...Все повернули головы в сторону двери — они не заметили появления женщины. Она была очень красивая и высокая, в длинном строгом чёрном платье, которое Лили почему-то напомнило офицерский мундир. Белые волосы её были слегка завиты и уложены в элегантную причёску. Изумрудные глаза метали молнии. Женщина подошла и встала рядом с Лили.
— Как вы смеете так говорить?! — очень строго произнесла она.
Изабелла Мосли елейно улыбнулась.
— Как я понимаю, вы считаете себя выше того, чтобы выполнять мои поручения?! — ледяным тоном продолжала женщина.
— Мы только хотели познакомиться с… нашей гостьей… — невинным голосом начала Мосли, но Авис прервала её с ещё большим возмущением:
— Мисс Кэрролл не гостья! Она полноправный член волшебного общества. Не забывайте, что и наши предки когда-то явились сюда из Инвенторес!
Мосли недовольно надула губы, но не осмелилась возразить.
— Не надо смотреть на меня как на врага. Я полагаю, мисс Кэрролл не приглашала вас к себе в комнату, а значит, вам здесь делать нечего. Сейчас же покиньте комнату!
Девушки молча направились к выходу. Мосли обернулась у порога, смерила Лили презрительным взглядом и, воспользовавшись моментом, пока Авис не видит, беззвучно, одними губами произнесла: «Ещё увидимся изи!».
Только когда они ушли, Авис обратила внимание на разволновавшуюся при этом Шелли, кивнула в знак приветствия, затем повернулась к Лили, от которой не скрылось, какое любопытство вызывает даже у взрослых.
— Добро пожаловать домой, мисс Кэрролл! — добродушно молвила она.
— Спасибо! — смущённо заложив руки за спину, промямлила Лили.
Регент, довольно блеснув глазами-изумрудами, повернулась к Шелли.
— Мисс Льюис, я полагаю, вы уже ознакомили мисс Кэрролл с особенностями нашей жизни! Почему бы вам теперь не познакомить её с замком? Никто не сделает этого лучше вас. Уверена, она будет в восторге.
Шелли с гордостью кивнув, отрапортовала:
— Да, мисс Авис! Я уже многое рассказала Лили. И практически подробно изложила самую суть волшебного мира. Мы как раз собирались на прогулку, когда пришла злюка… простите, Мосли.
— Понятно, — сдержав улыбку, кивнула регент. — Что ж, не буду вам мешать, скажу лишь одно: я очень рада, что вы, наконец, заняли своё законное место среди нас, мисс Кэрролл! Если вам что-нибудь понадобится, смело обращайтесь к мисс Льюис, она мне всё передаст.
Лили кивнула.
— Всего доброго! — с этими словами Миранда Авис спешно удалилась.
— Здорово ты поставила её на место! — воскликнула Шелли, едва за женщиной закрылась дверь. — Ты не представляешь, как давно я мечтаю врезать ей как следует. Она постоянно цепляется ко мне. Я надеялась, что здесь избавлюсь от её общества, но нет — она уже закончила колледж, и отец нашёл ей работу во дворце. Хотя она мечтала стать фрейлиной королевы.
Возмущению Шелли Льюис не было предела. Но Лили сейчас думала не о должности грубой Изабеллы Мосли, а о её словах.
— Она считает, что я не смогу даже выучить заклинание, — промолвила Лили сникши. — И что означает «изи»?
Шелли оторопело воззрилась на неё и с виноватым видом пояснила:
— Ещё одно прозвище инвенторов, в переводе — «изобретатели», а сокращённо — «изи». — Заметив, что Лили от этого пояснения только расстроилась, торопливо добавила: — Не обращай на неё внимания, ты не изи, ты волшебница. Тоже мне важная персона! Всюду таскается со своими бестолковыми подругами, унижая людей. Самоутверждение за счёт других — это единственное, на что у неё хватает мозгов. Она думает, если её отец регент, так ей всё позволено. И вообще: она тебе просто завидует, потому что все только о тебе и говорят. Как ей, наверно, тяжело — бедняжке! Воображала Мосли!
Шелли закатила глаза, и Лили улыбнулась. Общая неприязнь к Мосли, казалось, сплотила их. Больше они не вспоминали высокомерную брюнетку с её подругами. Они говорили о регентах, их особенностях, о Миранде Авис — единственной женщине среди них и ещё о многом другом…
— Почему единственная? — спросила Лили, когда они, наконец, вышли из комнаты.
