Начало детектива читайте здесь.
По прямой до авиабазы Маатен-ас-Сарра оставалось километров десять. Но в ливийской пустыне, так же, как и в горах, далеко не всегда передвигаются по прямой.
Дальше ехать на «тойотах» не имело смысла – свет автомобильных фар и рычание двигателей предупредили бы гарнизон базы о приближении посторонних. А без света машины завязнут у первого же бархана.
- Через полчаса стемнеет окончательно.
- Подождем, - кивнул командир диверсионной группы.
Его дед воевал вместе с союзниками где-то в этих краях против итальянских фашистов. Отец отступал из Алжира, после проигранной колониальной войны. И вот, теперь в этой чертовой африканской пустыне пришлось оказаться и ему, офицеру французского спецназа.
- Покажите обстановку.
- Есть, - оператор раскрыл портативный чемоданчик, нашпигованный электроникой.
Пока все шло по плану, хотя одну машину пришлось бросить еще на середине пути, под охраной – японский мотор не выдержал жары и перегрузки. За оставшимися у машины спецназовцами с территории Чад час назад уже вылетела группа на вертолете, чтобы эвакуировать их из зоны военных действий.
Но это была предсказуемая неприятность, которая не требовала внесения в план операции особых изменений. Тем более что в распоряжении французов имелась подробная информация, необходимая для подготовки внезапной атаки на авиабазу.
Данные авиационной разведки, обновлявшиеся каждые четыре часа, давали достаточно полное представление о составе, численности и расположении охраны объекта. Получив эту информацию и обсудив ее с офицерами подразделения, командир разделил своих людей так, чтобы каждый из них имел четко поставленную боевую задачу. Действия снайперов и подрывников были расписаны по секундам, была также определена последовательность уничтожения целей и подавления очагов возможного сопротивления, намечены места проникновения на территорию базы и маршруты передвижения по ее территории.
Пеший марш-бросок по ночной пустыне не представлял для спецназовцев из Группы вмешательства особой сложности – скрытное передвижение в таких условиях отрабатывалось много раз. Не должно было, по идее, возникнуть серьезных проблем и с преодолением проволочного ограждения, опоясавшего территорию авиабазы. Прожекторные посты, часовые на вышках, и даже усиленные патрули, которые могли появиться в самый неподходящий момент – все это также учитывалось и принималось во внимание. А вот какой оборот могут принять события потом, когда начнется организованная диверсантами паника…
Приборы ночного видения, самое современное вооружение и внезапность – все это, конечно, давало французам неоспоримое преимущество. Однако противник имел многократное численное превосходство, поэтому оставалось только надеяться на то, что выполнение поставленной задачи обойдется без потерь.
Неизвестно, к тому же, сколько времени после захвата грузовиков предстоит вести бой до подхода основных сил суданцев. Которые, не исключено, в свою очередь попытаются заявить права на трофейное золото…
- Внимание!
По краю неба пролетела пара СУ-25. Штурмовики шли откуда-то с запада на восток, поэтому непонятно было, кому они принадлежат.
- Готово…
Бойцы из Группы вмешательства французской жандармерии, переодетые в арабскую одежду, расположились на отдых – за исключением тех, кто был выставлен в охранение. Командир подошел к капоту белого внедорожника, на котором лежал раскрытый чемоданчик специальной связи, и принялся изучать изображение на экране монитора.
Судя по нему, бронетанковые колонны вооруженных сил Судана и отряды кочевников «Джанджавид» углублялись на ливийскую территорию одновременно по трем направлениям – вдоль границы с Египтом, на север - к оазису Куфра, и на северо-запад, к авиабазе Маатен-ас-Сарра.
Спецназовцы опережали их примерно на четыре-пять часов. Если, конечно союзники не примут решение выбросить на базу парашютный или вертолетный десант…
- Переключите на объект, - приказал командир.
- Есть, переключаю, - оператор пробежался пальцами по клавиатуре, и на экране возник увеличенный фотоснимок ливийской авиабазы.
- А вот здесь вполне могут быть установлены сигнальные мины.
- У нас нет таких данных.
- И все-таки, они там вполне могут быть… - командир посмотрел на часы:
- Когда поступит обновление?
- Через две с половиной минуты.
Как всегда неожиданно и тревожно запищал зуммер спутниковой связи.
- Слушаю?
- Вы получили последние данные аэрофотосъемки?
