Погибшие в сражении взывают к миру....
Прислано подписчиком для публикации. Мистика этого рассказа в том, что сюжет пришел, как говорят "в голову из ниоткуда", и само повествование было "как под диктовку".
Его никто не любил.
Люди шептались за спиной. Кто то плевался. Кто то проходил мимо.
С компаний выгоняли. Родители - мать ненавидела . Отец молчал.
Что произошло - он не понимал. А попытки прояснить вызывали визг матери, да ругань отца.
Он ушел от родителей, поселился в брошенном доме, привел его в порядок. К нему никто не ходил, только иногда заглядывали вездесущие мальчишки.
Так бы и жил до конца своих дней, если бы не началась война. Мужики с деревни ушли на фронт, а к ним перебазировалась флотилия. Одно название, несколько катеров. Но все-таки она была, хоть и некомплектная.
Его призвали, ибо война выкосила людей. Брали всех. Зачислили во взвод охраны. Два человека, сержант и он, но название громкое. Потом появился дед Михей, который пришел сам, после того как его сын ушел воевать. Он был мудр, и имел свое мнение. Увидел в нем что-то, что не видели другие, да научил некоторым житейским премудростям. Вдобавок научил его стрелять из винтовки. Долго учил. Сказал ему: ты не дурак, бабье не слушай. Учись, пригодится.
Он старался. Один выстрел, одно попадание. И потом не важно, как ты прицелился, главное, поймать момент. Он сумел. Потом ещё научился стрелять из пистолета. Дед отдал ему револьвер, который у него остался с гражданской. Патроны подходили от современных.
Когда пошли потери среди экипажей - его начали учить морскому делу. Учеником он оказался способным, хотя к нему относились сперва с недоверием. Делает и ладно, только командир выслушав деда Михея, посадил его за пулемёт.
Первый же бой показал его способности. Две очереди - два самолёта. Нет, не сбил, повредил, но так, что атака на катера не удалась.
После этого он был участником всех походов, ибо авиация досаждала крепко. А первый "Юнкерс" сбил, когда сопровождали госпитальное судно. Пилот думал что это лёгкая добыча, пока не получил очередь. Второй самолёт стал пикировать на катер, да так и ушел под воду, получив очередь из ДШК, третий не стал даже пытаться, улетел. Первый же далеко не улетел, через километр приводнился. Пилот и стрелок были выловлены из воды, немного побиты и сданы в особый отдел.
По немецкому катеру тоже довелось пострелять, но " Шнелльбот" - крепкий орешек. Атаку сорвали, судно ушло. Немецкий катер тоже, только с половиной экипажа, им тоже досталось. Пришли на базу на одном моторе. Моторист, несмотря на протесты, был отправлен в госпиталь.
Люди выбывали, а пополнение можно было ожидать до второго пришествия. Поэтому они пытались улучшить катер.
Увеличили щиты на пулеметах, потом где-то командир достал авиационную пушку. Катер стал менее маневренным, но и более опасным для противника. Прикрыли уязвимые места. На заводской уже похож был мало.
К ним на базу часто прибегал мальчишка. В свои 16 лет остался без отца и матери. Отец на фронте, мать умерла от болезни. Его отец работал на пилораме, как раз занимался механической частью, двигателями, и тракторами. После призыва исчез, писем не было. А мальчишка прибился к ним.
Машинное отделение катера для него стало вторым домом. Матросы не гоняли, пришелся им по луше худенький пацан, который мог пролезть в любую щель.
Хоть и не брали его в рейды, но потери вынудили.
Вскоре он уже ходил мотористом.
Он часто дежурил с этим мальчишкой, охранял остатки их флота. Наблюдали за морем. Вечером шли пароходы с грузами, а утром те же пароходы шли с эвакуированными.
В то утро тоже прошли три парохода, силуэты едва угадывались в тумане. Он моргнул им ратьером, спросил про груз. Ответили, что эвакуированные и что сопровождение отправили. Только вот встретят их через час.
Он спустился к телефону, звонил в штаб, спросит разрешение на сопровождение. Хоть и один катер, но все таки. Трубку не брали. Пароходы уже прошли мимо и исчезли в тумане.
Внезапно он услышал шум. Этот звук он знал - немецкие "Шнелльботы".
