Артем приподнялся на локте и осторожно раздвинул занавеску. Лунный свет заливал двор, и в его призрачном сиянии Артём разглядел мужскую фигуру у старого дуба.
Мужчина стоял абсолютно неподвижно, лицо его было обращено к дому, а руки странно вытянуты вдоль тела – слишком ровно, как у солдата на параде.
Артём хотел разбудить мать, но в этот момент фигура резко повернула голову – прямо в его сторону. Луна осветила лицо непрошенного гостя, и на миг Артему показалось, что у того не обычные глаза, а… стеклянные.
Елена осторожно перевернула куклу с лицом Бориса в руках. Фарфор был теплым, почти как человеческая кожа.
— Ты же помнишь, мы приезжали к тете Марфе лет пять назад, — сказала она, глядя на сына. — Разве тогда были эти куклы? А еще раньше, когда ты наведывался к тете каждое лето? Были они?
Артем нахмурился, перебирая в руках матросика.
— Нет... Точно нет. В гостиной стоял только тот большой сервант с хрусталем. И фотографии на стенах.
— А когда мы прощались с тетей. Два года назад?
— Мам, я тогда вообще почти не заходил в дом. Сидел во дворе, помнишь? Ты сказала, что тетя… Ну, в этой самой гостиной...
Елена резко подняла глаза.
— Значит, они появились уже после.
Она поставила куклу Бориса в коробку, но та будто прилипла к ее пальцам. Пришлось встряхнуть рукой, чтобы освободиться.
— Ты думаешь, их кто-то принес? — Артем бросил взгляд на полку, где еще оставались три куклы.
— Или они сами пришли, — прошептала Елена.
Из кухни донесся тихий стук — будто кто-то поставил чашку на стол. Они замерли.
— Может, это...
— Не надо, — резко перебила его мать. — Давай просто закончим.
Они молча продолжили упаковывать кукол. Близняшки, дама в кринолине, матрос... Каждая казалась тяжелее, чем выглядела.
— Мам, а почему у матроса такие длинные пальцы? — Артем вдруг спросил, разглядывая фарфоровую руку.
— Просто... такая задумка автора, наверное, — неуверенно ответила Елена.
Наконец, они добрались до последней куклы — девочки в розовом платье. Артем тщательно залепил коробки скотчем.
— Что дальше?
В этот момент наверху громко хлопнула дверь.
— Это... ветер? — прошептал Артем.
Елена посмотрела на коробки.
-Давай пока уберем их на чердак, а там видно будет.
Они медленно поднялись по скрипучей лестнице. Каждая ступенька стонала под их весом.
На чердаке пахло пылью и чем-то ещё — сладковатым, затхлым, как старые засохшие цветы. Елена поставила коробку рядом со старым сундуком и облегченно выдохнула. Как же ей надоели эти куклы!
— Ты слышала? — прошептал Артём.
Из коробки донёсся едва слышный шёпот.
"Не оставляй ..."
Елена резко отдернула руку.
— Это просто ветер, — сказала она, но голос её дрогнул.
Артём поставил свою коробку рядом. В тот же миг обе крышки вздрогнули, будто кто-то изнутри ударил по ним.
— Мам...
— Быстро уходим! — Елена схватила сына за руку.
Они уже почти спустились, когда наверху раздался громкий стук. Потом ещё. И ещё.
Лестница задрожала.
Елена оступилась и едва не упала, но в этот момент внизу распахнулась входная дверь.
— Есть кто дома? — раздался знакомый голос.
Борис.
Стук прекратился мгновенно, будто его и не было.
— Мы... на чердаке, — крикнула Елена, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Борис появился внизу лестницы, запрокинув голову:
— Что-то случилось? Вы белее мела. Только не говорите, что повстречались с приведением.
— Ничего, — Артём спустился первым, протирая ладони о джинсы. — Просто убирали кукол.
Борис взглянул наверх, и Елена показалось, что его глаза на секунду стали... плоскими. Как нарисованные.
— Кукол, — он перестал улыбаться, — Это ошибка.
Артём удивился.
— Почему?
— Они должны быть внизу! — голос Бориса сорвался на крик, и на секунду показалось, что лицо его стало... неподвижным. Как маска. — Внизу, понимаете?!
Тишина повисла тяжёлым покрывалом.
