Начало детектива читайте здесь.
Золото полковника Каддафи…
Да, конечно, - подумал капитан Хусейн, - ради такого военного приза стоило покинуть насиженный хартумский кабинет, и оказаться в утробе вертолета, несущегося над пустыней со скоростью двести пятьдесят километров в час.
Потому что всем известно – хотя счета ливийского лидера заморожены международным сообществом, он, в прямом смысле слова, сидит на мешках с драгоценным металлом. Если поверить последним данным Международного валютного фонда, в Центробанке Ливии, который находится под полным контролем Каддафи, хранится примерно сто сорок пять тонн золота, стоимость которого сейчас составляет более шести с половиной миллиардов долларов. Этой суммы вполне достаточно, например, чтобы оплачивать услуги небольшой армии наемников на протяжении нескольких лет.
Причем, если большинство Центральных государственных банков предпочитают держать свои золотовалютные резервы в Лондоне, Нью-Йорке или Швейцарии - золото Ливии находится внутри страны. До начала гражданской войны оно хранилось в Триполи, однако потом прошла довольно противоречивая информация о том, что золотой запас перевезли куда-то на юг, в пустыню, в секретные хранилища недалеко от границы с Чадом и Нигером.
Санкции США и Евросоюза коснулись Центробанка Ливии, ее так называемого «фонда суверенного богатства» и нефтяной госкомпании. Но золотой запас страны вполне может стать для полковника Каддафи спасательным кругом, если только он сумеет его продать. А это не так уж и просто. Считается, что ни один международный банк или торговая фирма, скорее всего, не купят золото, если заподозрит, что оно принадлежит ливийскому режиму. Но полковник Каддафи вполне может обменять золото в Чаде или Нигере на валюту и перевести ее в любую точку мира, в какой-нибудь филиал или отделение Libyan Foreign Bank.
Последние события только спровоцировали рекордное подорожание драгоценного металла.
Давно замечено - золото нравится преступникам, инвесторам и диктаторам. Например, в египетских газетах, которые капитан Али Мохаммед Хусейн читал по долгу службы, неоднократно сообщали, что Иран в последние годы накапливает золотые запасы - видимо, стараясь оградить свои резервы от конфискации. Много золота покупают также Китай, Россия и Индия…
Транспортно-боевой вертолет Ми-24,
летевший сейчас в направлении ливийской границы, был одним из двадцати семи, состоявших на вооружении Судана. Вертолет принадлежал внутренней безопасности, но имел опознавательные знаки военно-воздушных сил. Вместе с самим капитаном, на его борту, в грузовом отсеке, находилось шесть десантников, специально отобранных для проведения операции.
Советские специалисты, как слышал Хусейн, называли такие вертолеты «крокодилами». А что, похоже. Бронированное чудовище – быстрое, сильное, беспощадное… Перед вылетом командир экипажа любезно объяснил пассажирам, что именно эта модификация, помимо скорострельной пушки, оснащена управляемыми ракетами, противозенитным комплексом, самыми современными системами наведения, электроникой и еще множеством самых различных приспособлений, делающих вертолет, практически, неуязвимым.
И все равно, трястись в душной и тесной железной коробке на высоте, как говорится, птичьего полета, было несколько неуютно…
Капитан Али Мохаммед Хусейн повернулся на узкой и неудобной скамейке, чтобы в очередной раз посмотреть вниз - через прямоугольное окно, оборудованное для установки ручного пулемета.
Внизу, как и прежде, была пустыня Сахара.
Впрочем, сейчас она вовсе не выглядела такой уж пустынной.
Прямо под брюхом у летящего на север «крокодила», в том же направлении, пыльной медленной гусеницей, тянулась колонна бронетанковой бригады. В основном, она состояла из старых танков Т-62, произведенных по лицензии советских БМП-1 и бронетранспортеров БТР-80А, а также самоходных артиллерийских установок Abu Fatma, которые, в сущности, представляли собой лицензионные САУ «Гвоздика». Во главе колонны шли два танка Al Bashier суданского производства…
Как это было сказано во вчерашнем обращении президента?
«Учитывая крайне нестабильную обстановку в Ливии, в Хартуме обеспокоены возможностью переброски оружия с ливийской территории в провинцию Дарфур и использования его оппозиционными силами этой провинции…»
А что еще требуется? Главное, формальный повод. А так называемое мировое сообщество, по обыкновению, услышит только тех, кого захочет услышать. К тому же, Ливия сама виновата. Зачем было выдворять из страны сотрудников суданского консульства? В качестве ответного шага президент Аль-Башир объявил персонами «нон грата» нескольких ливийских дипломатов…
По данным внутренней безопасности, на территории Ливии перед началом гражданской войны находилось около полумиллиона суданцев, в том числе десятки тысяч участников вооруженных группировок, действующих в Дарфуре. До сих пор в Судан из Ливии смогло или захотело вернуться всего чуть больше сорока тысяч человек.
