V серия из цикла историй: «Едет жизнь...»
Едва мы выехали за границы стационара, как на рабочий планшет пришел новый наряд на окраину нашего района.
Помимо электронного формата, вызов был продублирован по рации с подстанции. По сути ничего необычного в нем не было, но как всегда все самое главное скрывалось в деталях.
- Что пишут? - спросил я своего врача, едва голос диспетчера исчез из эфира.
В какой-то момент я отвлекся на телефон, отвечая на вопрос читателя в своем паблике ВК, поэтому услышал лишь последнее предупреждение Елены Павловны - нашего диспетчера, которую мы между собой называли «вишенкой», по имени одной из героинь советского мультфильма «Чиполлино».
- Да ерунда какая-то, - задумчиво ответил Виктор, - смотри, вызывает муж к жене. Возраст не назвал, указав что с ней «просто что-то не так», причины тоже нет, а дальше вообще обрыв связи. И что прикажешь тут думать?
- М-да, интрига мать ее за одно место, что тут еще скажешь, - пробормотал ему в ответ я, а сам подумал, - «ну, все как всегда. Ладно, приедем разберемся».
Долго ли скоро ли, но минут через 10 Вова-стиральная машина с сиреной, огибая пробки по встречной полосе, домчал нас до самых дверей подъезда самого обычного пятиэтажного дома.
Прибыв на место, мы спокойно поднялись на предпоследний этаж, прихватив с собой на всякий случай реанимационный набор.
- Смотри, дверь приоткрыта, - заметил Витя и отошел чуть в сторонку, соблюдая меры предосторожности.
Едва он это сделал, как вдруг послышались шуршащие шаги и спустя секунды перед нами появился дядя с сильно выпученными глазами и отчего-то виноватым выражением лица.
Пропустив привычное моему слуху приветствие, он выпалил:
- А я ей говорил, я предупреждал да все без толка! Вы проходите, проходите. Чего в дверях стоять? Там она, - махнул он рукой в глубину коридора.
Переступив порог квартиры, я сразу ощутил некоторое напряжение витавшее в воздухе.
Помимо мужчины были и другие люди: две женщины и мальчишка лет десяти.
На лицах взрослых читалась не паника, как это обычно бывает у родственников, а что-то наподобие стыдливо-семейного позора.
– Проходите… Только, ну… вы не смейтесь, ладно? - практически хором произнесли они.
Интрига, однако, набирала обороты…
И вот мы заходим в комнату. А там — женщина лет 50 на вид, сидит на полу, прижавшись спиной к стене и придерживает положенную ей на голову открытую пачку замороженных пельменей, которые то и дело норовят оттуда вывалиться.
- Э, как вас угораздило, - молвит врач, стараясь разрядить ситуацию, тем самым быстро находит подход к тем, кто нас вызвал.
Напряжение в мгновение ока слетает с их лиц и теперь в более спокойном темпе начинает проясняться общая картина не очень-то и обычной на первый взгляд ситуации.
Мало того, что женщина пребывает на холодном паркетном полу, так над ней еще грозно свисает конец криво повешенного на стену турника для подтягиваний.
- Получается, вы у нас спортсменка? - отпустил легкую шутку Витя, видимо тоже оценив общую обстановку.
- Да и не говорите, - вздохнула больная, - какой там спорт, - позорище сплошное на старости лет.
- Ну, давайте без «старости», вам это еще рано. Так, показывайте вашу беду, только осторожнее.
Женщина сняла ледяной пакет с головы, начав сумбурно объяснять:
- Приехали с мужем к детям. Решила внуку показать, что я ещё ух! Увидела турник, думаю – повисну на нем для разминки. Ну и…
- Упали?
- С треском. Головой вниз. Даже не поняла, как. Только «бах» – и звёзды в глазах.
- А темень была, сознание как, теряли?
- Нет, все было более-менее ясно.
- А память, как все хорошо помните? - спросил врач, приступая к осмотру головы.