Потом Борис глубоко вдохнул, поправил воротник.
— Простите. Просто... — он неестественно улыбнулся, — это антиквариат. На чердаке сыро, испортятся.
— Мы подумаем, — сухо произнесла Елена.
В гостиной было тепло и уютно. Коробки на чердаке молчали.
-Вы меня еще раз простите! Я просто… рос в небогатой семье, каждая копейка на счету. Поэтому болезненно отношусь к порче любого имущества. Ведь это все деньги, как ни крути. Уверен, за ваших кукол некоторые коллекционеры выложили бы кругленькие суммы.
-Борис! А вы хорошо были знакомы с тетей Марфой, - поинтересовалась Елена. – Не в курсе, когда примерно у нее появились эти куклы?
-Нет, я ничего не знаю, - помотал головой мужчина, - в последние годы ваша родственница вела весьма замкнутый образ жизни.
Борис вдруг хлопнул себя по лбу, словно только что что-то вспомнил.
— Эх, я же совсем забыл! — его голос снова звучал естественно, по-человечески. — Через две недели открытие новой выставки — «Редкие механизмы XIX века». Там как раз будет представлена частная коллекция старинных автоматонов... — он сделал паузу, глядя на Артёма, — в том числе те самые, что умели писать письма и играть на миниатюрных пианино.
Артём невольно приподнял бровь.
— Правда?
— Абсолютно! — Борис достал из кармана три билета. — И, смотрите, что мен удалось достать! Сеанс в восемь, но самые интересные экземпляры будут показывать ближе к полуночи — когда публики меньше.
Елена нахмурилась:
— Так поздно? Далеко все же…
— Мам, это же единственный шанс! — Артём неожиданно оживился. — Такие выставки раз в десятилетие проводят.
Борис одобрительно кивнул:
— Я все продумал! Можно будет заночевать у моего приятеля. Он- один из организаторов выставки, сам с детства механизмами увлекается, у него дома коллекция тоже о-го-го!
Он аккуратно положил билеты на стол.
— Решайте сами, конечно. Но если передумаете — просто позвоните, я заеду и отвезу обратно.
Когда Борис ушёл, Артём вертел билеты в руках:
— Может, правда сходим? Хотя бы ненадолго...
Елена взглянула на потолок — туда, где на чердаке стояли коробки с куклами.
— Хорошо, — неожиданно согласилась она. — Но только на пару часов. И никаких ночевок у незнакомых людей!
…Ночью Артём проснулся от резкого скрипа половиц. В доме стояла тишина, но где-то внизу явственно раздавались шаги – тяжелые, медленные, будто кто-то ходил по кругу в гостиной.
Он приподнялся на локте и осторожно раздвинул занавеску. Лунный свет заливал двор, и в его призрачном сиянии Артём разглядел мужскую фигуру у старого дуба.
Мужчина стоял абсолютно неподвижно, лицо его было обращено к дому, а руки странно вытянуты вдоль тела – слишком ровно, как у солдата на параде.
Артём хотел разбудить мать, но в этот момент фигура резко повернула голову – прямо в его сторону. Луна осветила лицо непрошенного гостя, и на миг Артему показалось, что у того не обычные глаза, а… стеклянные. А еще Артем был почти уверен, что узнал мужчину.
Сердце мальчика бешено заколотилось. Он рванул занавеску и с грохотом рухнул в кровать.
…Утро началось с крика.
— Артём! Немедленно иди сюда!
Голос матери звучал так, что мальчик мгновенно вскочил с кровати. Он влетел в гостиную и замер на пороге.
Все куклы сидели на своих местах.
Дама в кринолине — на диване. Близняшки — на полке. Матрос с обломанными пальцами — у камина.
— Это ты! — Елена повернулась к сыну, её глаза горели. — Довольно этих игр!
— Мам, я не...
— Вчера мы упаковали их вместе! — она трясущейся рукой указала на пустые коробки у стены. — Ты что, ночью специально разложил их обратно? Ты что, все еще мстишь мне за развод? Я думала, ты умнее!
Артём почувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Причём тут развод? Я ночью видел мужчину во дворе! Мне кажется, это был Борис. Он...
— Хватит! — Елена резко хлопнула ладонью по столу. — Борис — единственный, кто проявил к нам доброту! А ты выдумываешь эти сказки!