Вообще, с точки зрения капитана Хусейна, ситуация на севере страны, в так называемом регионе Дарфур, и до ливийских событий была ничуть не спокойнее, чем в Южном Судане, где ему довелось повоевать. Как и Южный Судан, провинцию Дарфур населяют представители различных народностей, которые в принципе можно объединить в две группы - чернокожие африканцы и арабские племена, населяющие регион примерно семь веков. И те, и другие исповедуют ислам, однако отношения между двумя этими этническими группами всегда отличались напряжённостью, что приводили к регулярным вооружённым столкновениям. Вплоть до недавнего времени Дарфур представлял собой центр работорговли, причём чернокожие и арабские торговцы соперничали друг с другом при осуществлении набегов на соседний регион Бахр-эль-Газаль для захвата рабов и последующей перепродажи в прибрежные районы Африки. Возникали конфликты, конечно же, и в отношении скудных земельных и водных ресурсов, а в наше время ко всему этому добавился еще вопрос о нефти...
Любое государство, считал капитан, иметь право и просто обязано защищать свои интересы. А нынешние беспорядки в Ливии вызвали общий хаос в системе контроля приграничных районов, которая теперь позволяет мятежникам из «Движения за справедливость и равенство» свободно получать оружие, что, несомненно, будет использовано для очередного витка конфронтации с суданскими вооруженными силами. К тому же, на ситуацию напрямую влияет свободное и бесконтрольное распространение оружия среди ливийцев. Капитан Хусейн собственными глазами видел оперативные сводки о том, что сторонники Муаммара Каддафи оказывает материально-техническую поддержку мятежникам, поставляя им вооружения, джипы и топливо через опорные пункты в провинции Куфра. Имелись также достоверные сведения о том, что разведка Каддафи готовит диверсии на суданских нефтяных месторождениях.
В общем, Али Мохаммед Хусейн, как и большинство его знакомых-офицеров, считал, что президент слишком долго пытался усидеть на двух стульях. Ведь ни для кого, например, не являлось секретом, что уроженцы Судана составляют значительную часть так называемого «африканского корпуса» Каддафи, который воюет сейчас против оппозиции. При этом большинство из них были завербованы непосредственно в Судане через ливийское консульство в этой стране, а официальный Хартум делал вид, будто ничего не замечает. Президенту хотелось, с одной стороны, не особенно злить Вашингтон с учетом обещанного снятия режима экономических санкций, а с другой стороны – постараться сохранить относительно ровные отношения с Триполи, чтобы не спровоцировать северного соседа…
Капитан Али Мохаммед Хусейн потянулся за сигаретами. Но потом вспомнил вежливое предупреждение пилота о том, что курить на борту вертолета не принято, и опять повернулся к окну.
Бронетанковая колонна суданской армии осталась далеко позади. Теперь внизу можно было увидеть отряд бедуинов, передвигавшихся в северном направлении на лошадях и верблюдах.
«Джанджавид».
И правительственные войска, и мятежники постоянно обвиняют друг друга в зверствах. При этом, в Дарфуре, как и на Юге Судана, большая часть обвинений касается именно «ополченцев» из арабских кочевых племен. Считается, что от их рук погибло до 30 тысяч чернокожих, но капитан относился к подобным цифрам скептически. Так же, как и к утверждениям врагов суданской государственности о том, что этнические чистки, якобы, привели к бегству на территорию Чада едва ли не миллиона мирных жителей…
Капитан насчитал уже около сотни всадников, когда один из них, гарцевавший на сером, породистом скакуне, вдруг поднял к небу ствол автомата, и выпустил в сторону пролетающей винтокрылой машины короткую очередь. Ясно было, что делает он это не из каких-то дурных побуждений, а просто так – по традиции, или же от избытка патронов.
Тем не менее, капитан непроизвольно отпрянул от окна, и вернулся к размышлениям о полученной миссии.
Европейцы и американцы считают себя умнее всех остальных.
Ливия занимает восьмое место в мире по запасам нефти. А Муаммар Каддафи вместе со своими детьми получал доходы не только от энергетики, но и в различных сферах национальной экономики. И ни для кого не секрет, что средства семьи Каддафи находятся, в основном, на счетах в банках Великобритании и Швейцарии, а также вложены в недвижимость в Лондоне, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Поэтому британские и швейцарские власти уже заморозили счета ливийского диктатора. Самого же Каддафи обозвали военным преступником и объявили в международный розыск.
