Повестка пришла ранним утром. Лариса только вернулась с ночной смены, еле держась на ногах, заварила крепкий чай и хотела прилечь хоть на часок. В дверь позвонили. На пороге стоял незнакомый молодой человек с папкой в руках.
— Елисеева Лариса Петровна? Распишитесь.
Она пробежала глазами по строчкам официальной бумаги. В голове всплыло: "Истец: Елисеев Николай Васильевич", "О разделе совместно нажитого имущества". Ноги стали ватными, она оперлась о стену.
— Вам плохо? — без особого интереса спросил парень.
— Нет-нет, все нормально.
Дверь захлопнулась. Лариса опустилась на табурет в прихожей, не снимая пальто. Николай требовал раздела квартиры. Той самой, что досталась ей от родителей еще до их знакомства. Где они с мамой клеили обои, где выбирали шторы, а отец пристраивал книжные полки.
Телефон зазвонил, высветилось: "Коля".
— Получила? — голос бывшего мужа звучал деловито, словно разговор шел о каком-то рядовом вопросе.
— Что это значит? — Лариса старалась говорить спокойно, но голос все равно дрожал. — Ты знаешь, что квартира была моей еще до нашей свадьбы.
— Знаю, — в трубке послышался смешок. — Но по закону при разводе делится все. А помнишь тот кредит на мою машину? Он тоже на тебе оформлен.
— Потому что у тебя была плохая кредитная история! Ты обещал выплачивать его сам!
— Ты в любом случае останешься с чем-то — с долгами, например, — его голос звучал с холодной усмешкой. — Думаешь, немолодая библиотекарша справится с юристами? Будь умницей, соглашайся на мировую. Треть квартиры — и разойдемся.
Трубка запищала короткими гудками. Лариса сидела, глядя в одну точку. Два года назад он ушел, сказав, что встретил другую. Она не устраивала сцен, отпустила, даже вещи сама собрала. А теперь он вернулся — забрать последнее.
Внутри все сжалось в комок. За окном падал мелкий снег, заметая дорожки во дворе. В чашке остывал недопитый чай.
Семейные узы
В тот вечер Лариса позвонила дочери. Она не хотела вываливать свои проблемы на Олю, но кому еще доверить такое? Встретились в маленьком кафе недалеко от метро.
— Мам, ты какая-то бледная, — Ольга внимательно посмотрела на мать, помешивая трубочкой коктейль. — Что-то случилось?
— Твой отец подал на раздел квартиры, — Лариса сказала это тихо, словно стыдясь. Она вертела в руках салфетку, не поднимая глаз.
— И что ты теперь будешь делать? — в голосе дочери не было удивления, скорее, озабоченность.
— Не знаю... Я думала, может, посоветуешь что-то. Ведь это моя квартира, ещё бабушкина. Отец твой там даже ремонта никогда не делал.
Ольга вздохнула и отодвинула стакан. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но было там и что-то ещё.
— Мам, а может, правда, стоит договориться с ним? Папа ведь нищий, сама знаешь. И юристы у него наверняка хорошие. Зачем тебе эта огромная квартира? Ты одна не справишься.
В груди у Ларисы что-то оборвалось. Она не ожидала поддержки от бывшего мужа, но дочь... Оля смотрела прямо, не отводя глаз, и в этом взгляде читалось: ты слабая, мама, ты всегда была слабой.
— Может, продать и разделить деньги? — продолжала дочь. — Купишь себе что-нибудь поменьше. В твоём возрасте лучше жить ближе к нам с Игорем, мы бы присматривали.
В её "твоём возрасте" Ларисе послышалось столько снисходительности, что к горлу подступил комок. Ей только пятьдесят шесть, какое там "присматривать"!
— Я подумаю, — произнесла она сухо.
Разговор перешёл на внуков и работу Ольги. Но внутри Ларисы что-то надломилось окончательно. Дочь, которую она растила одна последние десять лет, пока Николай "искал себя", тоже считает её обузой.
Домой она возвращалась в полном одиночестве. Вечерний город казался особенно равнодушным. В метро напротив неё сидела молодая пара. Девушка что-то оживлённо рассказывала, парень слушал, улыбаясь. Счастливые. Когда-то и они с Николаем были такими.
Выйдя из метро, Лариса вдруг свернула не к дому, а в сторону парка. Ей нужно было подумать. Одной.
Шаг навстречу
Утро началось необычно. Вместо привычной апатии Лариса почувствовала внутри что-то похожее на решимость. Может, разговор с дочерью так повлиял, или просто накипело. Она достала из шкафа строгий костюм, который надевала редко, только на важные мероприятия в библиотеке.
В районной газете Лариса видела объявление про бесплатные юридические консультации. Раньше она и не подумала бы туда обратиться – всё казалось решенным наперёд. Но теперь что-то толкало её действовать.
Юридическая контора располагалась в старом здании. Обшарпанные стены, потёртая мебель, но чистота и порядок. В очереди сидели в основном пожилые люди. Лариса чувствовала себя неловко и всё порывалась уйти.
– Елисеева? – раздался голос из кабинета.
Юрист оказался молодой женщиной с внимательными глазами и собранными в пучок волосами. Она слушала не перебивая, иногда делая пометки в блокноте.
– Значит, квартира была ваша до брака, а кредит на машину оформлен на вас, но пользовался ею муж? – уточнила она, когда Лариса закончила.
– Да, он сказал, что у него плохая кредитная история, а машина нужна для работы...
– А выплаты по кредиту кто делал?
– Вначале он, потом стал пропускать, приходилось платить мне, чтобы не испортить свою кредитную историю.
Юрист кивнула.
– У вас сохранились квитанции, выписки со счёта?
