— Что ты сказал? — переспросила Таня, хотя прекрасно всё расслышала.
— Ну а чего такого? — Руслан пожал плечами, не отрывая глаз от телевизора. — Ты завуч, уважаемый человек. Тебе недавно прибавку дали. А я могу быть домашним. Буду тебя ждать, ну, знаешь, уют создавать.
«Уют создавать» — эти слова повисли в воздухе, словно пыль, которую Руслан не удосужился стереть за три недели своего пребывания в её квартире.
Всё началось так хорошо. Знакомство в интернете, долгие разговоры по вечерам. Он говорил об искусстве, о том, как любит готовить (хотя за три недели не приготовил ни одного блюда).
Рассказывал, как устал от одиночества, как хочет «настоящих, зрелых отношений». И Таня, пятидесятилетняя женщина, которая после развода пятнадцать лет жила для работы, для дочери, для внуков — вдруг поверила. Поверила, что еще может быть счастье.
А теперь она стоит посреди собственной гостиной и чувствует, как растворяется плёнка иллюзий, которую она сама же и натянула на реальность.
— Руслан, а ты не думал работу поискать?
— Зачем? — он наконец оторвался от телевизора и посмотрел на неё с искренним недоумением. — Мне пятьдесят пять. Какая работа? Да я и не хочу уже этой суеты. Хватит с меня. А ты же хорошо получаешь, правда?
И улыбнулся. Той самой улыбкой, которая ещё неделю назад казалась Тане такой обаятельной и немного грустной. А сейчас она увидела в ней что-то совсем другое.
Следующие дни складывались в странную мозаику. Таня ловила себя на том, что стала ходить по собственной квартире осторожнее, словно была гостьей, а не хозяйкой. Руслан же, напротив, обживался с поразительной скоростью.
Сначала исчезли его скромные предложения «сходить за продуктами». Потом появились комментарии о том, что «суп пересолен», а «котлеты слишком сухие». Он завёл привычку подходить к кухонному шкафчику, где Таня хранила конфеты к чаю — конфеты дорогие, хорошие, которые она покупала как маленькую радость себе — открывал коробку и брал сразу по три штуки. Не спрашивая.
— Может, сегодня тебе взять что-нибудь к ужину? — однажды осторожно предложила Таня, стоя в дверях с сумками из супермаркета.
— М-м-м? — Руслан даже не повернул головы. — А, да, было бы неплохо. Кстати, у нас пиво закончилось.
И это «у нас» — не «у него», а именно «у нас» — почему-то царапнуло особенно сильно.
Вечером, уже лёжа в постели, Таня считала цифры в уме. Квартплата. Продукты — теперь на двоих. Новые тапочки для Руслана, потому что его «слишком жесткие". Набор для бритья, который она купила, не дождавшись, что он сам о себе позаботится. И список рос, рос, как снежный ком, который катится с горы — сначала медленно, потом всё быстрее.
А на следующий день позвонила Марина, её подруга ещё со студенческих времён.
— Таня, давай встретимся. Сто лет тебя не видела, — в голосе Марины звучало что-то похожее на беспокойство.
Они встретились в маленьком кафе недалеко от школы, где работала Таня. Марина пришла первой — худая, энергичная, с короткой стрижкой и яркой помадой.
— Ну, рассказывай, — Марина сразу взяла быка за рога, — что у тебя с этим Русланом?
Таня вздохнула. И вдруг обнаружила, что говорит и говорит — словно прорвало плотину. О знакомстве, о надеждах, о том, как он постепенно заполнил всё её пространство. И, конечно, о той фразе про работу.
— Знаешь, — Марина отпила свой эспрессо, глядя на подругу поверх очков, — у моей сестры был такой же «домашний». Сначала тоже красиво говорил, потом нашёл, где пристроиться. Три года она его на своем горбу тащила. А он всё обещал: вот-вот работу найду, вот-вот всё наладится. Тань, такой же сел тебе на шею. И, похоже, слезать не собирается.