Мощные, крепкие, с отличным вооружением и двумя торпедными аппаратами. И две запасные торпеды. Конвой был обречён.
Он снова позвонил в штаб. Ответа нет. Понятно, куда делся командир, но времени не было. Надо было действовать. Сказал мальчишке запустить машины и уходить, тот кивнул и нырнул в люк. Как заработали двигатели он врубил ход и вывел катер в море навстречу с немецкими катерами.
Немцы шли уверенно и уже разворачивались для атаки. Безоружные транспорты были лёгкой добычей. Командир отряда, Вильгельм фон Браун посмеивался, довольно потирая руки, русские сами шли в ловушку. Вдруг он услышал очередь.
Немцы развернулись и не ожидали нападения, чем он и воспользовался. Выскочил из редеющего тумана и зашёл в корму последнего катера.
Выстрелы из авиапушки снёсли пулемет на корме, потом стали кромсать катер. Третья очередь попала в запасную торпеду. Топливо разлилось по палубе. Добавил очередь из ДШК, увидел как пули высекают искры, которые воспламенили разлившиеся топливо. Потом скосил очередью немцев, которые пытались развернуть брезент, следующим стал немец, выскочивший с огнетушителем.
Он видел безумные глаза рулевого, который, обернувшись, смотрел на него. Катер начал забирать влево, следующая очередь скосила рулевого и рядом стоящего офицера. Огонь разгорался, моторы ещё работали но катер уходил влево, так и не выпустив торпеды.
Следующий оказался крепким орешком, огрызнулся из всего чего можно. Застучали пули по стали. Кое-где появились вмятины.
Двумя очередями из пушки он снёс кормовую пулемётную установку вместе с пулемётчиком, а потом лупил из пушки и пулемёта по катеру. Для него весь мир сузился до прицельной планки, даже звуки исчезли. В каждый выстрел, в каждую пулю он вкладывал всю свою ярость которая накопилась в нём за годы жизни.
Немец вильнул, выпустил торпеды, которые ушли в сторону. А он всё лупил по нему до тех пор пока не разворотил рубку. Катер стал отворачивать вправо, добавив ему след очередь из пулемета, стал высматривать головной катер.
Вильгельм фон Браун психанул. Как же так, как говорит их министр пропаганды - весь русский флот давно разбит. А моряки разбежались. А тут вдруг непонятно откуда появляется русский катер который разносит два хорошо подготовленных экипажа. А на одном из катеров был его сын.
Скомандовал рулевому сменить курс навстречу русскому катеру.
Манёвр немецкого катера он увидел, и понял что атака на конвой уже не состоится. Пока. Когда немец расправиться с ним то он расстреляет конвой. А пока он является для него помехой. И он направил свой катер на таран.
Два катера шли в лобовую. На одном был хорошо тренированный экипаж, а на другом был человек которому нечего терять, да мальчишка моторист, который заделывал пробоины и откачивал воду из машинного отделения. Кто кого - решилось бы в одно мгновение, но немец не выдержал и отвернул вправо.
Ему уже было всё равно. Боеприпасов мало. Он шёл на таран, по крайней мере хотя бы так остановить немца и дать возможность конвою уйти. Немец отвернул. Он врезал по нему из пушки и развернулся за ним. Немец скрылся в тумане, он попытался его выследить, но тот зашёл ему в корму.
Пришлось ему убегать и нырять в туман. Сколько длилась охота - он не засекал но вдруг зачихал один двигатель, через секунд 10-15 остановился и второй. Его глушила ненависть. Хотя он заметил что конвой ушёл в узкий пролив между островами, там было больше шансов скрыться, а с другой стороны он видел чёрный дым. Скорее всего, навстречу конвою шёл эсминец.
- "С этим не поспоришь", подумал он - я не грохну - эсминец добьет или отгонит.
По инерции катер ещё какое-то время плыл в тумане. Раздался взрыв.
- Наверно, все таки первый катер взорвался - подумал он.
.Впереди проявился силуэт немецкого катера, он напрягся, но понял что беспокоиться не о чем, это был второй. Головного нигде не было, даже не было слышно шума моторов.
Немного повернув штурвал, он пошел на сближение с немецким катером.
Достал револьвер, проверил его, достал гранаты. Когда сблизился, то увидел немецкого офицера и пару матросов.
Офицер лежал на палубе с развороченным животом. Они его заметили и офицер начал дёргать рукой около пояса. Он понял что тот пытается достать пистолет, поднял револьвер и выстрел ему в голову, хладнокровно без эмоций. Остальные подняли руки. Он показал им гранату и на ящик который был под ним.
Что с ними делать - он не знал. Трое на катере. Два уже в годах и один безусый юнец, который всё тянулся к автомату. Он показал ещё раз гранату, один из матросов что-то сказал тому пацану. Тот оставил попытки дотянуться до автомата и подошёл к остальным. Ему хотелось кинуть в них гранату, но осколки зацепили бы его. А головной катер так и не найден, вдруг он снова пойдет в атаку.
Тот объявился сам. Подходил с другой стороны. Жаль, что не работают моторы, сейчас бы...
Но события приняли совсем другое оборот. Немец остановился примерно в метрах двадцати, с другой стороны подбитого катера.
Голос командира катера на ломаном русском языке, усиленный мегафоном немного ошеломил его. Немец поприветствовал его и попросил разрешение забрать уцелевших с катера. Он не знал, что ответить. Только сказал ему: на пароходах дети.
А сам лихорадочно придумывал вариант, как уничтожить его. Стрелять? Он под прикрытием, да не сможет он. Тот обойдет и ударит сзади.
Немец повторил свой вопрос, потом сказал что он заберёт уцелевших и уйдёт, добавил что с детьми не воюет.
Катер подошёл ближе, и он встретился с глазами с немецким командиром. Тут уже говорил не язык, говорили глаза. Немец ужаснулся, увидев его глаза, а он сверлил его взглядом и немного пошевелил рукой с гранатой.
Казалось сами боги стояли с обоих сторон и смотрели на них, смогут ли они договориться или нет. Они договорились. Он разрешил забрать выживших с катера, а немец повторил свою фразу что с детьми не воюет и что уходит. Не обманул, ушёл.
На прощание он оставил на носу катера какой-то футляр. Когда он пробрался на немецкий катер, то осторожно осмотрел футляр, открыл его. Там был немецкий бинокль с отличной цейсовской оптикой. Он усмехнулся - трофей.
Вот уж не ожидал. Принять подарок у врага. Странно, да и немцы же не жалели никого. А тут такой сюрприз. Забрав бинокль, поискав некоторые вещи, которые помогут отремонтировать свой катер, он вернулся.
Спустился вниз и начал помогать мальчишке закрывать пробоины. Причину не узнает до конца своих дней. Катеру досталось, моторы заглохли из-за того что уровень воды поднялся слишком высоко, брызги залили зажигание. Заделали пробоины, потом они долго откачивали воду, после чего запустили один из моторов и направились к берегу.
Вильгельм фон Браун перевёл дух. Такого он не ожидал, что русский сперва пойдёт в лобовую, и когда он отвернёт - жахнет по нему из всего, что есть, ранив пару человек, а потом будет пытаться его таранить. Что значит? Что за эти русские фанатики, хотя фанатики ли? Воюют, когда лучше бы сдаться. Победа за ними. Сопротивление бесполезно.
Но что-то в нем надломилось, ведь решимость в глазах русского командира не оставляла сомнений. Он стоял с гранатами. Убей его - взлетим на воздух. Попытка пленения - взлетим на воздух. Может и не было взрывчатки в ящиках, но проверять не хотелось. Про детей он не блефовал.
Может он просто защищает свой дом свою хату. Чтобы он сделал на месте этого русского? Позволил ли ему войти в свой дом? И на таком металлоломе выйти в море и уничтожить два хорошо подготовленных экипажа - это что-то.
Один сгорел второй был расстрелян, хорошо что его сын уцелел. И хорошо что он дал ему его забрать. А потом фраза про детей посеяла в душе немца сомнение. Политику фюрера он не разделял, чтобы уничтожать коренное население. Он был потомственный военный, его отец тоже это не разделял.
Напали - стреляй, драка - бейся, но стрелять женщин и детей - он не знал, смог ли бы выстрелить в женщину или в ребёнка. Даже, если бы они на него напали.
Было уже - хлопнул одну русскую кухарку в захваченном городе по одному месту. Она вылила на него кастрюлю с помоями. Пистолет-то был уже в руке, только он не стрелял. Конечно, заставил ее выстирать мундир. И ушел. Потом пошел прогуляться и увидел, как в ее дом вломились пьяные матросы. Выгнал их. Увидел в ее глазах что то странное. Благодарность, что ли?
Потом сидел на кухне, еще два раза шуганул любителей приключений. От еды отказался. Лег спать, чтобы вдруг еще кто-то не приперся. А на следующий день она исчезла. И ее не было в числе арестованных. Куда исчезла? Ничего у него не взяла. Хотя могла бы прибить. Его отец говорил - русских умом не понять. Может он и прав. Варвары? А не он ли варвар? Приперся, куда его не звали.
Тут одна русская, с ребенком. Почему защитил? А здесь целый транспорт с детьми. Может быть и хорошо, что атака была сорвана. Далее нужно разговаривать с экипажем, чтобы подтвердили его слова, и чтобы штабные крысы не особо придирались и пытались его поймать на лжи. Это не шутка потерять два катера. Выходит он плохой командир?
Он перевел дух. Теперь надо было немного наврать в докладе. На его счастье разведка подтвердила что эсминец русских выходил в море, и что на место дислокации катеров пришло подкрепление. Только пришло восемь катеров, а он в докладе написал 10, но какая разница, ошибся на два катера, в тумане и не такое бывает. Экипаж не допрашивали.
Иногда он думал после победы встретиться с этим русским, и может быть, спасти его от смерти или облегчить ему пребывание в лагере, но дожить до конца войны Вильгельму фон Брауну было не суждено.
Русские учились быстро, и когда через год он повёл отряд катеров в атаку, то их расстреляли с воздуха. У русских уже появились самолёты и штурмовики, потом они остервенели, потому что то , что творилось на оккупированных территориях - никого бы не оставило равнодушным.
Русские уничтожили весь отряд, девять катеров либо горели либо уже утонули. Его почему-то не тронули, дали собрать уцелевших, барражировали над ним, когда он вылавливал живых из воды, а потом сопровождали его, когда он уходил из района.
Постоянно пикировали, стреляли вокруг катера. Как кошка гоняет мышь. Кто-то решил пальнуть по самолёту, в ответ прилетела прицельная очередь. Заорали раненые, больше никто не хотел стрелять по самолётам. Потом они оставили его в покое, но ненадолго. Откуда-то летели ещё четыре самолёта, они прошли как бы мимо, потом стали разворачиваться в её сторону. Он хотел свернуть, спрятаться в бухту но подорвался на мине.
За какие-то секунды было всё кончено.
Воду удалось откачать и запустить один двигатель, потом второй. Когда он приближался к базе то навстречу ему вышли катера, увидев звёзды он понял что свои. Поприветствовав его, они сопроводили его до пирса, где его встретили командир штаба и особист.
Командир орал: Кто разрешил!?
Особист довольно ухмылялся.
А потом пошли допросы. Он стоял на своем. Особист разошелся, типа он хотел сдаться. А пацана допросить не смогли, он после пережитого потерял дар речи. Молчал или пытался сказать но не мог. Его де били на допросах. Спас его подполковник особого отдела, который зашёл поприсутствовать на допросе, увидев что лейтенант на него наезжает, просто сказал ему выйти.
За дверью было слышно ругань и маты. После чего полковник вышел, перед тем как закрыть дверь, крикнул сидящему там: тебя бы посадить бы на катер и заставить воевать, посмотрел я бы как ты запел. Надеюсь, ты понял. Это приказ!
После чего хрястнул дверью, так что чуть не осыпалась штукатурка и ушёл. Допросы прекратились. А потом пошли военные будни. Были ещё рейды, высадки десанта, атаки.
Так и подошел конец войне.
В тот день они уже шли вдоль немецкого берега, На катере был заместитель начальника штаба. Он у него вызывал только презрение, семья у него была в эвакуации, сам отсиделся в штабе, А сейчас перед концом войны они все повылазили.. типа нужно заработать медаль. Кроме отвращения он ничего не вызывал.
