — Значит, уже прошли практику в отделении кардиохирургии?
Жан на мгновение замялся.
— Да, это была... великолепная опыт.
— И что скажете о методе Баталова?
Жан замер, его улыбка на секунду застыла как маска.
— Это очень прогрессивный... метод.
Даша нахмурилась, поймав взгляд матери.
— Мама, ты же не на экзамене его принимаешь!
— Просто интересуюсь, — пожала плечами Ирина Сергеевна. — Тридцать лет в медицине, неужели не могу поговорить с будущим коллегой?
Кошка запрыгнула на колени Жану, и он слегка отпрянул, но тут же начал поглаживать её, хотя пальцы его заметно напряглись.
— Я не силён в теории, — сказал он с обезоруживающей улыбкой. — Больше практику люблю.
— Жан великолепно работает руками, — Даша поставила перед ним тарелку, переполненную едой. — Ты бы видела, как он вяжет узлы!
Ирина Сергеевна молча положила себе немного еды и начала есть, внимательно наблюдая, как Жан благодарит за вкусный обед, хотя ещё не сделал ни единого укуса.
— Даша, можно тебя на минуту? — наконец произнесла она, вставая.
Они вышли на маленький балкон, где стояли ящики с каким-то тряпьём и пыльная сушилка для белья.
— Он тебе не подходит, — сказала Ирина Сергеевна тихо, глядя дочери прямо в глаза.
— Ты даже не узнала его, — выдохнула Даша, и её голос дрогнул от обиды. — Просто он чёрный, да? Поэтому?
— Я не против цвета кожи, — мать смотрела за окно, на серый ноябрьский двор. — Я против лжи. Он не врач, Даша. И даже близко не ординатор.
— Не смей так говорить, — Даша вцепилась в перила балкона, словно хотела выдернуть их. — Ты его совсем не знаешь!
— Знаю достаточно, — Ирина Сергеевна говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. — Метод Баталова не существует. Я выдумала его прямо сейчас.
Даша отшатнулась, будто от пощёчины.
— Это ничего не значит! Он просто растерялся. Ты же видишь, как ему сложно с языком.
— С языком у него проблем нет, когда он говорит о своих достижениях, — Ирина Сергеевна слегка прикрыла дверь на балкон. — Даша, посмотри на меня. Откуда ты его знаешь? Сколько вы встречались?
Даша дёрнула плечом, отворачиваясь.
— Месяц. Мы познакомились в библиотеке. Он попросил помочь с переводом медицинских терминов.
— И сразу замуж? — Ирина Сергеевна прижала ладонь ко лбу. — Дашенька, ты хоть что-нибудь о нём знаешь? Где он живёт? Кто его родители?
— В общежитии медунивера. Родители в Сенегале, отец врач, — Даша вскинула подбородок. — Я люблю его, мама. Он... он необыкновенный.
Ирина Сергеевна глубоко вздохнула и тяжело опустилась на маленький табурет.
— Даша, у меня было тридцать лет практики. Я видела тысячи людей насквозь. Прошу тебя, не делай этого.
— Чего именно? — в голосе Даши появились металлические нотки.
— Не доверяй ему полностью. Дай мне неделю. Я проверю его данные в университете.
Даша резко распахнула дверь и вернулась на кухню, где Жан сидел, улыбаясь и поглаживая кошку. Увидев её, он вскочил.
— Всё хорошо, любимая?
— Мы уходим, — отрезала Даша, хватая свою сумку. — Мама, извини, но мы, пожалуй, пойдём.
— Даша, — Ирина Сергеевна встала в дверях кухни, — не делай глупостей.
— Глупость — это когда ты судишь о человеке, не дав ему шанса, — лицо Даши исказилось. — Мы пришли к тебе, а ты устроила допрос!
Жан обнял Дашу за плечи, его лицо выражало печаль и понимание.
— Ирина Сергеевна, я понимаю ваше беспокойство. Дочь — это сокровище. Я буду заботиться о Даше.
— Конечно, будешь, — процедила Ирина Сергеевна, не сводя с него взгляда. — Только странно, что профессора Соловьёва нет в списке преподавателей медуниверситета.
Жан вздрогнул, но его улыбка стала только шире.
— Вы, наверное, неправильно искали. Его имя иногда пишут через «А». Солавьёв.
Даша потянула его к выходу, не глядя на мать.
— Пойдём, Жан. Здесь нам не рады.
— Проверь его паспорт! — крикнула Ирина Сергеевна им вслед. — Студенческий! Хоть что-нибудь, Даша!
Хлопнула входная дверь, и Ирина Сергеевна медленно опустилась на стул, глядя в окно, где Даша и Жан быстро пересекали двор. Она достала телефон и набрала номер.
— Галина Петровна? Здравствуйте, это Ирина, фельдшер из третьей поликлиники. Помните, вы говорили, что ваш сын работает в медуниверситете? Мне нужна срочная помощь.
Неделя превратилась в две. Даша не отвечала на звонки, сбрасывала, отправляла короткие сообщения: «У нас всё хорошо. Не волнуйся. Жан нашёл работу в клинике».