Вечером Руслан встретил её с неожиданной претензией:
— Что это котлеты такие жёсткие? — он недовольно ковырял вилкой. — Вот у моей бывшей были котлеты! Тебе бы поучиться.
Таня замерла с вилкой в руке.
— Прости, что?
— Ну, я говорю, тебе надо серьёзнее относиться к готовке. Всё-таки мужчина в доме, а не абы кто, —сказал это вполне буднично.
— Руслан, — Таня медленно положила вилку на стол, — а ты не думаешь, что это странно? Я работаю полный день. Плачу за квартиру, покупаю продукты, готовлю. И по-твоему ещё должна извиняться за то, что котлеты не такие, как у твоей бывшей?
— А что такого? — он искренне удивился. — Ты женщина. Твое предназначение — создавать уют, заботиться о мужчине.
— А мужское предназначение какое? — спросила Таня, чувствуя, как внутри разгорается что-то похожее на гнев, но очень спокойное и холодное.
— Ну, быть мужчиной! — он усмехнулся, словно сказал что-то очевидное. — Я тебе компанию составляю, между прочим. Не скучаешь теперь по вечерам. Не скучаешь ведь?
В эту ночь Таня долго лежала без сна, глядя в потолок. Руслан посапывал рядом, закинув руку ей на плечо — жест вроде бы нежный, но сейчас казавшийся тяжёлым и собственническим.
Перелом наступил в воскресенье. Таня проснулась рано, как делала всегда, даже в выходные. Руслан спал, закутавшись в одеяло и оставив ей лишь узкую полоску на краю кровати.
Она тихо встала, набросила халат и пошла на кухню. Заварила свой утренний чай, села у окна и вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует облегчение. Тишина квартиры без Руслановых комментариев казалась лекарством для души.
Два часа спокойствия пролетели как мгновение. Она успела проверить тетради своих пятиклассников, позвонить дочери, даже начать вязать шарф для младшего внука. А потом на кухне появился Руслан — помятый, недовольный.
— Ты меня не разбудила, — это прозвучало как обвинение.
— Я думала, ты хочешь поспать, — ответила Таня, продолжая перебирать петли на спицах.
— А завтрак? — он открыл холодильник и недовольно заглянул внутрь. — Опять эта овсянка? Серьёзно?
Таня подняла глаза от вязания:
— Можешь приготовить себе яичницу, если хочешь.
— С каких это пор я должен сам себе готовить? — Руслан захлопнул дверцу холодильника с такой силой, что зазвенели банки на полке. — Таня, ты в последнее время какая-то не такая.
— Какая же я? — она отложила вязание и посмотрела ему прямо в глаза.
— Холодная. Отстранённая. Я думал, ты будешь мягче. Заботливее. Ты же женщина! — он всплеснул руками. — А ты вечно уставшая, вечно с этими тетрадками своими. Я ведь тоже внимания требую!
В комнате повисла тишина.
— Руслан, — сказала Таня удивительно спокойным голосом, — а что ты вообще обо мне знаешь?
— В смысле? — он растерялся.
— В прямом. Что ты знаешь о моей работе? О том, что я люблю? Что мне нравится? Чем я живу?
Он смотрел на неё, моргая, как человек, которого внезапно разбудили посреди глубокого сна.
— Ну, ты учительница. Любишь... готовить? — последнее прозвучало как вопрос.
— Я завуч, Руслан. Я отвечаю за учебную программу всей школы. И нет, я не особенно люблю готовить. Я люблю французское кино, вязание и путешествовать автостопом. Да, в пятьдесят лет. А ещё я дважды в неделю вожу машину в соседний город, чтобы навестить свою маму. О чём я тебе рассказывала, но ты, очевидно, не слушал.
Руслан стоял, ошарашенный этим внезапным монологом. А Таня продолжала, чувствуя, как с каждым словом становится легче:
— Ты думал, что нашёл удобное место. Женщину, которая будет тебя кормить, убирать за тобой, стирать твои носки. Ты думал, что я настолько одинока и настолько отчаялась, что соглашусь на любые условия.
Она вдруг осеклась и улыбнулась — спокойно, без горечи:
— Ты думал. Но не спросил, что думаю я.