Увидев транспорты они приблизились к ним. В ответ не было никакой реакции, транспорты были безоружны. Он смотрел в тот бинокль, который ему оставил немецкий офицер, и видел как в иллюминаторы смотрели испуганные лица детей и женщин. Да и чуйка, обострившаяся за годы войны, подсказывала ему что там нет немецких солдат. Да и зачем их топить? Война уже закончилась. Ну, придут в порт. Попытка спастись? Все равно хоть там и американцы - хрен редьки не слаще. Смысл?
Внезапно заместитель отдал приказ атаковать эти транспорты. На возражение командира, ответил гневной тирадой и всякими карами, если он откажется. А потом объявил что берёт командование на себя и отстраняет командира.
Катер пошёл в атаку на безоружные пароходы, а у него перед глазами пронеслись события начала войны. Когда он защищал транспорты с детьми. И что командир немецкого катера сдержал своё слово и ушёл, не стал атаковать корабли. И снова, словно сверху все смотрели на него, и ждали его решения.
Он запросил данные для стрельбы. Услышав от зам начальника данные он еле-еле скрыл улыбку, тот ничего не соображал и сказал ему максимальную глубину торпед. Он знал осадку этих пароходов при полном грузе, и что торпеды пройдут под килем не причинив им вреда - он не сомневался. А ещё поставил их на полный ход, сломав ограничитель, чтобы они быстрее выработали топливо. А может быть и разрушились. Надёжность их всё-таки была не на высоте, некоторые не доходили до цели, взрывался двигатель. только так, это был пшик, после чего торпеда тонула.
Всё пошло, как по нотам, двигатель одной торпеды взорвался, а вторая прошла на максимальной глубине под килем одного из пароходов, не причинив никакого вреда, выработав топливо она благополучно затонула на большой глубине.
Зам бушевал. Грозился всех посадить, упечь за решётку, и так далее. Потом подошёл и схватил его за грудки. А он смотрел в эту омерзительную плюющуюся рожу, и не сдержался, врезал ему со всей дури.
Зам опешил потом приказал его арестовать. Экипаж отказался. Так они и пришли в базу, он сидящий на кнехте и зам начальника штаба без зубов.
Потом за ним пришли. Как ни странно, особисты отнеслись к нему с пониманием, а полковник, который тогда вставил лейтенанту, даже ходатайствовал об освобождении. Но у этого замначальника были какие-то рычаги. Не удалось.
Его вывели и повели через строй, чтобы его все заклеймили позором, вместо этого весь личный состав отдал ему честь. А когда строй закончился то ему показалось что дальше стоял тот командир немецкого катера вместе со своими экипажем и те тоже отдали ему своё приветствие. Или это ему показалось?
- Я вернул тебе свой долг - подумал он. Как-то стало легче. Он тоже не воюет с детьми. Как и тот немец.
После был эшелон, этап, пароход до Камчатки, и он где-то сгинул в лагерях Дальстроя.
А мальчишка, тот самый моторист, что потерял дар речи после того боя в начале войны, заговорил. Его не списали, потому что мотористами не раскидывались, а обстрелянные члены экипажа был ценнее тех, кто пришёл после.
Заговорил он в пятидесятом году. Тогда он и рассказал бывшим односельчанам. Про тот бой, про то что он отказался стрелять по детям, умолчав при этом про немца, и про некоторые события во время последней атаки. Этого людям знать не надо.
Потом все уже забыли кто он и как его зовут, только председатель нашёл метрику. И наконец когда реставрировали памятник сельчанам, погибшим на войне, там появилась его фамилия и инициалы.
Так бывает, мир несправедлив, иногда честные люди рассчитываются за подлецов. Но замначальника штаба кончил плохо, да и удача от его семьи отвернулась после этого. После войны, тот самый полковник госбезопасности что-то раскопал про него, и он поехал в тот же Дальстрой.
По иронии судьбы, на тех немецких пароходах, которые атаковал катер перед концом войны были жена и дочери Вильгельма фон Брауна. Сын его тоже уцелел, отец подсуетился и перевёл его на другой флот, где он благополучно дожил до конца войны. Так бывает.
Те кто воевал, умеют ценить жизнь. А тем кто погиб - вечная им память.
Погибшие в сражении взывают к миру.