Командир подразделения сразу узнал голос военного атташе:
- Нет, но мы их ожидаем.
- Ситуация изменилась. Операции на объекте не будет.
- Простите, господин полковник? – Спецназовцу показалось, что он плохо расслышал последнюю фразу.
- Посмотрите на фотографии.
Оператор жестом показал командиру, что по каналу спутниковой связи поступают обновленные данные воздушной разведки.
- Да, господин полковник…
Снимки показывали ситуацию на авиабазе Маатен-ас-Сарра примерно получасовой давности, и первое, что бросалось в глаза – это совершенно пустая площадка пред зданием контрольно-диспетчерского пункта. Не было видно ни одного грузовика, танка или какой-то иной бронетехники.
- Дайте мне максимальное увеличение!
После того, как оператор выполнил команду, стало понятно, что огневых средств нет ни в открытых капонирах по периметру базы, ни на позициях, которые перед этим занимали две зенитные артиллерийские установки. Довершали картину распахнутые почти настежь ворота авиабазы…
- Переключите в режим тепловизора.
Оператор набрал очередную комбинацию кнопок, и на мониторе появилось изображение территории базы, сделанное в инфракрасном световом спектре. Толку, правда, от этого было немного – металлические крыши ангаров и зданий нагрелись за день почти так же, как и огромные резервуары с авиационным топливом, поэтому обнаружить внутри них живые объекты все равно было бы невозможно.
- Вы меня слышите?
- Да, господин полковник.
- Авиабаза покинута примерно полтора часа назад. По данным воздушной разведки, интересующий груз следует под охраной в направлении границы с Республикой Чад. Сейчас они уже находятся примерно в пятидесяти километрах от вас, к северо-западу, координаты…
Не дожидаясь команды, оператор застучал пальцами по клавиатуре, занося в электронику новые данные.
- Какие будут приказания?
- Направляйтесь туда. Немедленно. Перехватите, или, хотя бы, задержите грузовики до подхода суданцев. Дальше действуйте по обстановке…
- Есть, - подтвердил получение новой задачи командир спецназа. – Имеются ли сведения, какая там охрана?
- Мы перешлем вам снимки, - после некоторой паузы ответил атташе.
Что-то в его интонациях насторожило спецназовца. Одно дело – провести диверсионную операцию на объекте, и совсем другое - воевать посреди каменистой пустыни с бронетехникой и целым батальоном сопровождения. Тут и вооружение требуется совсем другое, да и численность…
Тем не менее, командир группы по-военному четко доложил о готовности приступить к выполнению боевого приказа. Когда сеанс связи был закончен, он опять попросил оператора переключиться на общую обстановку. Прикинул по карте свое местонахождение. Нашел координаты цели. Потом посмотрел отметку, показывающую, насколько продвинулись к северо-западу передовые суданские подразделения – и крепко выругался про себя.
Преимущество перед суданцами в расстоянии и во времени явно было потеряно…
* * *
Капитан Али Мохаммед Хусейн несколько лет прослужил в Южном Судане, так что ему не раз приходилось участвовать в рейдах по территориям, которые контролировали повстанцы. Однако такие специальные операции всегда готовились заблаговременно, на основании многократно проверенных данных разведки, с выбором подходящего места для боевого контакта и маршрутов отхода, а также с учетом возможной воздушной и артиллерийской поддержки…
Сейчас все происходило совсем по-другому.
К тому моменту, когда капитан Хусейн увидел в прибор ночного видения отблески автомобильных фар, командир 4-й отдельной роты спецназа едва успел поставить задачу свои офицерам, определить сигнал открытия огня, порядок огневого поражения противника - и отправить их на оборудование позиций. Что уж там говорить - времени на подготовку засады было так мало, что ротным саперам пришлось заканчивать свою работу едва ли не перед самыми гусеницами дозорного БТР…
Посреди каменистой пустыни особо не окопаешься, Однако место для предстоящего боя особенно выбирать не пришлось – на маршруте ливийской колонны был единственный более-менее подходящий участок, который она не миновала бы в любом случае…
Для прикомандированного к засаде офицера внутренней безопасности командир роты определил место примерно в двух сотнях метров от того места, куда заложили фугас. Сами же передовые позиции были оборудованы значительно ближе - так что капитан Хусейн и пулеметчик с ПКМ, в задачу которого входило огневое прикрытие группы, оказались, фактически, в тылу основных сил спецназа.