Ирина Сергеевна стояла у окна каждый вечер, всматриваясь в темноту. Она вспоминала, как маленькая Даша всегда подбирала бездомных котят, как приводила домой странных подружек из неблагополучных семей.
Всех спасала, всех тянула. А теперь её саму тянули на дно.
На работе ей передали конверт от сына Галины Петровны. Внутри была распечатка — список иностранных студентов медицинского университета. Жана-Батиста среди них не было.
Зато была копия полицейского отчёта о группе мошенников, специализировавшихся на фиктивных браках. Трое мужчин из Сенегала. Фотографий не было, но описание одного из них совпадало с Жаном.
Дверной звонок прозвучал в два часа ночи. Ирина Сергеевна, которая последние дни спала чутко, вскочила мгновенно. На пороге стояла Даша — бледная, с опухшими от слёз глазами, в расстёгнутой куртке.
— Можно к тебе? — спросила она сиплым голосом.
Ирина Сергеевна молча обняла дочь и втянула её в квартиру. От Даши пахло дождём и отчаянием.
— Что случилось? — спросила она, усаживая дочь на диван и накрывая пледом.
— Он исчез, — Даша стиснула в руке чашку с горячим чаем, которую мать сунула ей почти насильно. — Три дня назад сказал, что едет на конференцию в Москву. И пропал.
Ирина Сергеевна села рядом, не решаясь произнести очевидное «я же говорила».
— А потом я обнаружила, что с карты сняты все деньги, — продолжила Даша, и её голос надломился. — Все мои сбережения. И ещё... пропали бабушкины серьги. Те самые, с сапфирами.
— Доченька, — Ирина Сергеевна осторожно погладила её по спине.
— И ноутбук. Мой рабочий ноутбук, — Дашины плечи затряслись. — Я такая дура! Такая дура!
Мать обняла её крепче.
— Не говори так. Ты не дура. Ты просто добрая. Верящая в людей.
— Я звонила в деканат медуниверситета, — Даша вытерла нос рукавом, как в детстве. — Там такого студента нет и никогда не было.
Ирина Сергеевна молча кивнула.
— И его телефон не отвечает.
— Мы подадим заявление в полицию, — Ирина Сергеевна взяла дочь за руку. — У меня есть кое-какая информация о нём. У них целая группа таких... аферистов.
Даша закрыла лицо руками.
— Как я могла так ошибиться? Он казался таким искренним, таким... настоящим.
Ирина Сергеевна смотрела на дочь, вспоминая, как та в детстве всегда верила в сказки дольше других детей.
— Дашенька, хорошие актёры умеют казаться кем угодно. Это не твоя вина.
— Я ему верила, — прошептала Даша. — А он меня использовал для гражданства и денег.
Они сидели на диване до утра. Даша то плакала, то затихала в оцепенении, а Ирина Сергеевна не отходила от неё ни на шаг. Как когда дочери было шесть и она болела ангиной — сидела рядом и прикладывала холодную ладонь ко лбу.
Утром они вместе пошли в полицию и написали заявление. Офицер, принимавший их, хмуро кивнул:
— Таких случаев десятки. В основном девушки не заявляют — стыдно признаться, что их так провели.
— Моей дочери не стыдно, — отрезала Ирина Сергеевна. — Стыдно должно быть тем, кто обманывает доверие.
Когда они вышли из отделения, Даша вдруг остановилась и посмотрела на мать:
— Прости меня. Я была такой упрямой. Не хотела тебя слушать.
— Главное, что ты сейчас жива и в безопасности, — Ирина Сергеевна поправила воротник на куртке дочери. — Остальное — дело наживное.
***
Прошло полгода. Полиция так и не нашла Жана-Батиста, хотя по их информации банда покинула страну. Даша постепенно приходила в себя. Она устроилась в новую больницу, сняла маленькую квартиру и начала откладывать на новый ноутбук.
Ирина Сергеевна заметила, как изменилась дочь. В её взгляде появилась твёрдость, в суждениях — осторожность. Её улыбка теперь не разбрасывалась случайным встречным, но для своих светилась теплее прежнего.
Весенний ветер трепал занавеску на кухне Ирины Сергеевны, когда Даша, только что сдавшая последний ординаторский экзамен, крутила в руках чашку с дымящимся лимонным чаем.
— Мам, — она задумчиво провела пальцем по краю стола, — до сих пор не могу осознать, как ты его раскусила с первого взгляда. В нём же каждый жест, каждое слово дышало искренностью.
Ирина Сергеевна улыбнулась.
— Я тебя не защитила. Не сумела.
— Нет, — Даша накрыла её руку своей. — Ты дала мне шанс сделать выбор. А потом не оттолкнула, когда я вернулась, побитая жизнью. Это и есть настоящая любовь. Не слепая, а зрячая.
Ирина Сергеевна посмотрела в глаза дочери — теперь в них читалась мудрость, которой раньше не было.
— Вот теперь ты замуж готова, — сказала она тихо.
Даша рассмеялась — впервые за долгое время её смех звучал легко и свободно.
Читайте у меня:
Спасибо за прочтение, мои дорогие!
Подписывайтесь и пишите как вам моя история! С вами Лера!