- Да такое не забывается, доктор, все в мельчайших деталях. Ай, осторожнее, ну больно же.
- Терпите, моя хорошая, Господь терпел, нам велел. Что же, как говорят ветеринары, шишак ушел прямо в подшерсток. Так, хорошо. Тошнит сейчас, рвота или позывы были?
– Нет, только голова гудит и шишка, - женщина провела рукой по голове, - как помидор.
- Вижу, - вздыхает Витя, а я тем временем, уже веду доклад того, чего я увидел инструментально:
- Пульс – 100, ровный. Давление – 150 на 80. Сатурация 96%, сахар – 5.5.
- Ну хорошо, значит, действительно случайность, - заключил мой добрый врач, и продолжил проверять неврологию.
- Что, доктор, плохо дело? - спросил мужчина, открывший нам дверь. Он же был мужем нашей больной.
- Да нет. Все в пределах допустимого, ну для данного состояния. Нистагма нет, зрачки одинаковые, на свет реагируют хорошо. А ну-ка, привстаньте. Ага, теперь глазки закроем, вытянем руку и указательными пальцами обеих рук попеременно дотронемся до кончика носа. Ага. Все замечательно. Аллергии на лекарства есть?
- Нет.
- Саш, давай обезболивающее в мышцу да пачку пельменей обратно. Собирайтесь, поедем в больницу.
- Как, зачем больница? Ой! Ой! Какой укол у вас болючий!
- Больница, моя хорошая, для наблюдения. Сейчас у вас все хорошо, а завтра или через час, может быть ухудшение. Человеческая голова - потемки. Лучше перестраховаться. Да и гематома, ну шишка, иными словами, весьма солидная. Сантиметра 3 в диаметре, не меньше. Удар пришелся на затылок, а это не есть хорошо.
- Док, воротник надеваем?
- Да, давайте, на всякий случай. Покажем молодому поколению, - кивнул он на стоящего рядом и никак не отсвечивающего до этого момента студента, - как надо работать.
И с этими словами, я надел на женщину воротник, показывая Паше, как и что нужно делать.
- Зачем это? - удивилась больная, - я же могу крутить головой.
- Не спорьте, пожалуйста. Это на всякий случай, чтобы шея была зафиксирована. При таких падениях всегда есть риск повреждения позвоночника и пока вы не сделаете КТ – по протоколу мы обязаны все хорошо зафиксировать. Потом отвезем в приемное. Там вас осмотрит нейрохирург. Но пока что только ушиб мягких тканей и более ничего.
Дочь больной взволнованно прошептала:
- Пока? А если что-то внутри?
- Я же говорю, - ответил врач, - пока всё выглядит как ушиб мягких тканей. Но мозг - штука коварная. Лучше проверить. Тем более, что удар был серьёзный.
Больная заворчала. Видно что она была не очень довольна результатом вызова.
- Вот приперлась, называется, в гости. Вместо чаю – цирк шапито!
После, собравшись мы сопроводили женщину до машины и положили ее на каталку.
По дороге в больницу она-таки сделала умный вывод:
– В следующий раз – чай, блины и максимум йога.
На что сопровождающая дочь ответила:
- Вот только не на люстре, ладно?
На этой более-менее юморной ноте мы прибыли в стационар и передали женщину из руки в руки коллегам, а сами чуть переведя дух, продолжили свою работу по спасению людей.
Примерно в то время, как я отзванивал карту диспетчеру, на адресе расположенном в нескольких километрах от нас другая представительница первичного звена здравоохранения - педиатр детской поликлиники как раз завершала третий за это утро вызов.
Как только она вышла из квартиры, на ее рабочий планшет поступил новый звонок.
- Доктор, - в динамике послышался голос пожилой регистраторши, - у вас еще один вызов, вы видите?
Врач посмотрела на экран. На нем действительно отразился новый адрес и повод: актив от скорой помощи к трехлетнему ребенку.