Зато отсюда, с вершины бархана, открывался отличный обзор, позволявший просматривать и простреливать русло какой-то безымянной реки, пересохшей еще во времена фараонов.
… Шум большого количества двигателей нарастал, приближаясь, и капитан Хусейн надел очки с приборами ночного видения. Никакого движения на позициях заметно не было, рация тоже молчала, поэтому капитан едва не пропустил сигнал командира «Внимание», по которому лежащий рядом с ним спецназовец снял оружие с предохранителя и приготовился к немедленному открытию огня.
Сначала русло высохшей реки наполнили электрические отблески фар, а уже вслед за ними из-за поворота показался передовой дозор колонны – бронетранспортер и танк, в котором капитан сразу узнал немного модернизированный ливийцами советский Т-72.
Как оказалось, со своей позиции капитан мог увидеть не всю колонну. Во главе нее, на расстоянии от передового дозора, шла зенитная самоходная установка «Шилка», за которой пристроились грузовики «Урал» с солдатами, армейские КАМАЗы, топливные заправщики и несколько обыкновенных пассажирских автобусов. А вот хвост колонны, растянувшейся вдоль дороги, скрывался за поворотом - и о том, какие силы противника оставались вне зоны видимости, можно было только догадываться.
Приглядевшись, капитан Хусейн понял, что все «Уралы» оборудованы КПВТ - советскими крупнокалиберными пулеметами Владимирова, а борта их украшают тяжелые бронежилеты, развешанные для дополнительной защиты. Потом он перевел взгляд на автобусы, которые даже через прибор ночного видения выглядели вполне мирно и не опасно.
… Взрыв прогремел, когда бронетранспортер уже проехал немного вперед, а с местом закладки фугаса поравнялся танк Т-72.
Прибор ночного видения сыграл с капитаном Хусейном злую шутку. Яркая вспышка ослепила его, и, зажмурив глаза, он чуть позже, чем надо, сообразил, что нарушил одно из непререкаемых правил ночного боя - отключать специальную оптику перед использованием мин или осветительных средств. Поэтому, когда к капитану снова вернулась способность видеть происходящее, танк уже мертвой громадой застыл на дороге со свороченной набок башней. Одновременно с танком был уничтожен и БТР-70 передового охранения – его почти в упор расстреляли из гранатометов.
… Как известно, основной задачей засады является нанесение противнику максимального поражения в течение первых секунд боя, прежде чем он сумеет оказать организованное противодействие. Поэтому на колонну, машины которой были вынуждены затормозить, чтобы не столкнуться друг с другом, моментально обрушился шквал огня из всех видов вооружения, которым располагали спецназовцы.
Первыми целями были выбраны экипажи «Уралов» и расчеты установленного на грузовиках тяжелого стрелкового вооружения. Пулеметчики отработали по ним без перерыва, израсходовав сразу по целой ленте, в результате чего у противника появилось большое количество раненых и убитых. Огонь из подствольников оказался также достаточно эффективным – четыре первые грузовые машины с солдатами замерли сразу, еще одна загорелась, укатившись с дороги в песок.
Старое русло было заполнено грохотом взрывы и постоянной стрельбой. Поэтому капитан Хусейн не мог даже представить себе, как развиваются события за поворотом, где, по его расчетам, должен был находиться хвост колонны. Впрочем, не это было сейчас его главной заботой – азарт боя целиком захватил капитана, и мир вокруг сузился до ощущения вздрагивающего при каждом выстреле автомата.
Расстреляв очередной магазин, капитан Али Мохаммед Хусейн спохватился - следовало контролировать расход боеприпасов, и перевести автомат в режим одиночной прицельной стрельбы.
Точно так же, судя по всему, поступили и остальные спецназовцы. По ливийцам, которые успели выпрыгнуть из грузовиков, теперь стреляли из подствольников, и пулеметов - но теперь уже короткими очередями. Снайперы тоже не прекращали своей работы – они методично выцеливали и уничтожали ливийских офицеров и тех солдат, которые не поддались панике, пытаясь организовать оборону.
А таких среди ливийцев оказалось не так уж и мало. Постепенно они определили, откуда ведется огонь, и начали огрызаться из автоматов и подствольных гранатометов. Несколько точных, коротких и злых очередей по суданским позициям успел выпустить и КПВТ, уцелевший на одном из «Уралов» - пока с ним не было покончено раз и навсегда.
