— Он не всегда был таким, — голос Евгении дрожал, как тонкая ветка на ветру. Она сидела с Ольгой на кухне, обхватив чашку чая остывшими пальцами. — Когда мы познакомились, он был другим. Обаятельным, внимательным. А потом... завод закрыли, он работу потерял. Понимаешь, он ведь главным инженером был, с высшим образованием. А теперь грузчиком подрабатывает, когда трезвый.
Ольга молча кивнула, исподтишка поглядывая в сторону гостиной, где храпел Денис. Он уснул час назад, посреди своего очередного монолога о несправедливости жизни. От него разило перегаром, а рубашка была заляпана чем-то красным – то ли борщом, то ли вином.
— Мам, но ведь так нельзя, — тихо сказала Ольга. — Девочки его боятся. Саша уже вторую ночь просыпается с криками. И как ты сама живёшь в этом хаосе?
— Знаю-знаю, — Евгения нервно смотрела куда-то вдаль. — Я с ним поговорю. Он обещал закодироваться... давно обещал.
— И сколько раз он это обещал?
Евгения потупила взгляд:
— Много.
Из гостиной донёсся храп, потом какое-то бормотание и звук падающего тела. Ольга вздрогнула.
— Опять на пол свалился, — вздохнула Евгения поднимаясь. — Пойдём, поможешь мне его поднять.
Денис лежал на полу, между диваном и журнальным столиком. Он растянулся на полу между мебелью, перегородив проход. В комнате дочерей послышалось шевеление – Маша, разбуженная грохотом, высунула встревоженное лицо из-под одеяла и замерла, вглядываясь в темноту коридора.
— Мам, что с дядей Денисом? — шёпотом спросила она.
— Он... упал, солнышко, — Ольга подошла к дочери. — Ничего страшного. Спи давай.
Вместе с Евгенией они подняли Дениса – массивного, грузного – и усадили обратно в кресло. Он пробормотал что-то невнятное и снова отключился.
— Я всё понимаю, — сказала Ольга, когда они вернулись на кухню. — Но девочкам тяжело. Может, у него есть какие-то родственники, у которых он мог бы пожить, пока...
— Нет у него никого, — покачала головой Евгения. — Сестра в Канаде, не общаются. Родителей не стало давно.
Ольга посмотрела на часы – почти полночь. Роман наверняка ещё не спит, ждёт её звонка. В груди заныло от тоски – как же хотелось сейчас быть рядом с ним, в их доме, пусть даже затопленном...
— Пойду Роме позвоню, — сказала она поднимаясь. — Только тихо, чтобы девочек не разбудить.
Она вышла на балкон и набрала номер мужа. Роман ответил после первого гудка:
— Оль, что там? Уже поздно.
— Знаю. Не могла уснуть, — она прижала телефон к уху и закрыла глаза. — Хотела голос твой услышать. У тебя как?
— Нормально, — его голос звучал устало. — С Иваном Петровичем в шахматы играли до вечера. Мурку к нему перевёз, мяукала постоянно, расхаживая по второму этажу, у Петровича ей спокойней. Завтра с утра снова в мастерскую, нужно заказы закрывать. Как там девчонки?
Ольга вздохнула:
— Саша капризничает, маму изводит. Маша держится, но тоже переживает. А Денис... — она понизила голос. — В общем, опять пришёл никакой. Сейчас храпит в кресле.
— Ну и кадр, — процедил Роман. — Слушай, может, всё-таки снимем что-нибудь? Хотя бы комнату?
— На какие деньги, Ром? Ты же сам говорил – всё в дом вложили, кредит за оборудование платить надо.
— Знаю, занять попробую у кого-нибудь, — проговорил тихо он. — Но если он хоть пальцем тронет девчонок...
— Не тронет, — быстро сказала Ольга. — Он не агрессивный, просто... шумный. И непредсказуемый. Девочки от этого нервничают.
Помолчали. Потом Роман спросил:
— А как твоя удалёнка? Успеваешь работать?
— Какое там, — Ольга невесело усмехнулась. — Девчонки постоянно требуют внимания, ноутбук один на всех, интернет тупит… Сроки горят, заказчики ругаются. Но что поделать – обстоятельства.
— Я заеду завтра, — решительно сказал Роман. — После работы заскочу, привезу сладости девчонкам. И с этим... поговорю.
— Лучше не надо, — Ольга покачала головой. — Только масла в огонь подольёшь. Мама обещала с ним серьёзно поговорить. Давай дадим ей шанс.
***
Утро принесло некоторое облегчение. Денис ушёл ещё до рассвета – Евгения сказала, что у него подработка на овощебазе. Саша и Маша помогали бабушке готовить блины, а Ольга, наконец, смогла сесть за компьютер и заняться своим текущим заказом – дизайном обложки для местного литературного журнала.
