"В смерти моей прошу обвинить немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце. Прилагаю при сём мой документ, специально для сего случая выправленный. Останки мои прошу взрезать и рассмотреть, какой чёрт сидел во мне за последнее время... Нахожусь в здравом уме и полной памяти. А. Пешков. За доставленные хлопоты прошу извинить".
Будущий писатель Максим Горький написал эту записку в девятнадцать лет, в 1887 году.
Это не кокетничание модным разочарованием, не эпатаж. 14 декабря 1887 года газета "Волжский вестник" вышла с сообщением, что "нижегородский цеховой Алексей Максимов Пешков … выстрелил из револьвера себе в левый бок, с целью лишить себя жизни. Пешков тотчас был отправлен в земскую больницу, где, при подании ему медицинской помощи, рана врачом признана опасной".
Считать ли чудом то, что уже через неделю Алексей Пешков решил... жить дальше? Если уж прострелянное лёгкое - недостаточная причина проститься с жизнью, значит, он кому-то нужен.
А что, собственно, случилось?
Все мы читали трилогию "Детство", "В людях", "Мои университеты", когда эти книги (пусть в отрывках) были в школьной программе. Даже если не помним подробностей, общее впечатление - зоологический, животный эгоизм всех и каждого. До перегрызания глотки ближнему. Дарвинизм общественный и семейный. Да такой, что животные-то, пожалуй, не такие уж и звери: "Иногда после разговора с человеком хочется пожать лапу собаке, улыбнуться обезьяне, поклониться слону".
Слабые среди людей обречены. Доброта, человечность здесь не в цене - считаются просто глупостью.
Глава этого семейства дед Каширин, казалось бы, из одних достоинств: умён, даже талантлив, и работает всю жизнь, не покладая рук - а жить с таким нельзя. Парадокс? Нет, просто "патриарх" всегда и во всём прав. Усомнишься - прибьёт. Читать о нём интересно, а в жизни - не дай же бог такого дедушку.
И всё равно язык у этого "кощея" - просто кладезь:
"Всю жизнь суетились, что - то делали - и сделанного не видно! С какой рожей перед богом предстанем?!"
"Туда-немного, сюда-немного, а получается-много... мой чай крупнее да наваристее, стало - я должен меньше класть!"
"Помереть-то нетрудно, ты вот прожить сумей!"
А другой полюс - бабушка Акулина. Ни разу не позволила себе упасть духом, озлобиться, опустить руки. Была в жизни и бедной, и богатой, и снова бедной, и похоронила семнадцать из своих девятнадцати детей, а двое оставшихся - нелюди. И ничего-то она с этим поделать не может, если в кого душа свыше не вложена - не поправишь. Но вложить душу во внука ей удалось.
И в 1887 году в Казани девятнадцатилетний внук получил известие о смерти бабушки. Единственного близкого человека.
Но это же... глупо? Внук не может пережить бабушку? Старикам, вроде, и положено умирать, а внукам - жить дальше. Значит, печальная весть - последняя капля, а причина?
Три года "бомжевания" по ночлежкам, случайных заработков - и попыток учиться. В Казань ведь и приплыл, мечтая об университете. Но и подготовка самоучки оказалась недостаточной, и главное, на учёбу не заработать! Едва удалось найти постоянную работу в булочной, хозяин которой был активистом марксистского кружка, но участие в кружке - это же не образование. Будущее казалось беспросветным. Пытался обратиться к религии, но "Жития" уже не мог воспринимать всерьёз. Значит, и церкви не нужен.
А оказалось - нужен! Нужен тем самым рабочим, которым просто... читал книги. По выходным. Это они приходили к нему в больницу.
История имела интересное продолжение: через месяц Алексей Пешков получил постановление суда, согласно которому он обязан был явиться к протоирею и покаяться в грехе самоубийства. Несостоявшегося? Но помышлением-то грешен!
Ответил, что если от него не отстанут, в следующий раз повесится. И не где-нибудь, а прямо на воротах монастыря.
И грешника официально отлучили от церкви на семь лет.
Не прошло и пяти лет - в печати появился рассказ "Макар Чудра". И почти сразу же - "Старуха Изергиль". Рассказы - один за другим, циклами. "Песнь о Соколе", "Песнь о Буревестнике", "На дне", "Сказки об Италии"...
Старт оказался мощным настолько, что завистники не заставили себя ждать. Авторитетный критик (но при этом не столь замечательный писатель) Сургучёв И. Д. вполне серьёзно писал, что Горький ... продал душу дьяволу! Ничем другим не мог объяснить успех, столь невероятный.
Мировую славу именно в начале двадцатого века. Когда революция не просматривалась ещё и на горизонте.
***
"Сказки об Италии" здесь: