"- Вон, старая-то крокодила Хонина, в чёрном платке ходит, глаза долу. Вот с неё и надо вам пример брать! Её-то можно в театру брать, а вас - нет, сороки, - глаза деда Никифора смеялись, он поддел кипящий чайник и понёс его на стол..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 30.
Вздрогнуло село от новостей. Некоторые даже чуть на работу не опоздали, задержавшись возле магазина или у клуба, где народ собрался кучками и наперебой обсуждал происшествия. Из клуба вышел заведующий Пантелеев Семён, и объявил всем, что вечером будет общее собрание, приедут из района, всё расскажут. А сейчас всем стоит разойтись и не допускать срыва работ.
А обсуждали вот что. Если Петряевых на селе недолюбливали многие, откровенно называя «кулачьём», то о Глафире Хониной и её сыне никто и подумать плохого не мог. Поэтому и потряс всё село слух, что рано утром арестовали и саму Глафиру, и приехавшего накануне Савелия. Да не просто арестовали, а с шумом и стрельбой. Потому что Савелий, почуяв неладное в безобидном на первый взгляд визите Сергея Велецкого, бросился уходить огородами и на ходу отстреливался. Группа, окружившая улицу и окраину села, была к такому повороту событий готова, но всё же не обошлось без потерь.
Позже, когда суматоха улеглась и возле дома Хониных собралось достаточно много людей, прошёлся по толпе испуганный шёпот… на носилках в кареты скорой помощи укладывали два тела, накрытые покрывалами.
- Савелия застрелили, - шептал дед Никифор своему сменщику, колхозному сторожу Демьянову, - Он сопротивление оказал, и застрелил одного из группы, двоих ранил. Вон сидят, им помощь оказывают первую. Вроде, несерьёзные раны, раз улыбаются сидят. А вот Глафире-то худо стало, вишь, едва дышит, кабы сердечного приступа не случилось.
- Дак ить, ничего себе, - крякнул в ответ Демьянов, - Дела у нас тут творятся! И кто бы подумал, ведь Савелий-то на войне поди был! Нешто там его кто сманил! А второго-то кого повезли, кого убили?
- Ох, это механизатор наш, Сергей-то Велецкий, он Савелия почитай уж возле опушки догнал, вот и получилось у них навроде дуэли. Как Хонина-то взяли, так он, Сергей, и повалился… Всех нас избавил, землю нашу, от нечисти этой, жизни своей не пожалел… Ох, молодой ведь совсем, как жалко!
Бабы, стоявшие за ними, всё это слушали и качали головами, Сергея жалели, он всем на селе полюбился за весёлый нрав, за добродушие и умелые руки. Хоть и оказался он не механиком вовсе, а в технике разбирался отлично, его стараньями допотопный трактор, чуть не насквозь проржавевший под навесом, вернули к жизни и в поле пустили.
На общем собрании в клубе приехавшие из района люди в военной форме отвечали на вопросы сельчан и рассказали всё о произошедшем, чтобы лишних толков и домыслов досужих по округе не ходило. Призвали всех быть бдительными, потому что пособников у Хонина могло быть много, не только Петряев и зоотехник из Бобровки.
- Когда пособников-то всех сыщите да переловите! – сердито шумели люди, - Нешто нам с оглядкой снова ходить по селу! И так уж сколь живём, как в войну, того и гляди из-за угла прибьют! Разобраться надо с ними раз и навсегда, чего тянете!
Военный отвечал, что работа ведётся, но вот теперь осложнилось дело в связи с гибелью Хонина, как у него выспросить, кто причастен? Никак! Но расследуют со всей пристрастностью, даже мелочи важны, так что опросят всех, и потому просят сельчан подумать и вспомнить, даже самая неприметная мелочь может оказаться ключом.
- Очень жаль, что допросить Хонина мы не сможем, - качал головой новый участковый Кулагин Макар, он ещё долго оставался в клубе, когда собрание уже закончилось, - И пособника его мы не выявили. Так что вы, товарищи, присматривайтесь, если что-то покажется вам подозрительным – приходите ко мне в любое время суток, я теперь квартирую там, где Велецкий Сергей проживал.
Новый участковый человеком был серьёзным, лет чуть за тридцать. За плечами его была война, несколько ранений и долгое лечение в госпитале, но потом он вернулся служить в милицию, где служил и до войны. Так что сельчане посчитали его человеком опытным, а его приветливость к себе располагала. Да и то, что он отвечал на все вопросы, какие бы ему не задавали, всем понравилось. Приняли, в общем…
- Ох, как и страшно! – судачили бабы у колодца, - А ведь у Хониной-то квартировали люди, вон, Варвара Солонцова там жила, как мужа-то ранило, так одна там осталась! Мог ведь Хонин её и прибить, ежели случайно чего увидала или услышала. А сама Глафира, ты погляди, ни с кем ни слова, ни пол слова, ходила особняком всегда! Гордячка какая, ты что – сын в военкомате служит, а он вон чего! И второго сына ведь она с войны не дождалась, и как это может быть! Один герой, а другой – предатель!
