Предыдущая глава
Валера в последний раз оглянулся на казённое здание дома для престарелых и сел в машину скорой.
- Чего нос повесил? Мать жалко? Не жалей. Привыкнет и домой обратно не захочет. Я ведь слыхал, временно ты её сюда?
Валера не очень был настроен к разговорам. Помолчать хотелось, подумать. Всё же тяжко на душе. Будто преступление какое сделал.
Оправдывал только тем, что мать вроде сама попросила её определить.
Ладно. Теперь в Москву надо ехать. На стройку всегда люди требуются. Больше его никуда не возьмут. Уж не молод. Четвёртый десяток разменял.
- Временно. Зиму поработаю, а на будущее лето заберу - нахмурившись, всё же ответил Валера.
Водитель со скорой, видно, хороший мужик, беззлобный. Всю дорогу их с матерью отвлечь пытался разговорами.
Много чего знал. Объяснял тем, что радио денно и нощно у него дома работает, в машине тоже.
Все новости запоминает и выкладывает. Сам об себе говорил, что язык у него без костей.
Всё мелет и мелет. Замолкает только к ночи ближе, вот и сейчас он не давал Валере в уныние впасть.
Всю дорогу до деревни разные истории жизненные рассказывал. Валера слушал вполуха. У него история похлеще будет.
Интересно, почему Семён передумал мстить ему? Подумал, что и без него скоро сопьётся?
Может, и спился бы. Да вовремя назад оглянулся. Работу найти захотелось, деньжат скопить. Уж о второй своей половине и не мечтал. Как получится теперь. Если по судьбе кто есть, значит, так и будет, а если нет...
Что ж. И один как-нибудь проживёт. К одиночеству тоже привыкаешь.
Переночевав в пустом доме, Валера собрал на следующее утро свои нехитрые пожитки. Деньги на дорогу были. Мать с пенсии оставила ему.
Заперев дом, Валера, не оглядываясь на него, забежал к соседке, Марии Павловне.
- Тёть Маш, ты это за домом нашим приглядывай. А то я не знаю, скоро ли вернусь.
- А вот не надо было Полинку сдавать в дом престарелых. Где это видано! Была бы Томка жива, она б не позволила - заворчала Мария Павловна.
Положив ключ ей на стол, Валера выскочил из её дома.
Много она понимает. Чёрная полоса в их семье. Одни потери, и просвета нет. Вырваться Валерка из этого замкнутого круга хочет. Последний шанс использовать и не поддаться соблазну.
Стоит только слабину дать, и сопьётся. А мать так и останется там, в казённых чужих стенах.
Нет. Он ещё поборется вопреки прогнозам Семёна.
***
Люба определила семимесячную Яну в ясли. Маленькая ещё, сидеть только научилась. А что поделать? До года сидеть возможности у неё нет. Им жить на что-то нужно. Пособия мизерные. Ей работать надо., чтобы уж совсем впроголодь не жить. Ясли - единственный вариант. Не напрягать же каждый раз соседку. Она не обязана с её дочкой сидеть.
Жизнь такая наступила, что самой вертеться придётся. И рассчитывать только на саму себя. Чудес не бывает. Раньше за мужем была, всё он решал. Да мама поддерживала, а теперь всё сама.
Вышла Люба на швейную фабрику. Им экономист как раз требовался. Прошлая работница на пенсию благополучно ушла. Здесь Любе повезло. Спасибо соседка, Зоя Михайловна, подсказала. У неё там дочка трудилась в швейном цеху. Люба как услышала, так и подорвалась в тот же день.
Директору, конечно, не особо понравилось, что у Любы совсем маленький ребёнок. Болеть будет часто теперь, Люба то и дело на больничные уходить начнёт.
Мялся, жался Константин Петрович Курганский, но всё же рискнул, взял на работу. Он сам директорствовал не так уж и давно на фабрике. Она ему убыточной досталась, зарплаты рабочим нечем платить было. Но ничего. Как-то выплыли и держались пока на плаву. Хоть и тяжело всё равно было.
Люба с энтузиазмом вышла на работу. Так дни быстрее пролетали, и некогда ей было себя жалеть, да тосковать по умершим родным. С Таней Хвостовой она больше не виделась, с Ваней тем более. Не то чтобы обиду держала. Просто прошлое нужно оставлять в прошлом, раз когда-то не получилось. И даже за помощью к этому прошлому не обращаться. У Вани своя жизнь, и общение, пусть даже и редкое, с ним не полезно. Обоим.
На выходных Люба всё-таки изредка просила свою соседку посидеть с Яной. Раза два в месяц точно. Чтобы в детский дом съездить. Не могла она Тимура бросить вот так. Мальчонка в душу ей запал, и плевать на его отца. Хоть и рваная рана на сердце не заживала от потери матери. Дети за родителей не в ответе.
Да и привыкать к ней Тимур начал. Гостинцы брал и тут же съедал при ней, воровато озираясь. Нашли они лазейку одну в заборе, возле неё и виделись.
По полчаса, не более. Тимур говорил, что директор у них хорошая, добрая. Но вот воспитатели ...