— Потому что остальные девять регентов — мужчины, — объяснила Шелли. — Авис стала регентом за свои исключительные способности. Она одна владеет искусством неограниченного перевоплощения в идеале.
Девочки шли по просторному коридору. На его протяжении Лили заметила только пару дверей. Она ощущала себя в древности, в старинном замке с горящими факелами на каменных стенах, с бесконечно длинными петляющими глухими коридорами. По настоянию Шелли она надела неудобную непривычную обувь — туфли на среднем каблуке, которые гулко стучали по каменному полу.
— Перевоплощения? — решив, что ослышалась, переспросила Лили.
— Скажу больше, — продолжала Шелли, — она способна контролировать себя в любом обличье. «Превращение и контроль». Это удаётся далеко не каждому. Таких, как она, ещё называют Формалами.
Лили так запутали эти невероятные рассказы, что небольшая прогулка была ей просто необходима. Шелли заметила, как она устало провела руками по лицу, и неожиданно заливисто рассмеявшись, сказала:
— Понимаю: максимум информации за минимум времени.
Свернув за угол, стали спускаться по лестнице.
— Алекс так говорит, когда я пытаюсь за вечер освоить большой материал. Извини, я разом свалила на тебя столько информации; должно быть, у тебя сейчас каша в голове.
— Ты себе представить не можешь, какая! — призналась Лили, с колоссальным любопытством озирая всё, что охватывал взгляд.
Пока они спускались то по одной, то по другой лестницам, Шелли рассказала ещё множество занимательных историй. Оказавшись в холле, Лили от изумления раскрыла рот. Он был так велик, и здесь было столько любопытных вещиц, что просто глаза разбегались.
На спинках кресел в дальнем углу холла возле исполинского камина сидели два филина, величественно вращая головой и строго озираясь. Но совсем не это было удивительно, а то, чем они были заняты. У одного на клюве поблескивало пенсне, а под лапой был зажат распахнутый журнал. Он изредка обращал огромные жёлтые глаза к строчкам, лапой перелистывал страницу, издавал странные звуки, словно читая своему собеседнику на птичьем языке содержание сенсационных событий с видом старой сплетницы. А тот в ответ угодливо ухал, щёлкая клювом в манере цоканья языком.
Читающий филин, заметив девочек, смолк и с безучастным видом уставился в окно. Тот, что сидел спиной, вывернул шею на сто восемьдесят градусов, зыркнул на них, отвернулся и стал лапой чесать за ухом.
Ещё по длинной каминной полке взад-вперёд размашисто шагала нескладная чрезмерно длинноногая цапля в очках и цилиндре. Лили знала, где она находится, и филины, конечно, поразили её, но поведение цапли и вовсе лишило дара речи. В бескрайней задумчивости, заложив крылья за спину, птица удручённо качала головой, вымеряя шаги, изредка останавливалась, вскидывала вверх голову, восклицая — «Эврика», и снова продолжала шествие. Каждый её шаг сопровождался стуком, похожим на стук каблуков. Лили была буквально очарована пернатым профессором.
Ещё ей понравились гигантские часы в стене слева от камина. Циферблат на них отсутствовал, вместо него в небольших выемках на маленьких стульчиках сидели двенадцать настоящих живых гномов, которых упоминала Шелли. Одиннадцать маленьких человечков увлечённо читали газеты. А тот, на которого указывала часовая стрелка, отплясывал зажигательный танец с таким задором, будто не было для него большего счастья, чем, находясь именно там — на месте цифры одиннадцать, плясать.
Лили засмотрелась на весёлого плясуна, который низко поклонился, едва стрелки пробили двенадцать, достал из-за спины стул, а из внутреннего кармана миниатюрного пиджачка газету и, как ни в чём не бывало с серьёзным видом, закинув ногу на ногу, принялся читать. Пока девочка наблюдала за «одиннадцатым» гномом, его сменщик уже достал откуда-то шарики и энергично жонглировал. И, прежде чем Шелли потянула её дальше, Лили успела насчитать пятнадцать шариков. Она восхитилась тем, как он умудряется так быстро жонглировать и не выронить ни одного, но вдруг сообразила, что это тоже волшебство...
Начало