Ну, так и что же?
Последний мировой экономический кризис заставил весь мир заговорить о введении межгосударственных расчетов в золоте. О чеканке золотого юаня объявил Китай, заговорили о золотом стандарте и на Ближнем Востоке. Причем, главным инициатором отказа от расчетов в долларах и евро стал не кто иной, как полковник Муаммар Каддафи, призвавший арабский и африканский мир к переходу к расчётам в единой валюте – золотом динаре. На этой финансовой базе он,- ни много, ни мало, - предлагал создать единое африканское государство с арабо-негритянским населением численностью в двести миллионов человек. И эта идея нашла довольно влиятельных последователей, от Индонезии до Ирана…
Западные страны перепугались. Незадолго до начала военного вторжения в Ливию, по этому поводу пришлось высказаться даже французскому президенту Саркози, заявившему, что «ливийцы замахнулись на финансовую безопасность человечества». Хотя, в сущности, Муаммар Каддафи всего лишь попытался повторить попытку генерала де Голля - выйти из зоны сомнительных бумажных денег и вернуться к золотому стандарту. То есть, замахнулся на главную ценность современного либерального мира – банковскую систему.
Европейцы и американцы как-то сразу забыли, что именно золото, например, позволило Великобритании покупать оружие и продовольствие у Соединенных Штатов на начальном этапе Второй мировой войны. Судьба фунта стерлингов тогда была очень туманна, а вот золотой запас американцами принимался к расчетам охотно.
Именно золото помогало когда-то существовать режиму апартеида в ЮАР. И сегодня жители Вьетнама прячут золото, чтобы попытаться пережить беспрерывные девальвации донга проводимые коммунистическим режимом…
Недели две назад Хусейн присутствовал на пресс-конференции, которую перед вылетом из Хартума, прямо в международном аэропорту, дал один из чиновников НАТО.
- Сохранение Каддафи у руля послужит дестабилизирующим и деструктивным фактором для всего арабского мира, - говорил тогда этот чиновник. - Каддафи накопил огромные подпольные золотые резервы, и будет использовать эти деньги, чтобы творить безобразия и мешать не только своим непосредственным соседям, но и в более отдаленных регионах…
А ведь золото, усмехнулся тогда про себя капитан, не выбирает победителей и не знает кто прав, а кто виноват. Владение им освобождает вас от внешнего контроля, будь то инфляция или санкции Организации Объединенных Наций. Золото не делает ваше «дело» правым, но определенно и не налагает на вас какую-либо вину. По крайней мере, пока…
Полет над пустыней продолжался недолго, но от постоянной вибрация, тряски и грохота вертолетного двигателя у капитана Хусейна уже начала болеть голова.
В детстве он никак не мог понять, отчего в небе, время от времени, сталкиваются самолеты. Небо ведь такое большое, всем должно хватать места…
А теперь догадался. Пустыня – она ведь тоже огромная, словно небо, только проторенных человеком путей в ней не так уж и много.
Вот и сейчас, внизу, почти прямо по курсу, показалось несколько белых «тойот». Автомобили на большой скорости направлялись туда же, куда летел вертолет, и над каждым из них развевался трехцветный флаг ливийской оппозиции. Союзники…
Они тоже не прочь были бы завладеть легендарным золотом Каддафи.
Так же, как и страны западной коалиции. Которые ни за что не упустили бы такой возможности компенсировать себе за счет самого ливийского диктатора все, до последнего цента, расходы, понесенные ими в процессе его устранения…
Достоверная информация о том, что какая-то часть золотого запаса Муаммара Каддафи, предназначенная на продажу, вывезена из специального хранилища на авиабазу Маатен-ас-Сарра, поступила в Хартум от агента суданской разведки. И делиться этой информацией президент Аль-Башир пока ни с кем не собирался. Если золото ливийского диктатора достанется ему, то Судан вполне может превратиться из второстепенной фигуры локального вооруженного конфликта - в полноправного участника переговоров с Западом о будущем военно-политическом устройстве региона.
И капитан Али Мохаммед Хусейн выполнит порученную миссию, во что бы то ни стало.
Ради будущего своей страны. Ради собственного светлого будущего, в конце концов…
Капитан попытался представить себе новый дом с застекленной верандой, большим гаражом и открытым бассейном, представительский «мерседес», повышение в звании, должность начальника управления – и у него даже перестала болеть голова.
А еще через несколько минут командир экипажа сообщил по внутренней связи, что они приближаются к точке высадки, где вертолета уже дожидается отдельная рота спецназа.