- Да, да, Марина, спасибо, я вижу, - ответила врач, садясь в служебный «каблучок».
Прочитав короткий анамнез, который оставила бригада, в ее голове пробежала мысль: «ну и почему нельзя было отвезти сразу?».
Ответ на этот вопрос она получила чуть позже, когда после получасового толкания по городским пробкам, стояла возле нужного ей дома.
Это было старое, скорее всего, дореволюционное здание из красного кирпича, которое вроде считалось все еще жилым, но вот-вот должно было или пойти под снос, или под реставрацию как объект культурного наследия.
В общем, как градоначальники решат, так оно и будет, ну а пока у работника поликлиники здесь был назначен вызов, а значит, на него в любом случае нужно было идти.
Подойдя к подъезду, она не обнаружила привычного глазу дисплея домофона.
Вместо него был кодовый замок, по которому она и зашла в узкое затемненное пространство старого подъезда, где отчетливо ощущался запах плесени, кошек и чего-то такого знакомого, из детства, которое, впрочем, уже давно миновало.
Поднявшись на самый верхний - третий этаж, педиатр нажала на кнопку звонка нужной квартиры.
Дверь открыли практически сразу, словно тот, кто стоял по другую сторону порога, только этого и ждал, отчаянно прислушиваясь к каждому шагу и шороху в подъезде.
На пороге встречали двое. Мать ребенка – осунувшаяся женщина лет тридцати с покрасневшими от недосыпа глазами и его отец – высокий мужчина, с каменным лицом и накаченными руками.
Внутри квартиры стояла непривычная, просто до дрожи в коленях тишина.
- Ярик болеет уже давно, – начала мать, не дожидаясь начала опроса.
Женщина продолжила:
- Понимаете, мы приехали из другого маленького города, очень-очень далеко отсюда, на обследование. Увы, но там нам никто так и не смог ничего толкового сказать. Сначала они говорили, что это просто инфекция. Потом – аллергия. Затем уверяли, что это само как-то пройдёт, а оно все никак не проходило. А дальше доктор просто написала направление и сказала ехать в столицу, так как здесь и оборудование другое, да и квалификация врачей лучше. В общем, собрались мы и поехали…
Сняв уличную куртку и надев халат, молодая педиатр, прежде чем слушать рассказ дальше, тактично подождала паузы и только после этого тихо спросила:
- А где у вас тут можно помыть руки?
- Вот, - мужчина указал на дверь в ванную комнату, которая располагалась чуть дальше от входа.
Загудел старый кран, и в раковине, покрытой желтым известковым налетом, зажурчала вода.
После, вытерев руки сухим стареньким полотенцем, она вернулась обратно.
- Куда можно пройти?
- Пожалуйста, в комнату, - потухшим голосом произнесла мать и проводила ее прямо до постели маленького сына.
- Что было дальше, рассказывайте, - садясь на заранее поставленный стул, произнесла врач, вглядываясь в измученные глаза матери. Та продолжила:
- Он практически перестал есть, постоянно жалуясь на боли.
- Как это проявляется. Он сам это говорит?
- Раньше да, но в последнее время больше молчит и корчится в постели. Температура то и дело повышается. Особенно по вечерам ближе к ночи. Вчера вот тоже была…
- До каких цифр поднималась?
- Самое большое - 39.5, а вчера было - 38.2. Мы начали ее сбивать, а она никак не снижалась, поэтому вызвали скорую. Они приехали, посмотрели и послушали. Сказали, что сейчас все нормально. Температура к их приезду уже пошла вниз. Сказали наблюдать, и что они вызовут нам на завтра врача. И все, потом они ушли. Больше ничего.
- Больницу не предложили?
- Да нет, вроде нет.
- Так вроде или не предложили?
- Нет. Точно. Да и какая разница, нам же на обследование вот-вот ложится, какая там еще больница…
Педиатр тяжело вздохнула. Последняя фраза матери, как ком в голове встала у молодого врача, отражая в себе то отчаяние, которое сейчас испытывала женщина, боясь пропустить заветное обследование, дарующее хоть какую-то надежду на излечение.