У суданцев, как понял из переговоров по рации капитан Хусейн, появились первые потери.
К тому же, спецназовцы не сразу смогли вывести из строя легендарную «Шилку» - самоходная зенитная установка, прекрасно приспособленная для стрельбы по наземным целям, буквально снесла вторым или третьим залпом своих 23-миллметровых пушек бархан, на котором находился командир роты специального назначения.
Руководство ведением боя пришлось принять на себя его заместителю, который немедленно приказал сосредоточить на «Шилке» огонь всех оставшихся в его распоряжении сил и средств. Гранатометчики почти сразу поразили гусеницы зенитной установки, однако ливийцам удалось уничтожить еще одну огневую позицию суданского спецназа, прежде чем была пробита броня, и экипаж окончательно вышел из строя.
Вслед за этим, заполыхал очередной бензовоз. При свете клубящегося столба пламени, капитан увидел несколько десятков женщин и детей, в основном, чернокожих, лежавших на песке, вдоль дороги, возле автобусов, стекла которых были выбиты пулями и осколками. Те, кто выжил после первых минут нападения на колонну, пытались укрыться от нескончаемого обстрела за колесами и камнями – хотя прицельного огня по ним сейчас никто не вел, и все жертвы среди гражданского населения следовало считать, с точки зрения капитана Хусейна, неизбежной случайностью.
«Как командир засады вы можете колебаться некоторое время. – Припомнилась Али Мохаммеду Хусейну инструкция для британских специальных подразделений. - Вы вправе считать, что гражданские лица официально служат у противника. С другой стороны убийство мирного жителя приведет к напряженности в отношениях с местным населением. Однако, возможно, что цель засады гораздо важнее их жизней…»
Бой принимал все более ожесточенный характер.
Над позицией пулеметчика, расположившегося рядом с Хусейном, уже просвистело несколько очередей, и ливийские очереди пару раз выбивали каменные фонтанчики в непосредственной близости от самого капитана.
Очень жаль, подумал капитан, меняя магазин, что при подготовке операции отказались от авиационной поддержки. Пара-тройка штурмовиков сейчас оказалась бы как нельзя кстати. Хотя ночью, при воздушной атаке, они запросто могли попасть ракетами в автомобили с драгоценным грузом, и тогда трофейное золото пришлось бы месяц собирать по всей пустыне…
По всем правилам, роте спецназа следовало немедленно отходить, однако поставленная задача не позволяла суданцам этого сделать. Капитан Али Мохаммед Хусейн попытался связаться по рации с командиром танковой бригады, находившейся на подходе, но ответа не разобрал из-за сильных помех.
… Ливийский командир, и это не вызывало теперь сомнений, проявил себя хладнокровным и грамотным профессионалом. Пока одна часть колонны вела бой со спецназовцами на месте основной засады, а вторая - отстреливалась от группы, которая атаковала колонну во фланг, при входе в сухое русло реки, он успел оттянуть назад, примерно на полтора километра, часть своих сил, чтобы организовать круговую оборону. Здесь, под прикрытием выставленных дозоров, он получил возможность оценить обстановку, оборудовать место эвакуации раненых и пункты боепитания. Посреди импровизированного лагеря, под усиленной охраной, стояли КАМАЗы. Несколько грузовиков «Урал» с тяжелым стрелковым вооружением образовали что-то вроде опорных оборонительных пунктов, вокруг которых спешно окапывалась пехота. Замыкавшая колонну на марше бронетехника - танк, еще одна «Шилка» и два БТР-70, - теперь образовала ударную группу, которой предстояло идти на выручку к оставшимся в бою подразделениям.
По донесениям, которые получил ливийский командир, противником были уничтожены танк, бронетранспортер, боевая машина пехоты, одна «Шилка», почти все «Уралы»и несколько цистерн с топливом. Число убитых офицеров и солдат доходило до сотни, еще больше получили ранения - однако сведения следовало считать весьма приблизительными. Определить потери среди мирных жителей – в основном, это были члены семей военнослужащих и тех, кто активно сотрудничал с правительством Каддафи, - пока вообще не представлялось возможным.
Но и суданцам досталось по полной программе – понесенный урон они могли оценивать значительно точнее, хотя от этого было не легче. Двенадцать убитых, включая командира, почти десяток раненых, из которых, по меньшей мере, пятеро – тяжело. К тому же, у спецназовцев подходили к концу боеприпасы…
Приказ отходить капитан Хусейн получил, когда штурмовое подразделение ливийцев, поддержанное навесным огнем танка, зенитных пушек и минометов, почти не встретив сопротивления, отбросило группу спецназовцев, которая вела бой возле входа в пересохшее речное русло.