* * *
Аварийный судовой маяк был разворочен прикладами и выведен из строя в первую очередь.
Однако военные корабли НАТО, скорее всего, успели перехватить его сигнал, так что времени терять не следовало. В любой момент на экране локатора могла появиться светящаяся отметка, обозначающая приближение какого-нибудь «охотника за пиратами» из состава международных военно-морских сил.
- Асад, я нашел! – Доложил, забегая на мостик «Профессора Пименова», чернокожий худой паренек из абордажной команды.
- Слава Аллаху… - сомалиец взял у него из рук портативную рацию, оставленную в каюте кем-то из членов экипажа.
Судя по всему, эвакуация моряков происходила хотя и поспешно, но вполне организованно. На «Пименове», как и почти на каждом судне, оказавшемся в этих водах, существовало специально оборудованное помещение, куда экипаж должен прятаться в случае нападения. Переборки туда открываются с обеих сторон, но если изнутри задраить люки, то есть, например, вставить наглухо болт, вход снаружи блокируется. И открыть его можно будет только самим запершимся морякам. А если, к тому же, задраить все люки и краны, то помещение вообще станет герметичным. Тогда экипаж даже выкурить из него нельзя. Учитывая запас провианта и воды, который делается заранее, в таком укрытии вполне можно продержаться пару суток.
Узнав от своих людей, высадившихся на сухогруз, что команда «Профессора Пименова» именно так и поступила, командир сомалийских пиратов решил лично прибыть на борт захваченного судна.
- Установите мне связь с экипажем, - распорядился он в первую очередь.
Обычно, когда пираты атакуют судно, им удается взять команду в заложники. И дальше уже остается только под дулами автоматов указывать его капитану, каким курсом вести судно.
Теперь требовалось придумывать что-то другое. И, по возможности, быстро.
Двери в машинный отсек были сварены из металлического листа, и на то, чтобы вскрыть их при помощи автогена или электропилы понадобилось бы несколько часов. От ручных гранат толку тоже было немного. Конечно, противотанковые мины советского производства, которые остались сомалийцам еще со времен войны с Эфиопией, решили бы эту проблему за считанные минуты. Однако Асад оставил этот вариант на самый крайний случай – во-первых, он не имел никакого желания возиться с размазанными по переборкам человеческими останками, а, во-вторых, уничтожение экипажа все равно не помогло бы запустить двигатели и вернуть судно к жизни.
О том, чтобы три сотни миль тащить захваченный сухогруз на буксире до побережья, в данном случае, не могло идти речи – пиратская «Barcelona» имела слишком маленькое водоизмещение и не предназначенные для такой выполнения задачи двигатели. К тому же, рули «Профессора Пименова», загруженного почти по ватерлинию, были повернуты на циркуляцию…
- Господин капитан, вы меня слышите? – Нажал сомалиец на кнопку портативной рации.
Вопрос был задан по-английски, на международном морском языке, понятном любому судоводителю. Кстати, Асад знал и несколько русских выражений, которым когда-то его научили советские военные советники, долгие годы постоянно находившиеся в Сомали. Впрочем, почти все русские слова, которые остались в его памяти, были не слишком приличными, или же относились к торжественному ритуалу употребления технического спирта.
- Господин Любертас?
Фамилия и имя капитана значились в нескольких судовых бумагах, обнаруженных людьми Асада при осмотре кают и помещений сухогруза.
- Господин Генрикас Любертас, вы меня слышите?
Рация молчала, и в этом не было ничего удивительного. Осмотрев следы пуль в металлической переборке машинного отделения, Асад уже понял, что абордажная команда успела основательно пошуметь и перепугать несчастных моряков до полусмерти. Поэтому переговоры с капитаном сухогруза приходилось начинать не самой лучшей психологической атмосфере.
- Отвечайте, пожалуйста.
В паре кабельтовых от «Профессора Пименова» мирно переваливался с борта на борт пиратский траулер. А вот на мостике сухогруза, стоявшего лагом к волне, качка, практически, не ощущалась.
Не считая самого Асада, здесь находилось всего два или три человека. Командир абордажной команды с отборными головорезами ждал перед входом в машинное отделение, а остальные пираты распределились по палубе судна…
- Кто это говорит? – Несмотря на помехи, голос в динамике рации звучал вполне отчетливо.
- Меня зовут Асад. Сомалийская береговая охрана. Имею ли я честь говорить с капитаном судна?
- Да, вы имеете такую честь.
