— Вика, ты не поверишь! — Алексей захлопнул за собой дверь, стряхнул с куртки снег и шагнул в прихожую. — Меня взяли!
— Куда? — Виктория удивлённо оторвалась от глажки, подняла брови.
— В транспортную компанию. Грузоперевозки. Им нужен был человек с правами и опытом. Я им идеально подошёл. Зарплата — просто огонь. С понедельника — первая командировка.
Она улыбнулась. Двадцать лет вместе, двое детей, ипотека — и всё ещё, как мальчишка, он входил домой с сияющими глазами.
— Только не говори, что бананы будешь таскать, — пошутила она.
— Угадала! Но я их не таскаю. Я вожу. Сказали, груз — только фрукты. Испанские, турецкие, даже какие-то редкие. Экспорт-импорт, всё легально.
Через неделю Алексей вернулся другим — хмурым, замкнутым. Он будто старел на глазах.
— Лёш, что случилось? — спросила Виктория вечером, ставя перед ним чашку чая.
— На трассе, под Ростовом... — начал он медленно. — Напали. На фуру. Двое в масках, с битами. Разбили зеркало, угрожали. Но сбежали, как услышали сигнал из другой машины.
— Боже мой... Ты цел?
— Я — да. Но потом... я нашёл тайник. За обшивкой кузова. Не фрукты. Порошок. Пакеты. Я даже сначала не понял... но потом — понял.
— Я сразу — к начальству. Мне говорят: «Не лезь не в своё дело, вези, как сказали». А я — в полицию. Написал заявление, описал всё. Сказали, что был подставной груз. Операция. Только всё пошло не по плану. Теперь я — свидетель. Мне дали временную защиту. Сказали, могут быть угрозы.
Спустя две недели ей позвонили из ГИБДД. Говорили сухо, по делу.
— Вы супруга Алексея Громова?
— Да.
— Сожалеем. Он погиб в ДТП. Машина загорелась. Опознание возможно только по личным вещам. Тело сильно повреждено.
Она долго смотрела в окно. Снежинки падали на стекло, таяли — и исчезали. В груди зияла пустота.
— Мам... папа не вернётся? — тихо спросил сын.
Она кивнула, сжав губы.
Прошёл год. Она собрала детей и переехала в небольшой дом в деревне. Воздух чище, тишина, лес за участком. Жизнь — как будто заново. Только без Лёши.
— Соседка, здравствуйте, — к ней подошёл высокий мужчина с рыжеватой бородой. — Я Андрей. Видел, вы недавно переехали. Может, помочь чем?
Он оказался надёжным. Чинил забор, помогал носить дрова, однажды даже установил бойлер.
Дети быстро привыкли к нему. Она — медленно.
Подруга звонила, подначивала:
— Викусь, сколько можно горевать? Мужа уже год как нет. А Андрей — нормальный мужик, не пьёт, не пристаёт. Таких днём с огнём…
— Я не могу. Это всё равно что предать Лёшу. Мы двадцать лет прожили вместе. Он был моей опорой. Моей историей.
Однажды, поздно ночью, зазвонил телефон. Номер — скрыт. Сердце ухнуло вниз.
— Вика... это я.
— Кто?.. Это... чьё-то издевательство?
— Это я. Лёша. Живой.
Мир пошатнулся.
— Как?
— Всё оказалось глубже. Мою смерть инсценировали. Защита свидетеля. Только теперь, когда всю цепочку арестовали, я могу вернуться. Я еду домой.
Когда он появился во дворе, из машины с московскими номерами, с чуть седеющей щетиной и усталыми глазами — у Виктории подогнулись ноги.
Но тут же, почти одновременно, с другого конца участка появился Андрей с пакетом яблок.
— А вы, собственно, кто? — Алексей уставился на него.
— Сосед, — спокойно сказал Андрей. — Друг. Иногда — больше.
— Похоже, не скучали, — тихо, с горечью сказал Алексей.
— Ты был мёртв. Она не должна была умирать вместе с тобой, — спокойно ответил Андрей.
— Хватит! — Виктория подняла голос. — Не передёргивайте. Лёша, ты вернулся — и это чудо. Но этот год я выживала. И Андрей стал тем, кто не дал мне сломаться. И я не позволю вам сейчас меряться, кто из вас важнее.
Позже, сидя в комнате, Алексей посмотрел ей в глаза:
— Я понимаю, всё не будет как раньше. Но я хочу вернуться. К тебе. К детям.
— А я хочу научиться жить заново. И понять, кто я теперь. Без привычных ролей. Дай мне время.