Тогда же выяснилось, что еще одно подразделение, на двух бронетранспортерах, совершает обходной маневр, чтобы оказаться в тылу у суданцев, заблокировать их и перерезать пути к отступлению.
Поэтому решение, которое принял заместитель командира роты, было вполне обоснованным.
Ну, что же, - подумал капитан Али Мохаммед Хусейн, отсоединяя последний пустой магазин автомата. – На все воля Аллаха!
Умирать ему, как и всем остальным, не хотелось.…
* * *
Спрятаться в пустыне тяжело. На то она, собственно, и пустыня.
А вот затеряться в ней вполне возможно.
Потому что пустыня – это не только зыбучий песок и барханы, перегоняемые с места на место обжигающим ветром. Это камни и горные цепи, овраги, зеленые рощицы возле источников, солончаки и дороги, протоптанные за несколько веков многочисленными караванами.
К тому же, пустыня Сахара огромна до бесконечности. Так что, любой грузовик, по сравнению с ней, с точки зрения математики, должен считаться пренебрежимо малой величиной. То есть, фактом его существования вполне можно было бы пренебречь – если только сами вы не находитесь в этом чертовом грузовика и не катитесь неизвестно куда с полным кузовом драгоценных металлов…
- Значит, вы полагаете, что колонна обречена?
Вопрос сотрудника российского «торгового представительства» в Хартуме прозвучал по-арабски, почти без акцента. Головной платок, повязанный Оболенским так, как это принято в здешних краях, укрывал почти все его лицо, а темно-серые глаза надежно прятались за дешевыми солнцезащитными очками. В общем, с первого взгляда его вполне можно было принять за местного жителя – поэтому Оболенскому и досталось удобное место в кабине КАМАЗа, на пассажирском сидении.
- Ей не дадут добраться до границы. Хотя, в любом случае, там их встретят военные патрули Чад.
Сидевший за рулем Сулейман сделал очередную затяжку и выпустил в воздух струю сладковатого дыма. Он вел машину без перерыва уже почти шесть часов, и под утро едва не заснул от усталости. На все предложения Оболенского остановиться и передохнуть, ливиец отвечал отказом – надо было как можно быстрее и дальше убраться из зоны возможного поиска.
- Сколько времени они для нас выиграли?
Колонна транспорта под прикрытием бронетехники покинула авиабазу прошлым вечером, когда еще только начинало темнеть. КАМАЗ с охраняемым грузом в это время стоял в одном из ангаров, и ливийской контрразведкой было предпринято все возможное, чтобы никто не узнал, что он там находится. Примерно через час после того, как последний бронетранспортер ливийской армии оставил территорию базы, через ее ворота, в кромешную темноту, выехала одинокая грузовая автомашина с выключенными фарами. Метров через пятьсот почти слепой езды, водитель КАМАЗа переключился на ближний свет, и грузовик пошел в сторону, противоположную направлению, в котором двигалась военная колонна.
- Пока будет идти бой… - пожал плечами Сулейман. - Пока враги сообразят, что к чему, пока допросят пленных…
Он еще раз затянулся, и выбросил окурок за окно:
- Не знаю. Наверное, до вечера никто нас искать не начнет. Но все равно, надо поторопиться.
- На этом строился ваш план?
- Это был не мой план, - усмехнулся ливиец. – Но строился он именно на этом.
- Интересно, - спросил после паузы Оболенский, - а люди в колонне об этом догадываются?
- Я знаю коменданта гарнизона в Маатен-ас-Сарра, уже много лет. Мы вместе служили когда-то… - Сулейман повернул руль, объезжая песчаный язык, перегородивший почти половину дороги. - Он отличный офицер. И очень неглупый человек. Конечно же, он все понял…
- А остальные?
- Военнослужащие просто обязаны выполнять приказ своего командира. Тем более что нет высшей доблести и почета, чем погибнуть в бою за своего лидера и за свою страну…
Отвечать на это было нечего, и Оболенский посмотрел на часы. Вот и утро уже наступило…
Однообразный пейзаж за окном дополняла какая-то серая дымка, растворявшая в себе солнечные лучи. Ярко выраженных теней нигде не было, все казалось размазанным, как на плохой фотографии.