- Очень приятно, господин капитан. Я хотел бы принести свои извинения за те неудобства, которые сейчас испытывает команда судна. Также я предлагаю вам и вашим людям добровольно выйти из убежища, чтобы начать с нами конструктивное сотрудничество. Гарантирую всем морякам неприкосновенность и хорошее отношение.
- Предупреждаю, господин Асад, что я успел сообщить о нападении, и скоро здесь будут военные корабли.
- Вполне возможно, - сомалиец свободной рукой достал из пачки дорогую сигарету. – У нас действительно мало времени. Но и у вас его тоже немного.
- Почему же? Мы располагаем запасом воды и продовольствия, которого хватит на несколько суток.
- К сожалению, этот запас не понадобится вам в любом случае, - кто-то из сомалийских пиратов поднес зажигалку, чтобы Асад прикурил от нее. – Встреча с военными кораблями не входит в наши планы. Поэтому, если мое предложение не принимается, я буду вынужден затопить ваше судно.
- Простите? – капитану сухогруза показалось, что он не совсем понял последнюю фразу.
- Повторяю. Я буду вынужден затопить ваше судно. Вместе с грузом и, как это ни печально, вместе с его командой. Поверьте, у меня есть для этого все технические возможности. Вы ведь понимаете, что вход в машинное отделение можно заблокировать не только изнутри, но и снаружи?
- Допустим, - после некоторой паузы ответил капитан.
- У нас есть четыре противотанковые мины, а на судне имеется несколько газовых баллонов. Этого вполне достаточно, чтобы взорвать, например, танки с топливом, и повредить обшивку ниже ватерлинии. После этого огонь и вода отправят ваш сухогруз на дно за считанные минуты.
- Зачем вам это нужно?
- Мне это совершенно не нужно, – заверил сомалиец.
Больше всего он рассчитывал сейчас на то, что этот разговор слышат не только его люди на мостике, но и судовая команда, томящаяся вместе с капитаном в душном и тесном металлическом ящике.
- Но я вынужден буду это сделать. Хотя бы для того, чтобы не оставлять свидетелей. Вы меня слышите, господин капитан?
- Да, я вас слышу.
- Господин капитан, какой смысл в том, чтобы умереть за чужое имущество? Мне кажется, что деньги ваших судовладельцев не стоят даже одной человеческой жизни…
Асад докурил сигарету до фильтра и поискал глазами что-нибудь вроде пепельницы. Выкидывать окурок за борт, в Индийский океан, не хотелось – для настоящего моряка это был дурной тон и плохая примета:
- Надеюсь, что ваш экипаж придерживается такого же мнения.
- Я думаю, что вы блефуете!
- А вы проверьте, - предложил сомалиец.
- Нам надо посовещаться.
- Разумеется. Я даю вам на это… - Асад посмотрел на судовые часы. – Ровно пять минут. После этого мои люди начинают минировать судно.
* * *
В закрытом ангаре, который раньше использовался ливийцами для ремонта авиационной техники, было душно и сухо. Конечно, не так, как в герметически запертом машинном отделении теплохода, но нагретая за день металлическая крыша ангара создавала внутри него температуру, которая больше всего подходила бы для общественной сауны. Только вместо приятного запаха чистого дерева, здесь воняло резиной, машинным маслом и электросваркой.
Самолетов в ангаре давно уже не было.
Вместо них, рядом с тяжелыми раздвижными воротами, сейчас одиноко стоял десятитонный армейский грузовик, разукрашенный для маскировки серо-песочными пятнами.
- Осторожнее с огнем, ребята… - напомнил Иванов. - А то черт его знает, что и где у них тут разливали.
- Понятно, командир, - отозвался Прокудин.
Он был занят ответственным делом – готовил еду на походной бензиновой плитке. Рядом с плиткой, на ящике из-под снарядов теснились сухие лепешки и зелень, добытые Сулейманом, а также несколько банок консервов. Посередине импровизированного стола красовался трехлитровый чайник с водой. Чайник был закопченный, без крышки, с отбитой местами эмалью, и никто так и не понял, откуда он появился.
- Извините, Сулейман, - Иванов повернулся к ливийцу. – Продолжайте, пожалуйста.
Собеседники расположились рядом друг с другом, поверх спальных мешков, расстеленных прямо на бетонном полу. По причине жары, на них оставались только трусы, а вся остальная одежда, уложенная под голову, заменяла подушки.