– Должны быть.
– Соберите все документы. По закону имущество, принадлежавшее одному из супругов до брака, разделу не подлежит. А вот долги... – она помолчала. – Долги, если вы докажете, что не получали выгоды от этого кредита, можно оспорить. Нужно подать встречный иск.
– Встречный иск? – Лариса растерялась.
– Да. И требовать признать кредит личным долгом вашего бывшего мужа. У вас есть хорошие шансы выиграть.
Лариса вышла из кабинета с лёгким головокружением. Юрист дала ей список документов, которые нужно собрать, и телефон для связи. Впервые за долгое время появилась надежда. Она не беззащитна. У неё есть права.
Остановившись у киоска, Лариса купила себе кофе. Горячий бумажный стаканчик грел руки. Она смотрела на прохожих и думала: может, стоит побороться?
Последний бой
Зал суда оказался совсем не таким, как представляла Лариса. Никаких высоких потолков и торжественной обстановки — обычный кабинет с длинным столом. Судья, женщина средних лет с усталым лицом, просматривала бумаги. Напротив сидел Николай с адвокатом, холёным мужчиной в дорогом костюме.
Лариса украдкой взглянула на бывшего мужа. Постаревший, с залысинами, но всё та же самоуверенная осанка. Когда-то она любила эту его черту, восхищалась его уверенностью. Сейчас эта уверенность была направлена против неё.
— Итак, рассматривается дело о разделе имущества, — начала судья. — Истец Елисеев Николай Васильевич требует раздела квартиры как совместно нажитого имущества. Ответчица Елисеева Лариса Петровна иск не признаёт.
Адвокат Николая заговорил первым:
— Уважаемый суд, мой доверитель прожил в данной квартире пятнадцать лет, вложил средства в её содержание. По закону жилплощадь должна быть разделена между супругами.
Николай смотрел на Ларису с лёгкой усмешкой. Уверен в победе. Всегда так — если он чего-то хотел, то получал.
— Ваша честь, — начала Лариса, и голос предательски дрогнул. Она сделала глубокий вдох. — Квартира принадлежала мне задолго до брака, я получила её по наследству от родителей. Вот документы.
Судья просмотрела бумаги, кивнула.
— А что насчёт встречного иска? О признании кредитных обязательств личным долгом ответчика?
— Кредит был взят на покупку автомобиля, которым пользовался только мой бывший муж, — сказала Лариса. — Он обещал выплачивать его самостоятельно, но последние два года платила я. Вот выписки со счетов и квитанции.
Николай вскочил:
— Она всё равно не справится с такой большой квартирой! А мне негде жить! Я останусь на улице!
— У вас есть доля в квартире ваших родителей, — спокойно ответила Лариса. — А ещё машина, купленная на мои деньги.
— Ты... — он задохнулся от возмущения.
— Если я и останусь с чем-то, — Лариса смотрела ему прямо в глаза, — то с чувством собственного достоинства.
Судебное заседание длилось недолго. Судья огласила решение — в удовлетворении иска Николая отказать, встречный иск удовлетворить. Квартира полностью остаётся Ларисе, а выплаты по кредиту должен взять на себя Николай.
Выходя из зала, Лариса словно заново училась дышать. Свобода. Она вдруг поняла, что была несвободна даже после развода — Николай всё ещё владел частью её жизни, её страхами, её неуверенностью. Но больше нет.
Своими красками
Май выдался тёплым. Лариса стояла посреди маленькой, залитой солнцем комнаты и решала, куда повесить картину. Эту акварель с видом старого парка она купила много лет назад, ещё когда работала в городской библиотеке. Картина кочевала с ней по разным квартирам, но всегда оставалась любимой вещью.
После суда прошло три месяца. Большую квартиру пришлось продать – слишком много воспоминаний, слишком много прошлого. Вместо неё Лариса купила эту однушку на окраине, рядом с парком. И внезапно поняла, что не жалеет ни о чём.
Она пристроила картину над письменным столом и отступила, любуясь. Из окна тянуло свежестью – распускались липы, щебетали птицы. Даже воздух здесь казался другим, свободным от прежних обид.
Телефон зазвонил неожиданно. Номер Ольги высветился на экране.
– Мам, привет, – голос дочери звучал непривычно мягко. – Как устроилась?
– Хорошо, – Лариса присела на подоконник. – Ещё не всё разобрала, но уже почти как дома.
– Слушай, мы с ребятами хотели заехать в воскресенье, если ты не против. Поможем с вещами, заодно новоселье отметим.
Лариса помолчала. После суда отношения с дочерью стали натянутыми. Оля не понимала, зачем было «затевать весь этот цирк», как она выразилась.
– Конечно, приезжайте, – ответила наконец Лариса. – Буду рада.
Повесив трубку, она подошла к зеркалу. Женщина, смотревшая на неё, выглядела моложе, спокойнее. В уголках глаз собрались мелкие морщинки, но взгляд стал увереннее.
Вчера она устроилась на новую работу – в небольшой краеведческий музей, недалеко от дома. «Нам как раз нужен человек, разбирающийся в книгах и архивах», – сказала директор, пожилая интеллигентная женщина.
Впереди было лето, новая работа, новые знакомства. Лариса вдруг поняла, что впервые за долгие годы чувствует себя... свободной? Нет, скорее – на своём месте.
Она улыбнулась своему отражению. Это только начало.
Завтра нужно будет сходить в хозяйственный магазин за красками. Комната казалась немного блёклой, а ей хотелось яркого, тёплого цвета на стенах. Может быть, охра или терракота? Она представила, как преобразится пространство, и улыбнулась ещё шире.
Своё место. Наконец-то.