- Верблюды, - показал Сулейман куда-то направо.
- Ага, - равнодушно кивнул Оболенский, с трудом разглядев вдалеке от дороги, у самого горизонта, сразу несколько крохотных силуэтов.
Уж чего-чего, а этих одногорбых губастых красавцев с ноздрями-щелочками и ресницами, которым могла бы позавидовать любая топ-модель, он за время работы в Судане насмотрелся предостаточно. Благо, их в стране числилось больше трех миллионов.
- Может быть, снова мираж?
Кстати, и на оптические миражи во время частых командировок в пустыню Оболенский давно уже не реагировал. Возможно, впрочем, происходило это из-за того, что видения ему попадались какие-то не интересные: озеро с пальмами, просто озеро, просто пальмы…
- Нет.
Оболенский пока еще не понимал, какое практическое значение имеет информация Сулеймана.
- Это ведь… дикие верблюды? – Он не сразу, но вспомнил, правильное арабское слово.
- Здесь не бывает диких верблюдов, - ливиец отрицательно покачал головой. И пояснил:
- Верблюд слишком дорого стоит.
Значит, сообразил, наконец, Оболенский, где-то рядом с верблюдами должны находиться и люди. А это не есть хорошо…
- Вы думаете, они нас заметили?
- За машиной всегда идет очень большой пыльный шлейф, - объяснил очевидное Сулейман.
- Остановимся?
- Делать остановку все равно придется. – Ливиец показал на стрелку датчика:
- Надо заправлять баки. Топлива почти не осталось.
Ничего похожего на обочину здесь не наблюдалось, поэтому он остановил грузовик прямо посредине дороги:
- Вылезаем!
Оболенский подхватил лежащий под ногами автомат, открыл дверь кабины со своей стороны и осторожно спустился на землю. Осмотревшись и не заметив поблизости ничего подозрительного, он прошел вдоль закрытого пыльным брезентом кузова:
- С добрым утром, дорогие товарищи! Начинаем производственную гимнастику…
Подошедший с другой стороны Сулейман уже начал возиться с застежками заднего борта:
- Вы живые? Все в порядке?
- Приехали, что ли? – Первым вылез из кузова Иванов.
- Нет, - разочаровал его Оболенский. - Просто надо заправиться.
- Ну, надо, так надо, - потянулся отставной подполковник.
- Черт… тво@ю м@ать! – Выбираясь вслед за ним, Коля Проскурин задел локтем обо что-то железное, зашипел и во весь голос выругался. – Далеко еще?
- Не знаю. Пока не понятно.
- А мы, вообще-то, где?
- Где-где… - нецензурно, но в рифму, отозвался Карцев, - в ней, в родимой…
Откинув брезентовый полог, он осторожно, не выпуская из рук короткоствольный пистолет-пулемет, перебрался наружу, и сразу же принялся разминать затекшие конечности.
Вид у всех троих был изрядно помятый и заспанный, но, кажется, вполне боеспособный.
- Помогите, пожалуйста, - попросил по-русски Сулейман.
- Нет проблем.
Оболенский заглянул внутрь покрытого тентом кузова, который был заставлен рядами стандартных двухсотлитровых бочек:
- Какую берем?
- Вот эти две, с краю…
- Хорошо бы не перепутать, - усмехнулся Иванов.
- Нет, точно эти, - Николай Проскурин постучал костяшкой согнутого пальца по металлическому боку ближайшей бочки.
- Ты уже проверял, что ли? – Не удержался Карцев.
- Да иди ты… - отмахнулся Николай.
Процедура заправки КАМАЗа оказалась достаточно хлопотной, длительной и потребовала определенной смекалки. Бочки с дизельным топливом решили не выгружать - баки машины заполнили прямо из них, при помощи длинного резинового шланга, который был припасен Сулейманом.
- Как вы там? – Спросил вполголоса Оболенский, когда нехитрая конструкция из сообщающихся емкостей, наконец, заработала, и топливо самотеком полилось в ненасытные баки грузовика.
- Нормально, - Иванов посмотрел на откинутый брезентовый полог. – Мы там себе нормальную лежанку оборудовали. Так, чтобы снаружи не было заметно.
- Не укачало никого?
- Да нет пока. Хотя трясет, конечно, будь здоров.
- Это само собой… - посочувствовал Оболенский. - Все-таки, не шоссе.