- НАТО желает добиться победы над Ливией усилением бомбардировок, под прикрытием которых мятежники пытаются продвинуться вперед. – Опять заговорил Сулейман. - Если раньше альянс отрицал факты бомбежек жилых домов, то теперь он этого даже не скрывает. Гибнут десятки и сотни мирных жителей. Кроме того, авиация пытается уничтожить гражданскую инфраструктуру страны. Доходит до того, что самолеты прицельно бомбят сельскохозяйственные фермы, плантации, где выращивают арбузы и дыни. Западные агрессоры пытаются подорвать возможности нашего сопротивления, вызвать голод. По примеру ударов по Югославии Запад пытается поставить Ливию на колени. Расчет у них на то, что ливийцы, не выдержав тягот войны, сдадутся…
- Пока не похоже.
- Да, как видите, агрессия против Ливии затянулась гораздо дольше, чем планировал Запад, но пока особых результатов не заметно… Точнее, результаты есть, но вовсе не такие, на которые рассчитывало НАТО. Подобные удары продемонстрировали на всю страну, кто ей друг, а кто враг. Все прекрасно понимают, что друзья не станут бомбить их жилища и убивать простых ливийцев. Они очень сильно озлоблены на Запад и с каждым новым ракетно-бомбовым ударом укрепляют единство вокруг Муаммара Каддафи, шлют проклятия агрессорам. Народ солидарен со своим вождем. Все мечтают лишь о том, чтобы скрестить оружие с ними на суше.
Сулейман повернулся, чтобы поправить одежду под головой:
- Представители альянса утверждают, что им удалось уничтожить большую часть нашей армии. Кое-кто из западных журналистов говорит, что на стороне правительства остались всего несколько сотен фанатиков… Это неправда. Армия Каддафи — весь народ. Под его контролем только ополченцев около миллиона. Пару месяцев назад Англия и Франция направили против Каддафи сорок вертолетов «апач». Как видите, никакого перелома в боевых действиях они не принесли. Напротив, именно НАТО стало нести большие потери. Мы уничтожили уже четыре вертолета. Причем кадры падения в море одного из них показывали даже те арабские каналы, которые занимают по отношению к Ливии враждебную позицию.
- А вообще-то, как обстановка на фронте?
- Мятежники никак не могут продвинуться вглубь страны ни по одному из направлений - ни от границы с Тунисом, ни со стороны Бенгази, ни со стороны Мисураты. Причем Мисурата, я сам видел, находится в основном в руках наших войск. Полностью зачистить город от мятежников мешает только то, что они отгородились живым щитом из взятых в заложники детей.
- Говорят, за Каддафи сражается целая женская армия? – Неожиданно вмешался в разговор Проскурин. Кажется, у него уже закипела вода, и пришло время открывать пакеты с концентратом.
- Ничего странного в этом нет, - ответил Сулейман. - Хотя некоторые и удивляются тому, что ливийские женщины взяли в руки оружие. И вовсе не случайно они столь сильно поддерживают нашего лидера. Как матери, они прекрасно осознают заботу Каддафи об их детях. Он ведь помогал многодетным и бедным семьям деньгами и продуктами.
- Это, конечно, да, но…
- Наши женщины стали прекрасными воинами. Вы, возможно, не знаете, однако с момента революции шестьдесят девятого года полковник Каддафи осуществлял комплексную воинскую подготовку женщин, помня о том, каким издевательствам они подвергались при итальянских колонизаторах. Муаммар Каддафи всегда мечтал о том, чтобы в случае необходимости женщины могли защитить себя сами, когда рядом нет мужчин.
- И все-таки, сражаться в одиночку против целой коалиции… - покачал головой Иванов.
- Почему же в одиночку? – Сулейман даже привстал на своей импровизированной лежанке. - Руководство стран, воюющих против нас, утверждает, что ливийское правительство находится в полной политической изоляции. Но Алжир, например, отказался открыть свое воздушное пространство для авиации НАТО. Да, никто официально не ввязывается в войну на нашей стороне, но зато Ливия получает помощь из многих арабских и африканских стран. Египтяне, к примеру, и те же алжирцы прекрасно помнят, какую важную роль играла Ливия, помогая их освободительной борьбе против французов.
- Боюсь, что это только начало большого пожара…
- Разумеется, всем понятно, что на Ливии агрессоры не остановятся. Они уже ведут активную подрывную работу против Сирии. Против нашего лидера однозначно выступили лишь Катар и Эмираты. Это маленькие государства, руководимые продавшейся Западу элитой, которую он защищает, прежде всего, от их собственного народа. И защищает как раз, казалось бы, самые недемократические монархические режимы. Почему? Да потому, что они повязаны кровью. Они поддерживали террористов у вас, на Северном Кавказе - вроде того же Басаева…
- Сволочь, - отозвался на знакомую фамилию Проскурин.