-Мам, я не…
-Не желаю ничего слушать! Сам натворил – сам убирай! Благо, пустых коробок и скотча полно. Да, о Борисе. Сегодня он обещал после работы на часик заехать, помочь с ремонтом, а потом мы с ним пойдем прогуляться.
-Прогуляться? В смысле, у вас свидание? – уточнил Артем, которому отчего-то было неприятно это слышать.
-Я сказала прогуляться! – рассердилась Елена.- И вообще, очень много вопросов!
Она отправилась на кухню готовить завтрак, а Артем принялся сгружать кукол в коробки. В этот раз все прошло гладко. Никто не пинался, не кусался, не пытался выбраться из коробок. В общем, ничего странного. За исключением, разве что, найденных на чердаке обломков пальцев матросика. «Так вот, кто стучал по крышке коробки».
…Артем щелкал каналами, безуспешно пытаясь найти что-то интересное по телевизору. Время тянулось мучительно медленно - мать ушла на свидание с Борисом, оставив его одного в этом жутком доме. Включив компьютер, он запустил игру, но не мог сосредоточиться – мысли блуждали где-то далеко.
Глаза начали слипаться. Артем не заметил, как задремал прямо за клавиатурой.
Его разбудил резкий стук. Громкий, отчетливый - будто кто-то уронил тяжелый предмет на пол этажом выше. Сердце бешено заколотилось. Включив свет на телефоне, Артем осторожно вышел в гостиную.
Ледяной ужас сковал его тело - все куклы вновь были на своих местах... кроме трех. Отсутствовали матросик и обе близняшки.
Сверху снова донесся шорох. Чердак. Кто-то или что-то было там.
Ступени скрипели под ногами, когда Артем поднимался, сжимая в потной ладони тяжелый фонарь. На чердаке царил полумрак - лунный свет едва пробивался через пыльное окно.
И тогда он увидел их.
Три куклы лежали перед старым сундуком тети Марфы, образуя странную композицию:
Матросик с обломанными пальцами указывал на сундук.
Одна из близняшек лежала на боку, ее фарфоровое лицо не выражало ровным счетом ничего.
Вторая близняшка держала в крошечных руках миниатюрный ключ.
Артем опустился на колени. Ключ оказался неожиданно тяжелым - холодный металл блестел в свете фонаря. Рука дрожала, когда он вставил его в замочную скважину сундука.
Скрип железа прозвучал как стон. Внутри лежали:
пачка писем, перевязанных лентой,
пожелтевшая фотография: тетя Марфа с мужем
стопка тетрадей с датами на корешках: 1993, 1994, 1995...
Артем взял первую тетрадь. Страницы шелестели, будто живые, когда он открыл дневник. Первая запись:
"12 июня 1993. Надеюсь, никто и никогда не прочитает эти записи. Я бы многое отдала, чтобы не делать их. Но не могу. Не могу не писать. Тогда я просто сойду с ума..."
Артём перевернул страницу. Буквы на следующей странице были выведены неровно, будто тетя Марфа писала в темноте или... дрожащими руками.
"Все началось с того, что Виктор и его дружки получили наводку на одного коллекционера. Старика, который проиграл в карты крупную сумму. Они вломились к нему поздним вечером, пока тот был в театре. Но когда уже грузили в мешки серебро и фарфор, неожиданно вернулся хозяин..."
Коллекционер клялся, что вернет долги, умолял оставить только одну вещь — фарфоровую куклу в голубом платье. Говорил, что это портретная кукла его ушедшей в иной мир жены. Виктор смеялся, пока тот ползал на коленях. А потом... взял куклу и намеренно разбил ей голову о камин...
Артём почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он перевернул страницу — и в этот момент где-то в доме упала тарелка.
"Утром я нашла эту куклу целой в гостиной. Рядом стояла вторая — матросик. Виктор служил на флоте в молодости, это его шутка, подумала я. Но когда я повернула куклу... У неё было лицо Виктора. Точное. С шрамом на подбородке, который он получил в драке на прошлой неделе."
"Коллекционер пришёл за своей куклой сегодня. Он стоял под нашим окном и смотрел. Его пальцы... Он сказал, что теперь все будет плохо. Что куклы будут множиться, пока не заменят каждого из них…»
Продолжение следует