- Лишь бы бочки с места не поползли. А то, если крепления не выдержат – размажет нас по стеночкам в лепешку. Замучаетесь потом кузов отмывать.
- Вроде, нормально грузили. Как положено… – Оболенский еще раз посмотрел под брезент. – Сулейман проверял.
- Ну, тогда я спокоен, - усмехнулся Иванов.
- Вообще-то, в кабине есть одно спальное место…
- Нет, мы же решили, - Иванов отрицательно помотал головой. – Нам лучше вместе.
Он отошел с Оболенским на край дороги:
- Как вообще обстановка? Куда направляемся?
- Пока не говорит. – Показал Оболенский глазами на Сулеймана. - Но я так понял, что опять на египетскую границу.
- Скорее бы уже, - Иванов поднял какой-то выбеленный солнцем камешек, и с размаху швырнул его в сторону солнца. - А то ведь и к пароходу можно опоздать.
- Не опоздаем, - успокоил его Оболенский. И, на всякий случай, по-арабски добавил:
- Иншалла!
… Вооруженные всадники появились из-за барханов, когда Сулейман уже заполнил топливные баки и начал сматывать шланг:
- Крышку завинчивайте, пожалуйста.
- К нам гости, командир, - доложил Проскурин, опуская бинокль.
Вообще-то ему было поручено наблюдение за воздухом. Однако ничего интересного в небе не происходило, и Николай проявил разумную инициативу.
- Приготовиться!
Несколько всадников на верблюдах легко преодолели очередной песчаный холм примерно в километре от дороги, и почти сразу же скрылись из поля зрения. Однако никаких сомнений быть не могло – направлялись они именно сюда, к одинокому грузовику, замершему посередине пустыни.
- Дождались, тво@ю м@ать, - проворчал Алексей Карцев, забираясь обратно в кузов.
Вслед за ним через борт перебрался Проскурин, и последним, опустив за собой задний полог, внутрь тента пролез Иванов:
- Быстренько по местам. И давайте без нервов, ребята…
- А чего вы сразу так? Может, они нам просто помощь хотят предложить? – Спросил Карцев, осторожно снимая с предохранителя пистолет-пулемет.
- Это вряд ли, - вздохнул Иванов.
Обзор через специально оборудованную прорезь был, конечно, же, ограничен - со своего места он мог теперь видеть только то, что происходит справа от кабины. За левую сторону отвечал Алексей, а Проскурин пристроился между бочками так, чтобы постоянно держать под прицелом брезентовый полог.
- Тишина! - Иванов передернул затвор, загоняя патрон в патронник АК-47. Потом, на всякий случай, дотронулся до пистолета, пригревшегося на теле, под рубахой:
- До команды все умерли.
- Есть, товарищ подполковник, - не удержался Проскурин.
Всадники выскочили к автомашине именно там, где их ожидали. Все они, с ног до головы, были одеты почти одинаково, во что-то черное, выцветшее на солнце – даже лиц было не рассмотреть из-за намотанных на головы темно-серых платков.
Верблюды выглядели значительно наряднее своих хозяев.
Зато сами хозяева были вооружены, и считали необходимым это продемонстрировать – каждый из них держал на весу, в руке, либо автомат Калашникова, либо американскую автоматическую винтовку М16.
Пять, шесть, семь… - пересчитал про себя Иванов непрошеных гостей.
Двое сразу же пропали из его поля зрения – они отделились от остальных, чтобы объехать грузовик слева.
Ладно, ладно, там есть, кому о них позаботиться…
Как и было условлено, Оболенский и Сулейман встали перед пассажирской дверью кабины – стараясь не двигаться и держать на виду пустые руки.
Один из всадников – видимо, предводитель, - остановился так близко от русского и ливийца, что губастая морда его верблюда почти нависла над их головами.
После того, как безоружные люди почтительно ответили на традиционное арабское приветствие, предводитель кочевников опустил автомат и направил его на Оболенского. Потом спросил о чем-то, коротко и по-хозяйски. Оболенский ответил.
Ненадолго задумавшись, всадник в черной одежде перевел ствол автомата на Сулеймана и задал следующий вопрос. Сулейман поклонился, и произнес в ответ что-то длинную, витиеватую фразу.
Определить, устроило ли предводителя кочевников то, что он услышал, было трудно. Однако он перестал держать Сулеймана под прицелом, слегка повернулся в седле и громко, явно обращаясь уже не к стоящим перед ним людям, выкрикнул какую-то команду.