- Эти же предатели арабского единства отдают Западу нефть по выгодной ему цене, и взамен получают молчаливое согласие на все свои действия. Взять хотя бы нынешнего катарского короля, который при помощи американцев согнал с трона своего родного отца, и отблагодарившего их предоставлением военных баз. В народе его презрительно называют «нефтяным бароном» и «наемником», так что симпатии значительного большинства арабов на стороне Муаммара Каддафи. - Сулейман сделал глоток воды из лежащей рядом с ним фляги:
- Так называемый Переходный национальный совет — это чрезвычайно рыхлая структура, в которой идет постоянная грызня за деньги и влияние. Он состоит, в основном, из предавших своего лидера чиновников, и из сторонниками радикального ислама. Это узкая кучка людей, опирающаяся на завербованных в других арабских странах бандитов. Не случайно народ их называет «крысами». Всем ясно, что цель этих марионеток — отнять у ливийского народа власть и взять контроль за добычей нефти и газа. Поэтому тыл у них весьма ненадежный. Практически ежедневно в занятых мятежниками городах происходят массовые выступления сторонников законного правительства. Поэтому им приходится держать в Бенгази довольно крупные силы.
- Говорят, что повстанцы особо не жалуют негров? – Припомнил Иванов какой-то репортаж, увиденный по телевизору еще дома, в Питере.
- Это так. – Подтвердил Сулейман. - Жаль, что мы сейчас не можем выглянуть наружу. Я показал бы вам, сколько мирного чернокожего населения собралось сейчас здесь, на авиабазе. Все они убежали из тех деревень, которые нам пришлось временно оставить. Послушали бы вы их рассказы…
Сулейман сделал паузу, и продолжил:
- Еще в самом начале войны западные корреспонденты подняли истерику вокруг того, что на нашей стороне, якобы, воюют наемники из африканских стран. И мятежники использовали это, как сигнал для того, чтобы начать геноцид чернокожих ливийцев. В Ливии их всегда жили целые племена. Так вот, мятежники истребляли всех подряд, невзирая на вероисповедание. И это лишний раз доказывает, что ислам для них — ничто. Это просто бандиты. Народ это видит. Так что, как говорили в Советском Союзе: наше дело правое, победа будет за нами…
- Ладно, хорош! Завязывайте со всей этой политинформацией.
- О, никак Петрович проснулся!
- Поспишь тут с вами… - голос у Карцева, обустроившего себе основательное лежачее место на куске брезента, был не слишком довольный. Да и лицо его не выражало особой симпатии к человечеству. – Прямо, как в военном училище – ни поспать, ни пож@рать толком, одни только беседы о международном положении.
- Если б ты еще не храпел громче, чем они все разговаривают, - Оболенский протер глаза, и присел на расстеленном спальнике.
- Я вообще никогда не храплю! – Возмутился Петрович. – Клевета. Мне жена…
- Храпишь, храпишь, - продолжал стоять на своем Оболенский. – Громче танкового мотора. И демаскируешь нас, между прочим.
- Кстати, насчет того, чтобы пож@рать. – Проскурин помешал пластиковой ложкой варево, закипавшее на огне, потом поднес ее ко рту, подул и снял пробу:
- В общем-то, все готово. Присоединяйтесь, товарищи офицеры…
За импровизированный стол в одних трусах садиться было бы неприлично. Поэтому, прежде чем приступить к приему пищи, каждый хоть что-то накинул на себя.
- Интересно, почему в кузове никто спать не лег? – Задал Алексей Карцев общий вопрос.
- А зачем? – Удивился Прокудин. - И так дышать нечем.
- А когда ты еще вот так, прямо на золоте, поваляешься?
Все непроизвольно посмотрели на тяжелый КАМАЗ, припаркованный у выхода из ангара.
- Да не очень-то и хотелось…
О том, что за груз нужно будет сопровождать в Порт-Судан и по морю, Михаил Иванов и его люди узнали от Оболенского только на авиабазе Маатен-ас-Сарра, которую контролировали ливийские военные.
Восемь с половиной тонн золота в слитках составляли часть стратегического запаса Муаммара Каддафи. Конечная точка его назначения, разумеется, хранилась в тайне, однако можно было предположить, что драгоценный металл морским путем поступит в распоряжение одного из банков Юго-Восточной Азии.
Выбор такого маршрута определялся достаточно просто.
- Через порты Средиземного моря из Ливии сейчас вывезти ничего невозможно. Блокада… - пояснил Оболенский. – Все прибрежные воды патрулируются кораблями и самолетами сил НАТО. – Чтобы переправить золото в юго-западном направлении, к африканским портам Атлантического океана, нужно транспортировать его по территории Чада и Нигера. А это при нынешней военно-политической ситуации равносильно тому, чтобы просто отдать его какому-то чужому дяде… Слишком рискованно.