— Мам, а когда мы домой поедем? — Маша подошла к ней, размазывая по подбородку клубничное варенье. — Я по своей комнате скучаю. И по Мурке.
Ольга отложила планшет и притянула дочь к себе:
— Скоро, зайка. Как только вода уйдёт. А Мурка в порядке, папа её соседу пока отдал, на время. Ивану Петровичу. Его не сильно подтопило.
— А если она нас забудет?
— Кошки не забывают своих хозяев, — улыбнулась Ольга. — Особенно таких хороших, как ты и Саша.
День пролетел незаметно. Ольга разрывалась между работой и детьми, пытаясь уделить внимание всем и всему. К вечеру, когда Евгения ушла в магазин, а девочки смотрели мультфильм на ноутбуке, зазвонил телефон. Роман.
— Я почти закончил, — сказал он. — Через час буду у вас.
— Отлично, — Ольга обрадовалась. — Девочки соскучились. И я тоже.
Ровно через час раздался звонок в дверь. Маша и Саша с визгом бросились в прихожую:
— Папа приехал! Папа!
Роман вошёл, нагруженный пакетами с фруктами, какими-то коробками и, конечно, плюшевыми игрушками – зная, что любимые мишки остались в затопленном доме, он купил новых.
— Мои принцессы! — он подхватил на руки обеих дочерей. — Как вы тут без меня? Не шалите?
— Дядя Денис шалит, — вдруг серьёзно сказала Саша. — Он всё что-то ронял ночью и кричал громко-громко.
Роман метнул быстрый взгляд на Ольгу. Она едва заметно покачала головой, — Потом.
Час пролетел как миг. Они играли с девочками, потом пили чай с пирожками, которые испекла вернувшаяся из магазина Евгения. Роман рассказывал о затопленных улицах, о том, как они с Иваном Петровичем проводили время.
— А теперь марш спать, девчонки, — скомандовала Евгения, когда часы показали девять вечера. — А мы с вашим папой чайку ещё попьём.
Девочки, к удивлению Ольги, не спорили – видимо, утомились от обилия впечатлений. Роман поцеловал их на ночь, пообещав приехать через пару дней.
Когда дети уснули, взрослые сели на кухне. Лицо Романа стало серьёзным:
— Рассказывай. Что тут происходит?
Ольга переглянулась с матерью.
— Всё сложно, Ром, — начала она. — Денис... ну, он срывается всё чаще. Девочки боятся его, особенно Саша – она и так чувствительная, а тут ещё наводнение, переезд...
— Я с ним поговорю, — решительно сказала Евгения. — Вот завтра с утра, как проспится, и поговорю. Или он идёт кодироваться, или... ну, решать будем, в общем.
— Какое «решать»? — не выдержал Роман. — Это же дети. Чем они-то виноваты, что он не может себя в руках держать?
— Ты не понимаешь, — Евгения поджала губы. — Он хороший человек, просто... сломался. Потерял себя. Шумный он, но руку ни на кого не поднимает. Ему помощь нужна.
— Но это же внучки ваши, — Роман встал, нервно прошёлся по кухне. — Сколько проблем на пустом месте возникло. Завтра ещё к страховой надо ехать, узнавать про компенсацию за потоп. И ремонт планировать. И здесь ещё это ваш Денис Михалыч.
В этот момент входная дверь громко хлопнула. На пороге кухни появился проснувшийся Денис – красный, взъерошенный, еле как державшийся на ногах.
— Опять про меня разговоры? — хрипло спросил он. — Вечно вы за спиной шепчетесь. Как будто я не человек!
Роман мгновенно напрягся, сделал шаг вперёд.
— Тише, — спокойно сказал он. — Девочки спят.
— А мне плевать! — рявкнул Денис, и его голос, казалось, заполнил всю квартиру. — Это мой дом, между прочим! А вы тут... понаехали!
— Денис, — Евгения встала, умоляюще глядя на мужа. — Пожалуйста, успокойся. Девочки и так перепуганные...
Он резко развернулся, задев локтем стоявшую на столе вазу. Та упала, разбившись на мелкие осколки. — И хватит меня успокаивать! Сколько можно?!
Его крик разбудил девочек. Из комнаты донёсся плач Саши и испуганный голос Маши:
— Мамочка! Мам, я боюсь!
Ольга бросилась к детям. Роман шагнул к Денису:
— Всё, заканчивай концерт. Угомонись и иди проспись.
— Не указывай мне! — Денис неуклюже оттолкнул его и, пошатываясь, направился в спальню, где спали девочки. — Чего там разревелись!
— А ну, уйди оттуда, — процедил Роман, взяв его за плечо.
Они стояли друг напротив друга – Роман, подтянутый, жилистый, с окаменевшим от гнева лицом, и Денис – грузный, неопрятный, но физически более крупный.
— Пусти, — прорычал Денис. — Не лезь в мои дела.
— Это мои дети, и мои дела, — медленно проговорил Роман, не отпуская его.