Найти в Дзене
Стакан молока

Осиротели русские поля...

Обелиски густы на селе.
Край пронзили собой обелиски.
В дождевой и проржавленной мгле
Растворяются длинные списки.
Прочитал я – и скорбно примолк:
Тут, руками отцов бронирован,
Молодой громыхающий полк
На озёрном холме сформирован.
А сегодня долины пусты.
Вьётся-бьётся дорога печально.
Палисадников бывших кусты
По бокам шевелятся прощально.
Перепахан погост и ужат,
Вдовы ранние, горе-старухи
Одиноко в могилах лежат,
К миру этому праведно глухи.
Только свист одичалых стрижей.
Вздох берёзовый, тягота звуков.
Всё война забрала: и мужей,
И сынов у несчастных, и внуков.
Стало некому в избах рожать.
И, осилив последнее горе,
Им, солдатам, лежать и лежать
В этом русском великом просторе. Плач по убитым
Мёртвые не исчезают – они возвращаются.
Кто в Чехии, кто в Пруссии, кто в Польше.
И здесь – повсюду мрамор и сирень…
Солдатам нашим памятников больше,
Чем сохранилось ныне деревень.
Вон хутор обветшалыми домами
Давно плывёт в пустеющий закат.
И – обелиск, мерцает он в тумане
Так грустно
Илл.: Художник Александр Зорюков. Братская могила
Илл.: Художник Александр Зорюков. Братская могила

Обелиски густы на селе.
Край пронзили собой обелиски.
В дождевой и проржавленной мгле
Растворяются длинные списки.

Прочитал я – и скорбно примолк:
Тут, руками отцов бронирован,
Молодой громыхающий полк
На озёрном холме сформирован.

А сегодня долины пусты.
Вьётся-бьётся дорога печально.
Палисадников бывших кусты
По бокам шевелятся прощально.

Перепахан погост и ужат,
Вдовы ранние, горе-старухи
Одиноко в могилах лежат,
К миру этому праведно глухи.

Только свист одичалых стрижей.
Вздох берёзовый, тягота звуков.
Всё война забрала: и мужей,
И сынов у несчастных, и внуков.

Стало некому в избах рожать.
И, осилив последнее горе,
Им, солдатам, лежать и лежать
В этом русском великом просторе.

Плач по убитым

Мёртвые не исчезают – они возвращаются.

Кто в Чехии, кто в Пруссии, кто в Польше.
И здесь – повсюду мрамор и сирень…
Солдатам нашим памятников больше,
Чем сохранилось ныне деревень.

Вон хутор обветшалыми домами
Давно плывёт в пустеющий закат.
И – обелиск, мерцает он в тумане
Так грустно-грустно, вроде виноват.

И, к утру нахоложенному глухи,
В сутулом одиночестве тоски
По десять раз успели сшить старухи
Одежду на смерть и связать носки.

А смерти нет, лишь годы воском тают
И люди тают в дымке мировой.
И кладбища родные зарастают
Чужою и слепою трын-травой.

По ней роса игольчится морозно,
Над ней шумят угрюмо тополя.
Где накренились кладбища, там грозно
Осиротели русские поля.

Куда б меня судьба ни уносила,
Я ни вблизи не понял, ни вдали,
Какая воля и какая сила
Нас убирает медленно с земли.

Неужто где-то беспричинно рады,
Хоть это ликованье не к добру,
В тот миг, когда я погребаю брата
Или теряю кровную сестру?

И век мой болен, и народ мой болен,
И сам я болен – ноша тяжела.
Как будто дума древних колоколен
Мне острым светом сердце обожгла.

Автор: Валентин Сорокин Книги автора здесь и здесь Книга "Встреча с жизнью : Материалы к биографии Валентина Сорокина" здесь