- А если перевозить самолетами?
- Не получилось. Один раз попробовали, - отрицательно покачал головой Оболенский.
Если верить его рассказу, в самом начале гражданской войны, еще до введения санкций ООН, в Минске приземлился личный авиалайнер ливийского лидера Муамара Каддафи - Boeing 737. Или, по другим сведениям, Dassault Falcon 900EX с бортовым номером 5A-DCN. Собственно, это не так важно. Важнее, что на его борту находились наличные деньги, золото и бриллианты на сумму в три миллиарда долларов. Западные средства массовой информации моментально подняли такой шум, что МИД Белоруссии выступил по этому поводу с официальным опровержением. Опровержение прозвучало неубедительно – информацию о передвижении самолета из Триполи опубликовали венгерские и мальтийские авиадиспетчеры. Откуда-то сразу же появились слухи о белорусских наемниках в Ливии, а также о неких «особых отношениях», которые связывают Александра Лукашенко с Муаммаром Каддафи. Белорусскому батьке припомнили обмен визитами с главой Джамахирии, подписанное между странами соглашение об оборонном сотрудничестве, совместные учения ливийских и белорусских военных на полигоне под Барановичами, и еще многое из того, что вполне могло оказаться досужими вымыслами.
А уже в марте авиация НАТО окончательно перекрыла ливийское воздушное пространство.
Оставался, пожалуй, единственный вариант – через Порт-Судан, а затем уже морем, в любом направлении…
- Я пойду, посмотрю обстановку, - Сулейман натянул на себя какой-то грязный комбинезон без знаков различия, влез в ботинки и повязал клетчатую куфию, спрятавшую почти все его лицо.
- Вы надолго? – Уточнил Иванов.
- Не знаю. Закройте за мной. – Повесив на плечо автомат, ливиец направился к выходу из ангара. - Никого не надо впускать, я постучусь, как договорились – сначала два раза медленно, потом еще три раза быстро...
Алексей Карцев, оказавшийся ближе всех, выпустил Сулеймана наружу и поставил на место тяжелый засов, запиравший ворота.
- Ну, а мы тут причем? – Спросил он, возвращаясь к столу.
Оболенский сделал вид, что не понял:
- Ты себя лично имеешь в виду?
- Нет. Я имею в виду наше славное российское демократическое государство, которое вы, если я правильно понял, сейчас представляете.
- Видите ли, парни, любая война очень дорого стоит. - Оболенский проверил, не закипела ли вода в чайнике:
- Кто-то из полководцев сказал, что для ее ведения нужны три вещи. Во-первых, деньги. Во-вторых, деньги. И, в-третьих, – тоже деньги… Советский Союз, если помните, помогал когда-то республиканской Испании справиться с мятежниками генерала Франко. Мы поставляли им самолеты, различную бронетехнику, пушки, снаряды, патроны. А также инструкторов и специалистов…
- Интернациональные бригады, - кивнул Иванов, увлекавшийся военной историей.
- Так вот, даже тогда это делалось не бесплатно. Испанское правительство отправило в СССР в счет оплаты всех этих поставок практически весь золотой запас своей страны. Об этом у нас не особо писали, однако факт остается фактом.
- Но ведь мятежники победили, в конце концов?
- А испанское золото, тем не менее, осталось у товарища Сталина.
- Ну, в общем, понятно…
Больше к обсуждению этой темы никто не возвращался. Потому что выведывать, когда, как и какие именно системы вооружения собиралась поставить Россия режиму Каддафи за полновесное ливийское золото, не имело смысла. Даже если сотрудник «торгового представительства» знал ответы на этот вопрос, от него вряд ли бы их услышали.
… Сулейман вернулся, когда все уже, включая Карцева, наелись и выпили крепкого черного чаю. Два негромких удара в дверь с большой паузой, потом три – почти один за другим.
На всякий случай, Иванов и его люди немного рассредоточились и заняли огневые позиции:
- Открывай!
Вместе с ливийцем, в ангар проник свежий воздух, наполненный звуками автомобильных моторов.
- Ну, что там новенького на воле?
- Колонна выходит, - сообщил Сулейман, сняв с плеча автомат и разматывая куфию.
- Скоро поедем?
- Надо, чтобы еще немного стемнело.
- Садитесь, выпейте чаю, - предложил Иванов.
- Да, спасибо большое, - ответил ливиец.
Лицо его выглядело при этом очень усталым и озабоченным…
Никита Филатов. Редактировал BV.
Все главы детектива читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================