Ничего не возражая, доктор надела перчатки, поправила одноразовую маску на лице и приступила к осмотру.
Мальчик лежал на большой кровати в положении на правом боку, чуть поджимая колени к животику. Такой маленький, бледный, тоненький, как прогоревшая свечечка. Рядом в изголовье - бутылочка воды и мягкая плюшевая игрушка.
Ребенок не плакал и не улыбался. Нет. Малыш был абсолютно спокоен и просто отрешенно глядел в потолок в одну единственную точку, не проявляя при этом ни малейшего интереса к тому, что происходило вокруг него.
Обычно дети так себя не ведут. А как?
Ну, кто-то сразу пугается присутствия нового человека в доме, начиная при этом плакать, кто-то наоборот с интересом наблюдает за действиями врача.
Здесь не было и намека на что-то подобное.
В глазах ребенка совсем не было блеска радости жизни. Одна пустота, идущая рука об руку с ожиданием непонятно чего.
Тем временем мама продолжила:
- Все началось как-то странно примерно полгода назад. Сначала думали, отравился. Потом пролечили, и вроде всё прошло. Потом снова. И так изо дня в день, то хуже, то лучше, а теперь просто постоянно. Сил нет. Устали, вымотались совсем.
Педиатр внимательно слушала маму мальчишки, одновременно проводя его физикальный осмотр. На прикосновения рук реагировал вздрагиванием, но при этом, что странно, не плакал. В легких патологии не было, однако, пульс сильно частил, совсем не так как должно быть у ребенка в этом возрасте.
Кожа Ярика была бледной. По всему телу наблюдались старые следы многочисленных расчесов, особенно на ногах. Под замученными глазами — серые тени.
В целом, клиническая картина складывалась весьма удручающая.
- Чем лечили?
В разговор вступил молчавший до этого отец:
- Да всем. Нам говорили, мол, это аллергия. Попейте то, попейте это, но ничего не помогло. Потом антибиотики были да все без толку! Он тает! Понимаете, тает день за днем. Медленно, но без остановки!
Отец все говорил, говорил, и от его полного отчаяния голоса у молодого доктора сжималось сердце.
Ребенок при этом молчал, продолжая смотреть куда-то вглубь, мимо тех, кто был с ним рядом.
- Вот, посмотрите, здесь все результаты анализов, - добавил он, вручая толстенную папку с анализами, бумажками, направлениями.
Доктор внимательно вчитывалась в каждый вставленный в файл листок.
Было видно, что мать и отец, несмотря на все невзгоды, не опускали рук и искали любые выходы, обращаясь к разным врачам.
Каждое обследование и назначение аккуратно подчёркивалось и выводилось в систему.
Посмотрев на это всё, врач встала со стула и решительно произнесла:
- Так, вашему сыну нужно поехать в больницу. Я прямо сейчас вызываю ему скорую.
- Как, сейчас? А как же обследование? Вчера была скорая, они же сказали…
Доктор перебила:
- Мало ли, что они сказали. Это все неважно. Я врач, и я решаю что мальчику нужна больница. Если все оставите как есть, то скоро…
- Что скоро? - прижимая бледные ладони к лицу, тихо спросила мама.
- Не важно, - уклонилась от прямого ответа педиатр, - я просто вызываю вам бригаду, потому что так надо.
- У нас прием назначен к врачу через три дня…
- Нет, вы не можете больше ждать. Собирайтесь.
Родители спорить не стали и лишь медленно закивали. Мама достала из кармана халата старенький телефон, собравшись набирать номер. Руки ее дрожали.
- Что вы делаете?
- В скорую звоню…
- Не надо. Я же сказала, я сама позвоню, - ответила врач и поднесла к уху планшет, одновременно с этим, выписывая направление на госпитализацию.