Весна вступала в свои права. Капель, солнце, просыпающийся сад. Виктория стояла на крыльце и думала:
доверие не возвращается по щелчку. Любовь не просыпается по звонку.
***
Виктория закрыла за Андреем калитку и дождалась, пока его шаги стихнут на гравийной дорожке. Проверила, что дети спят. Затем накинула лёгкий плащ, схватила ключи от машины и вышла через заднюю дверь — туда, где за огородами начиналась старая просёлочная дорога.
Через двадцать минут езды — заброшенный дачный посёлок. Один дом — с покосившейся верандой, облупившейся краской — горел светом.
Алексей вышел ей навстречу. В темноте он стал ещё худее, морщины обозначились чётче, взгляд стал тревожнее, чем раньше.
— Ты опоздала на десять минут, — пробормотал он, притягивая её к себе.
— Прости, — выдохнула она в его шею. — Андрей задержался. Спросил, не скучно ли вечерами одной. Я еле ушла.
Они сидели в тишине, пили чай. Он рассказывал о новых деталях дела, о предстоящем судебном процессе, о том, что его охраняют и официально он "мёртв".
— Смешно, да? Я живу, но на бумагах — мёртв. А ты…
— А я будто живая, но внутри всё застыло, — сказала Виктория. — Только тут я снова дышу. Только с тобой.
Он взял её ладонь и прижал к щеке.
— Мы выберемся. Я снова стану Алексеем Громовым. Я приду домой. К детям. К тебе. Просто ещё чуть-чуть.
— А если всё раскроется?
— Тогда — беги. Бери детей и исчезай. Всё, что у нас есть, — слишком ценно.
Они попрощались перед рассветом. Она уезжала через лес, по объездной дороге
***
Ночь, и Виктория снова на пути к дому. Но что-то не так — она ощущала его взгляд за спиной. Сначала ей показалось, что это просто мысли. Но когда она обернулась, сердце сразу забилось чаще. В зеркале заднего вида мелькала машина, следовавшая за ней на приличном расстоянии. Поначалу она ускорила шаг, потом снова посмотрела в зеркало — тот же самый силуэт.
Она напряглась. Почему он не позвонил? Почему за ней?
Вика ускорила шаг. В голове сновались мысли, но не было времени на раздумья. Далеко впереди её ждал Алексей. Её Алексей.
Он стоял у ворот, такой же, как раньше — уверенный, с лёгкой улыбкой. Его голос сразу вернул ей спокойствие.
— Ты пришла, — сказал он, едва она подошла.
— Я… не могла ждать. — Вика почти не заметила, как её губы прикоснулись к его. С ним мир становится другим, и всё это теперь не имело значения.
Но в следующий момент — ревность, злость — срывают её из обьятий.
Из-за угла, как демон, вылетает машина. Это он.
— Чёрт, — прошептала Вика, резко отстранившись от Алексея. Её сердце колотилось в груди.
Андрей в момент оказывается рядом, выскакивает из машины и бросается к Алексею, хватает его за грудки.
— Ты что, совсем охренел?! — он рычит, глаза налиты кровью. — Ты мёртв, ты не имеешь права возвращаться! Ты думаешь, так легко вернуться и всё тут же восстановить? Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!
Алексей спокойно отстраняет его, как ненужную деталь, глаза холодные, полные боли.
— Ты всё время был рядом, но не видел. Ты не видишь, что мы с ней прошли. Я… я её не предал. Я не мог оставить её одну. Я не мог.
Андрей подрывает себя, его кулаки сжимаются, он хочет ударить, но Вика встаёт между ними.
— Хватит! — её голос звучит так резко, что оба замолкают. — Это я решаю, с кем мне быть! — она берёт себя в руки, не отдаваясь эмоциям. — Хватит. Вы оба тут — как две силы, а я — единственная, кто должна что-то решить.
Андрей замирает. Его дыхание становится тяжёлым, он качает головой, будто что-то понимая, но не в силах принять.
— Ты прав, — говорит он, почти шепотом. — Я был с тобой рядом, а ты с ним. Я думал, ты не вернёшься. Я думал, ты — моя. Но…
Он резко поворачивается, садится в машину и уезжает.
Алексей смотрит на Вику, и их глаза встречаются. Она не может сказать ничего. Он просто стоит, взгляд полный вопросов и надежды.
— Я подожду, — говорит Алексей. — Ты решишь.
Вика стоит там, растрёпанная, ощущая, как мир рушится и собирается одновременно. Она не знает, что будет дальше. Но одно точно — её чувства к ним обоим не отпускают. Что будет с её жизнью? С кем она захочет быть?
Благодарю за прочтение!