– Батюшка Игорь, простите меня, что вот так без очереди. Но у меня срочно, – женщина была в лёгкой растерянности. – Можно поговорить? Только пять минут.
Я кивнул. Мы отошли в сторону от свечного ящика, и она заговорила, почти не дыша:
– Меня зовут Валентина. Мне 62. Я недавно ношу крестик. Буквально месяц. Мне очень стыдно, батюшка. До этого была, знаете… как сказать… не то чтобы безбожница, но по-своему верующая. Крещёная, но не молилась. Не ходила в церковь. Всё некогда, всё работала. Дети, муж, огород… А тут вдруг…
Она на секунду замолчала, крепко сомкнула губы, отвела взгляд.
– Умерла моя сестра. Совсем неожиданно. Младшая. С работы шла – и всё. Сердце. А у нас ведь с ней цепочка одна на двоих была…с крестиком. Золотая. Она сначала у неё лежала, теперь у меня. Мы её ещё в девичестве вдвоём купили, в складчину. Золото тонкое, с крестиком. На себя надевали иногда – и как будто вместе.
Я слушал молча. Валентина продолжала:
– Вот я тогда и пошла в церковь. Прямо на третий день после похорон. Стою, смотрю на свечки, и ничего не понимаю. Люди молятся, а я – как гость незваный. Но что-то перевернулось во мне, правда. – будто подтверждая самой себе, продолжала уверенно Валентина.- Батюшка, с тех пор не могу без молитвы. Встала утром – сразу «Отче наш». Перед сном – слёзы, молюсь и плачу. Библию купила, читаю. Но у меня вопрос. – Она вскинула глаза. – Крестик на цепочке – он ведь не освящённый. Он просто… ну, наш, с сестрой. Можно ли его носить? Или надо обязательно другой?
Я улыбнулся.
– Вы знаете, Валентина, если бы Господь спасал по форме цепочки, мы бы все давно пропали. Главное – что у вас на сердце, а не на шее. Да, хорошо, если крест освящён. Но ведь любовь – она и есть освящение.
Она чуть выдохнула, но всё ещё держалась напряжённо.
- Дайте мне крестик, я сейчас отнесу в алтарь и освящу. Подождите немного здесь, возле аналоя.
Она сняла цепочку бережно, как будто передавала живое. Я взял крестик, вошёл в алтарь, и, накрыв епитрахилью, начал молитвы. Когда кропил святой водой, сам почувствовал, как будто что-то потеплело в воздухе — не от лампад, а от самой сути происходящего. Господь незримо был рядом.
Когда вернулся и подал ей крест, Валентина крестилась быстро, скупыми, твёрдыми движениями – как будто боялась, что не успеет. А потом взяла украшение с трепетом, как новую святыню.
– Всё. Теперь – не просто память для Вас, а благословение, – сказал я.
– Спасибо вам, батюшка… – Валентина опустила глаза. – Я ведь, знаете, когда молюсь за неё, так и чувствую, что она слышит меня. Как будто поддерживает. И, когда крестик надеваю – легче.
– Потому что теперь вы соединены не золотом, а молитвой. А молитва – это такая нить, которую не разорвёт ничто.
Она кивала, не скрывая слёз.
– Спасибо… Простите… Я просто хотела услышать, что не предала её, надев этот крестик.
– Не предали. А возродили молитвенную связь. Через вашу веру теперь и она ближе к свету.
– Можно, я тогда оставлю её имя… Для молитвы. Светлана.
– Конечно. С любовью, с молитвой. Господь принимает.
Она ушла, будто выпрямилась в спине. А я ещё долго смотрел на столик с записками, где лежал листок с её почерком. И почему-то вспомнил слова апостола: «Теперь же пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».
Золотая цепочка молитвы между сёстрами. Между землёй и небом.
Слава Богу за всё!
Христос Воскресе!
Репост статей благословляю.
священник Игорь Сильченков
ПОДАТЬ ЗАПИСКИ на молитву в храме Покрова Пресвятой Богородицы Крым, с. Рыбачье на ежедневные молебны с акафистами и Божественную Литургию ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