- Ты потерпи немного. Я тебя на будущий год на лето к себе возьму. У меня дочка маленькая, познакомишься с ней. Нет-нет, ты не думай! - Люба заметила, что мальчик сник как-то сразу - я тебя не в няньки возьму, сама справляюсь. Просто отдохнуть ко мне поедешь. Хочешь?
Тимур, опустив голову, кивнул. В детском доме нелегко ему было. Не жизнь, а выживание сплошное. Он поднял свои ярко-голубые, как чистое безоблачное небо, глаза. У Любы сердце в комок всё сжалось от его такого уже не детского взгляда.
-Вы только не бросайте меня, тётя Люба. Я вырасту, помогать вам буду. Для дочки вашей старшим братом стану, защитой для вас. Я сильный, я теперь всё смогу.
Голос мальчика был тихим и твёрдым. Он знал, о чём говорил. Просто Любе всего не расскажешь, ещё хуже потом ему будет, если прознают, что жаловаться вздумал.
-Тебя не обижают здесь? - Люба присела на корточки и, сжав худенькие плечики шестилетнего мальчика, заглянула в его глаза. Господи, сынок ... Что же ты маленький такой, как цыплёнок беззащитный. Как же ей хотелось бы забрать его и воспитать самой. В ласке, в тепле и заботе. Чтобы не видела детская и чистая душа всех этих трудностей, чтобы не ожесточилось сердечко наивное и доверчивое.
Слёзы брызнули у Любы из глаз против её воли. Она крепко прижала Тимура к себе.
-Не обижают - выдавил он из себя и, с силой отстранившись от Любы, более уверенно произнёс - вы не волнуйтесь за меня. Всё у меня хорошо. Просто уже пора мне, а то хватятся, искать будут. Не хочу, чтобы вам совсем запретили ко мне приезжать.
-Хорошо, Тимурка, я поняла - утирая слёзы тыльной стороной ладони, произнесла Люба, вставая - я теперь к тебе недели через две вырваться смогу. Ты меня жди. Я обязательно приеду.
Но приехать Люба не смогла. Зою Михайловну как-то ночью увезли по скорой. С сердцем плохо стало, и с Яной некому было теперь сидеть. Люба очень переживала. Ведь Тимур наверняка ждёт её. Бродит там на осеннем ветру и в дождливую погоду. Все глазёнки просмотрел наверняка. Но ничего она не могла поделать.
Да ещё Константин Петрович как-то очень внимательно смотрел в её сторону в последнее время, чем вызывал шёпот коллег за спиной. Люба краснела и злилась. Она работать пришла, а не шуры-муры на рабочем месте разводить!
Курганский был разведён. Жена с ним в Железногорск не поехала, предпочла в Нижневартовске остаться. Сама развод оформила и на алименты не преминула подать. На двух дочерей. Поэтому Курганский был холостым алиментщиком.
Но надо отдать должное, руководителем он был справедливым. Ко всем работникам своего коллектива относился одинаково, не выделяя никого. Душой болел за фабрику и ездил в область, выбивал хоть какое-то финансирование. Иначе совсем закроют, и очень много людей останутся без рабочих мест.
Всё бы хорошо. Но его внимание для Любы было неприятным. Зачем? Она Толика своего всю жизнь любить будет, помнить и хранить ему верность. Ей и того раза с Ваней Хвостовым хватило.
-Привет, Люб! - раздался знакомый голос у неё за спиной как-то после рабочего дня. Было пасмурно, ветер сильный дул, срывая последние листочки с голых веток. Люба уже успела продрогнуть в своём тоненьком плащике. Ещё Яночку из яслей забирать. Хорошо, коляску с рук ей дали, почти новую.
-Привет - нехотя поздоровалась Люба с Ваней - а ты чего тут?
Ваня с гордым видом сидел за рулём новенького автомобиля и курил, небрежно стряхивая пепел в окно.
-Жену жду. Ульяшка же моя на этой фабрике трудится. Не знала, что ли?
Люба признаться уж и забыла. Таня ведь говорила ей. Жену Вани Люба только на фото видела и вживую как-то не горела желанием встретить.
-Извини, Вань, я спешу. Пока - поспешила Люба распрощаться, увидев краем глаза, как в их сторону спешит молодая женщина. Наверное, и есть Ульяна. Ещё не хватало, чтобы она приревновала её к Ване.
-Ты к Татьяне-то хоть заходи, а то совсем зазналась - крикнул ей в спину Иван. Но Люба быстро-быстро цокала на своих каблучках. И за что она раньше Ваньку любила? Ведь неприятный же он, мстительный. И к ней только пошлые чувства испытывает, потому что в своё время не успел заполучить её. Любовью здесь и не пахнет.
-Люба? Вас подвезти? Погода совсем испортилась - притормозил у обочины Курганский.
"Ещё один" - с недовольством подумала Люба и вежливо отказалась. Нет, и всё. Никто ей не нужен. Сама как-нибудь справится. В конце концов, не в мужиках счастье. Забрав Яну и укутав её в коляске, Люба покатила домой. Благо, что жили в десяти минутах от детского сада.
Возле подъезда, сжавшись в комок от пронизывающего холода, сидел на лавочке Тимур. У Любы забилось сердце, и она ускорила шаг. Как он до Железногорска добрался? Неужели сбежал?