На его крик отозвался один из тех двоих, которые успел обогнуть машину, и теперь находились у заднего борта.
- Ну, начинается… - Иванов сделал выдох и перевел предохранитель в режим одиночной стрельбы. Всадники, надо отметить, расположились очень удобно – почти правильным полукольцом, огибающим Сулеймана и Оболенского.
Ливиец униженно запричитал во весь голос, но могущественный предводитель кочевников только отмахнулся от него, и повторил свое распоряжение. Спустя мгновение, Иванов услышал за своей спиной недовольное верблюжье фырканье и тяжелый шелест отодвигаемого полога.
В кузове сразу стало светло, но оборачиваться было нельзя, да и некогда.
- А ведь мы вас, дураков, предупреждали…
Прозвучавшая по-русски условная фраза Оболенского послужила для Иванова сигналом открыть огонь на поражение.
Первым делом он убил командира – две пули, выпущенные, одна за другой прямо через брезент, попали ему в грудь и в голову. Затем, переводя ствол АК-47 слева направо, он, как на занятиях в тире, поразил остальные мишени.
Благо, вести прицельный огонь в такой ситуации – одно удовольствие, потому что не попасть в четкие, черные силуэты с такого расстояния было почти невозможно.
Впрочем, без некоторых накладок, все-таки, не обошлось. Один из противников кочевников, как оказалось, не был сразу убит – получив свою пулю в плечо, он выронил оружие, покачнулся, но почти сразу же принял единственно правильное решение. Развернув своего верблюда, он погнал его прочь, подальше от смертельной опасности.
Раздосадованный Иванов приготовился, было, добить беглеца, но за него это сделал Оболенский. Сотрудник российского «торгового представительства» успел достать откуда-то из-под складок одежды пистолет, и разрядил в спину всаднику половину обоймы. Проскакав по инерции еще несколько метров, противник вывалился на песок, и никогда уже больше не подавал признаков жизни…
Оказывается, - подумал Иванов, - с верблюда падают значительно дольше, чем с лошади. А еще он заметил, что верблюды в пустыне, как видно, прекрасно приучены к выстрелам. Даже оставшись без прежних хозяев, ни одно из этих животных не стало без толку метаться, реветь, впадать в панику или ударяться в бега.
- Вроде, все, командир, - раздался в кузове голос Николая Проскурина.
Что происходило все это время сзади, за его спиной, Иванов знать не мог – стоявшая перед ним самим боевая задача была слишком ответственной, чтобы отвлекаться на посторонние звуки. И он действительно оказался прав, целиком положившись на опыт и хладнокровие своих людей.
- Ты чего творишь, братан? – Карцев явно был недоволен, и не собирался этого скрывать.
- А чего такого? – Сделал вид, что не понял, Проскурин.
- Мне оставить не мог?
- Извини…
Очередь в упор, в замотанное черной тканью лицо кочевника, откинувшего тент, Николай выпустил, практически, одновременно с первым выстрелом Иванова. Американский спецназовский пистолет-пулемет, конечно, не был предназначен для долгой войны, однако для ближнего боя он подходил идеально: отправляясь на небеса, убитый не успел даже ни испугаться, ни удивиться. Второй сын пустыни, оказавшийся вместе с ним возле заднего борта грузовика, тоже вряд ли сообразил, что происходит – вторая короткая очередь Николая настигла его, спустя мгновение.
Таким образом, Карцеву стрелять оказалось не в кого, и теперь Алексей чувствовал себя несколько обездоленным.
- Ну, чего ты, Леха… еще настреляемся!
- Да, похоже на то, - Иванов осмотрел через дырку в брезенте поле недавнего боя:
- Эй, ребята, вы как? Все в порядке?
- Все в порядке, - отозвался Сулейман, отряхивая от красноватой пыли испачканные колени.
- Нормально, - подтвердил его слова Оболенский.
Алексей Карцев со вздохом поставил оружие на предохранитель:
- Вылезаем?
- Давай. Надо бы посмотреть, что к чему.
Проскурин, который уже успел оседлать задний борт грузовика, обернулся к товарищам:
- И когда это кончится, командир?
- Радуйся, что для нас уже все прямо здесь не закончилось, - философски ответил ему Иванов, выбираясь из кузова. - Прямо здесь и сейчас…
Никита Филатов. Редактировал BV.
Все главы детектива читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================