Верю. Надеюсь... Люблю?
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Из больницы меня выписали через четыре недели. Залатали и заштопали, как старую, рваную тряпичную куклу, и отправили в большую жизнь. У меня было достаточно времени, чтобы пережить потерю ребенка. Родителям и Андрею в этом плане было проще — они ведь даже не знали, что я беременна. (Начало истории ЗДЕСЬ) Убеждали меня, что у многих случаются выкидыши, что со временем я преодолею эту боль. Но мне было плохо. От осознания собственной бесполезности и четкого понимания — матерью мне больше не стать. Конечно, мне было горько и из-за того, что я теперь инвалид, но именно потеря малыша была тем самым последним гвоздем в крышку моего гроба. Я всегда мечтала о большой семье. Хотела, чтобы было как в кино: огромный загородный дом, любящий муж, трое или четверо детей, собака… Идеальная картинка, которую мы с Андреем рисовали вместе, мечтая и фантазируя. Только для меня все это так и останется мечтой, несбыточной мечтой, которой реальность будет каждый день отвешивать пощечины. А Андрей… У него еще был шанс воплотить мечты в жизнь.
— Я очень люблю тебя, милый, но мы должны расстаться, — говорила я.
— Спятила? — ругался он. — Слышать ничего об этом не хочу.
— Но ты же понимаешь, что у нас нет будущего. Нет такого будущего, которое мы хотели.
— Значит, мы построим другое, — возражал он. — Ты говоришь, что любишь меня, Марин, но при этом сомневаешься в моей любви?
— Нет, конечно, нет.
— Тогда прекрати говорить о расставании, я тебя не брошу ни за что на свете.
И я сдалась. Не могла не сдаться. Что еще мне оставалось? Мне было так плохо, что слова Андрея, его вера в то, что у нас все равно есть будущее, его любовь стали спасительной соломинкой, за которую я уцепилась. Знала, что если бы он ушел, бросил меня, то я бы не выжила. Сделала бы что-нибудь с собой или просто умерла от ужаса неизвестности.
Через четыре недели мой лечащий врач позволил Андрею забрать меня из больницы. Прогнозы были неутешительные. Вернее, их вообще не было, только вердикт — ходить не смогу никогда.
— Нужно будет провести курс физиотерапии, чтобы мышцы не атрофировались, но… — Врач развел руками, давая понять, что говорить о восстановлении функции ног не приходится.
На выписку приехали папа с мамой. Я знала, что они переживали так же сильно, как и я сама, как и Андрей. Но если папа держался, то мама постоянно пускалась в слезы, а когда не плакала, смотрела на меня взглядом, переполненным жалостью. Это беспрестанно мне напоминало, что моя жизнь по большому счету кончена.
Лена с Анжеликой старались бодриться и вселить в меня оптимизм.
— Слушай, миллионы людей на свете живут с разными увечьями и травмами. И ничего, находят в себе силы, развивают новые навыки. Вот увидишь, и для тебя жизнь заиграет новыми красками, — разглагольствовала Ленка.
— Ты еще и танцевать научишься. Колясочники тоже танцуют, — подмигивала мне Анжелика, не замечая, как режет по живому.
Колясочники. Тоже. Танцуют.
— Ты забываешь, что я теперь не только колясочница, но и номер один в цирке уродов, — язвила я.
Смотреть на себя в зеркало я не могла. Красные шрамы расползались по правой щеке уродливыми реками. Пластический хирург, который меня осматривал, сказал, что мне повезло: если бы осколок лобового стекла вошел в кожу чуть выше, то я бы осталась без глаза. Да уж! Вот оно везение: мне двадцать пять лет, а я накануне свадьбы превратилась в раскроенный и плохо сшитый кусок мяса, который на протяжении многих лет теперь будет гнить, сидя в инвалидном кресле.
— Готова? — улыбнулся мне Андрей.
Я кивнула и накинула на голову капюшон спортивной кофты — не хотела, чтобы люди в больничных коридорах любовались моим заштопанным лицом. Слава богу, хоть во взгляде Андрея я не видела отвращения или жалости. Первое меня бы убило, второе — уничтожило окончательно.
Андрей помог мне перебраться из кровати в кресло-каталку и повез к выходу.
На улице ждали родители и девчонки. Я облегченно выдохнула, когда увидела, что никто из них не додумался притащить цветы. Цветы я теперь ненавидела, особенно розы.
— И на чем мы поедем? — нахмурилась я. — В Порше я теперь точно не помещусь.
— К черту спорткары, — подмигнул мне Андрей и, наклонившись, чмокнул меня в губы. — Вот! — и указал ладонью на огромный минивэн.
— Ты купил этого монстра? — удивилась я.
— Конечно. Здесь все предусмотрено.
Андрей открыл машину, поднял заднюю дверь, и я увидела, что она оснащена автоматической аппарелью.
— Особенная дверь для моей особенной малышки, — шепнул мне на ухо Андрей.
— Спасибо, — выдавила я из себя.
Внутри меня все визжало. Я не хотела быть особенной! Только не в таком, извращенном смысле этого слова! Осознание, что я теперь ничего не смогу сделать самостоятельно, без посторонней помощи, в полной мере свалилось на меня, заставив задохнуться от отчаяния. Я посильнее натянула капюшон, чтобы ни родители, ни подруги, ни тем более Андрей не увидели моего изуродованного и искаженного страхом лица.
Вскоре мы все загрузились в машину и тронулись в путь. Ленка с Анжеликой всю дорогу болтали, рассказывая всякую ерунду. Я понимала: они хотели разрядить обстановку. Только зря старались. Я все равно не могла найти внутри себя хоть какого-то крючка, за который могла бы зацепиться, чтобы боль отпустила, чтобы ужас схлынул, чтобы захотелось снова жить.
Еще один удар ждал меня, когда минивэн после часа с лишним езды остановился, и меня выкатили наружу…
Продолжение следует...
______________________
Автор: Софи Сорель
Любое копирование или воспроизведение текста без разрешения автора запрещено.
______________________