Этот материал я приберег к 80-летию Победы. Подготовлен он был в 1988 году, когда в народной Венгрии уже в полную силу проявились экономические, а вслед за ними и социальные проблемы. Производство в стране падало, доходы государства сокращались, снижался уровень жизни людей, неопределенным виделось будущее. В слабеющем социалистическом организме Венгрии активизировались болезнетворные «микроорганизмы» – либералы. Они тут же накинулись на связку Венгрии с Советским Союзом: дескать «азиатчина» довела нас, просвещенных европейцев, до столь незавидного положения. Юный Виктор Орбан, организатор движения молодых демократов, заявлял тогда на крикливых будапештских митингах, что только «возвращение на западный путь развития обеспечит стране экономическое благоденствие!» (И, как известно, вернулись! Тридцать лет тому! Но почему-то «благоденствие» на западный манер даже сегодня заставляет «просвещенного европейца» Орбана мотаться в «презренную азиатчину» за дешевым газом).
В эту смутную антисоветскую пору, в 88-м году, через наше посольство в Будапеште я получаю письмо, которое, совершенно очевидно, было написано автором с особым смыслом…
Передан 2.04.88
ДИКТОР: 4 апреля венгерский народ отмечает годовщину освобождения своей Родины от фашизма. Наш корреспондент в Венгерской Народной Республике Владимир Стефанов рассказывает:
(Пленка №… Не читать!)
КОРР.: После весны 45-го года дата 4 апреля – День освобождения – стала некоей границей, разделившей годичные кольца тысячелетней истории венгерского государства. Пока по эту сторону границы таких колец сорок три. Сорок три года созидания социалистического государства. И если вдуматься, то это не так уж и много даже в сравнении с веком деревьев. Было в эти годы много радостного, успешного, окрыляющего в жизни венгерского народа, но были и промахи, ошибки, горечь. Нынешний светлый День освобождения подёрнут дымкой беспокойства: как пойдут дальше дела в государстве? Одни настойчиво ищут пути выхода из сложившейся трудной ситуации, другие – нашёптывают о крахе иллюзий, о несбыточности социалистических идеалов, пытаются вытравить из памяти цветущие вёсны и вспоминать лишь осенние дни…
Я нисколько не сомневаюсь, венгерский народ рано или поздно разрешит свои трудности и найдет для этого самые правильные пути. Но может ли забвение быть тому верным помощником? Думаю, память – вернее.
Недавно я получил письмо от пожилой жительницы Будапешта Йолан Тордаи (Tordai Jolán). Страничка машинописного текста поведала об истории, которая произошла в небольшом венгерском городке Диошдьёре (Diósgyőr) в самом конце войны. Не было в этой истории ничего героического, скорее, ее можно назвать даже забавной. И все же она заставила меня взять магнитофон и навестить автора письма.
(Голос по-венгерски)
ДИКТОР: Мы жили тогда по соседству с диошдьёрской больницей, в которой в то время расположился советский военный госпиталь, - рассказывает Йолан Тордаи. – От госпиталя наш двор отделял лишь невысокий штакетник. В дом часто заходили советские раненые солдаты – отец мой был поляком по происхождению и мог объясняться с ними.
Сыну моему Иштвану было тогда всего полтора годика, - продолжает свой рассказ Йолан Тордаи. – Когда я принималась за домашние дела, я оставляла мальчика в манеже во дворе. Он не любил этого, капризничал, хныкал. И каждый раз в этот момент во дворе появлялся молоденький русский солдат – звали его Миша. Он вынимал мальчика из манежа, говорил мне строго: не держи сына в этой клетке и подолгу гулял с ним во дворе.
Иногда он приходил с гостинцами: приносил хлеб или завернутую в газетку свою дневную порцию сахара. Молча подавал мне и кивком указывал на мальчика, дескать, это ему.
(Голос по-венгерски)
ДИКТОР: А однажды мой сын исчез, - рассказывает далее Йолан Тордаи. – Я страшно испугалась. Осмотрела все углы дома, обегала близлежащие улицы – нет ребенка! И вдруг вижу: идет по улице Миша в форме с наградами и несет на руках моего Иштвана. Я, конечно, обрадовалась, но и стала выговаривать Мише, почему не предупредил, что возьмет ребенка с собой. Он расстроился, как мог, объяснил, что уходили они всего на минуточку к фотографу на той стороне улицы…
А через пару дней Миша принес фотографии – вот они сидят вместе – поцеловал мальчика и уехал домой навсегда. С тех пор я храню этот снимок в нашем семейном альбоме.
А написала я вам затем, - сказала, обращаясь ко мне Йолан Тордаи, - чтобы с вашей помощью передать по радио для Миши, что сын мой вырос, выучился, стал хорошим специалистом – работает директором одного из крупнейших венгерских заводов. Пусть Миша разделит со мной мою материнскую радость. И спасибо ему!
(Конец пленки)
Почему в заголовке этой статьи присутствует слово «победители»? Что касается Миши, тут все понятно. Добряк Миша – один из истинных победителей в схватке Родины с нацистским монстром, взращенным алчностью западного мира. А Иштван? За годы, последовавшие после Освобождения, он, внук и сын простых венгров, вырос в благополучном обществе, получил отличное образование и применил его на благо народа и страны, своим примером ниспровергнув устои старого мира – мира эксплуатации, неравенства, тотальной несправедливости. Именно поэтому и он – Победитель! И таковым останется. Сколько бы орбаны и прочие не старались удержать народ в узде капитализма, он рано или поздно вырвется из ярма. Потому что однажды уже победил. И в глубине души бережно хранит память об этом.
(Продолжение следует)