— Таня, ты чего? — он попытался взять её за руку, но она отстранилась. — Ты это... пмс у тебя, что ли?
Эта фраза словно перевела что-то внутри Тани на новый уровень ясности. Она встала, собрала своё вязание и произнесла тихо, но твёрдо:
— Я думаю, нам нужно закончить этот эксперимент.
— Какой ещё эксперимент? — Руслан начал повышать голос. — Ты о чём вообще?
— О нас. О том, что этих «нас» на самом деле никогда и не было. Был ты — и твоё удобство за мой счёт.
— Да ты просто сбрендила! — он уже кричал. — Из-за чего весь сыр-бор? Из-за денег?
Таня покачала головой:
— Нет, Руслан. Не из-за денег. Из-за уважения. Из-за того, что тебе удобно, когда я — никто. Просто функция для твоего комфорта.
Она вышла из кухни, оставив его стоять с открытым ртом. В спальне методично достала чемодан и сложила в него все вещи Руслана, которые смогла найти. Аккуратно, без злости. Как будто перебирала старые вещи для благотворительной распродажи — не нужные, но и не вызывающие негативных эмоций.
Когда он вошёл в комнату, чемодан уже стоял у двери.
— Ты это серьёзно? — его голос звучал почти испуганно. — Таня, ну давай поговорим. Я ведь, я же могу измениться!
— Конечно, можешь, — она кивнула. — И я желаю тебе в этом удачи. Но не со мной.
Она вызвала такси через приложение. «Прибудет через 7 минут,» — сообщил бездушный голос из телефона.
— Таня, не делай глупостей, — Руслан перешёл к последнему аргументу: жалости. — Куда я пойду? У меня же ничего нет.
— У тебя есть друзья. Родственники. Бывшая жена, которая так хорошо готовила, — она произнесла это без язвительности, просто констатируя факт.
Такси подъехало точно через семь минут. Таня помогла вынести чемодан, спокойно попрощалась и закрыла дверь.
В тишине своей квартиры она вдруг услышала, как громко стучит её сердце. Не от горя или злости — от свободы. Она подошла к дивану, на котором ещё хранился отпечаток его тела, взбила подушки, накрыла свежим пледом. И впервые за долгие недели глубоко, полно вздохнула — как человек, вернувшийся домой после долгого, утомительного путешествия.
Первые дни после ухода Руслана казались странными — тишина в квартире звучала иначе. Таня ловила себя на том, что прислушивается к привычному скрипу дивана или бормотанию телевизора.
В пятницу она вымыла всю квартиру. Не то чтобы Руслан был особенно неряшлив — скорее, это был ритуал очищения. Она передвинула мебель, перемыла посуду, даже замочила шторы.
В субботу утром Таня проснулась с неожиданной мыслью. Она взяла телефон и зашла на сайт мебельного магазина. Два часа она просматривала каталоги, сравнивала модели, читала отзывы. А потом нажала кнопку «Купить» на странице с большим угловым диваном цвета морской волны. Курьер должен был доставить его через неделю. Новый диван — для новой жизни.
Телефон зазвонил в воскресенье вечером, когда она проверяла тетради. Номер Руслана. Таня смотрела на экран несколько секунд, а потом просто отклонила вызов. Через минуту пришло сообщение: «Прости меня. Я был идиотом. Давай поговорим.»
Она не ответила.
В пятницу привезли диван. Расторопные грузчики установили его у окна, как она и просила. Вечером Таня расстелила на нём новый плед, положила любимые подушки и включила французский фильм, который давно хотела посмотреть. Она сидела, поджав ноги, с бокалом красного вина, и улыбалась своим мыслям.
Руслан продолжал звонить и писать. Сначала с извинениями, потом с обещаниями, в конце — с упрёками. Но Таня уже не прислушивалась к этим словам.
В воскресенье она открыла сайт турагентства и забронировала тур в Париж на весенние каникулы. «Пора навестить Эйфелеву башню, — подумала она, улыбаясь и закрывая ноутбук. — Столько лет прошло. Наверное, она скучала».