Кстати, саму Глафиру Хонину, на удивление, отпустили довольно быстро. Допросили видать, всё, что нужно было выспросили, да чего со старой бабки взять? Ну и привёз её новый участковый обратно домой. Зажила Глафира в своём доме, только теперь и калитка заперта была, и ворота тоже на запоре. Сама за забор не показывалась и даже с соседкой никогда и словом не перекидывалась. В магазин бывала редко, ни с кем разговоров не вела, брала то, за чем пришла, и спешила обратно домой.
Про того самого друга Савелия Хонина, Николая Кузьмича, ничего почти не говорили, даже на собрании его не упомянули, да и никто про него и не знал ничего. Ну, ездил какой-то с Хониным на рыбалку, да не он один тут бывал, люди на такое внимание не обращали. Про него только и знали Варя с Аней, дед Никифор, ну и Сергей Велецкий, конечно, которому девушки в тот же вечер всё и рассказали, когда Варя привезла от мужа записку. Однако, вон как всё повернулось. Может в городе про него что-то и узнавали, но никто этого не знал. Вроде бы как-то и упустили его из виду…
Не успели утихнуть людские волнения после этого происшествия, как снова горькая новость прошла волной по селу – из Москвы пришла весть, что Григорий Солонцов не пережил операции и скончался в больнице.
Кто-то выведал, каким уж образом – неизвестно, а только стали тихонько поговаривать, что именно Григорий выявил настоящую личину Савелия Хонина, да не один он это сделал, а при помощи своей жены Варвары.
- Вы, девоньки, уж шибко весёлые ходите, - выговаривал сердито дед Никифор Анюте и Варе, которые сидели у Муромцевых в кухне и пили чай, - У вас горе, а глаза блестят, сидите хихикаете! Не поверит эдак никто, актрисы из вас не ахти!
- Дедусь, да Варя и так нашатырку нюхает, чтоб глаза красные были, - защищала подругу Анюта, - И мы с Настей тоже постоянно только и причитаем. А ты говоришь, плохие мы актрисы.
- Вон, старая-то крокодила Хонина, в чёрном платке ходит, глаза долу. Вот с неё и надо вам пример брать! Её-то можно в театру брать, а вас - нет, сороки, - глаза деда Никифора смеялись, он поддел кипящий чайник и понёс его на стол.
- Тяжело ей, - качала головой Варя, - Глафире Фёдоровне не сказали правды, что сын её живой. Это мы знаем, что всё подстроено, и слухи эти намеренно по селу ходят. А она ведь и в самом деле думает, что Савелий умер, и что он Сергея застрелил. Это мы знаем, что все живы, а она…
- Жалеть ещё её! – сердился дед, - Сынка покрывала с товарищами его, сколь их было! Может она и про то знала, что они Лиду хотят сгубить, да не сказала никому, а двое её ребят сиротами остались! Вот теперя и выманиваем недобитков, цельное представление устроили, и бабку намеренно выпустили, потому как она у них главный доносчик! Сергей-то сразу это смекнул, когда Хонина за хвост поймал, ли́са этого. А вот тот, другой, видать почуял опасность, поди его теперь сыщи!
Всё верно говорил дед Никифор, только кроме них на селе никто про это не знал. Не знали, что Григорий Солонцов вовсе и не умер, а операция прошла успешно и он идёт на поправку, к весне обещают его уже выписать, вернуть в строй.
И что Сергей Велецкий тоже жив, только немного его Хонин ранил ножом, в рукопашной. А когда Сергей того придавил хорошенько, так Савелий и нож бросил, стал просить, чтоб его не губили и спасли от мести его сотоварищей. Обещал всё рассказать, если его защитят и… не расстреляют. Тогда всё он расскажет. И рассказал, когда его в селе представили погибшим и вместе с Сергеем увезли в город.
А рассказал он много интересного, только Анюта и Варя, с дедом Никифором, узнали про это много позже, когда всё уже было окончено.
Савелий Хонин ещё в сорок втором в плен попал, и решил спасти свою жизнь, пошёл на предательство. Брата родного не пощадил, когда тот его пристыдить пытался, убить грозился за то, что тот семью всю позорит.
Тогда немецкий офицер дал Савелию в руку пистолет и велел «доказать» верность, убить «красного комиссара», и Савелий это сделал, несмотря на то что комиссаром тем был его родной брат, Василий Хонин.
После Савелию устроили побег, и он вернулся в свою часть с двумя такими же «бежавшими» из плена. Попритих немного, вредить боялся, просил перевода, чтоб подальше от «товарищей» своих оказаться. А когда война закончилась, то в родные места не сразу вернулся, тут его и перехватил некий Николай Кузьмич Фоменко, назвав пароль, от которого дрожь по Савелию до самых пяток прошла.
Савелий понимал, что никакой он не Фоменко, но тот сперва уж очень душевно всё представил, и деньги у него водились немалые. Как этот Фоменко должность получил в военкомате – Савелий не знал, а только спустя время он и Савелия туда устроил, а на базу продуктовую тоже как-то своих людей пристроил, тех самых братьев Тарасовых. Кто был в начальниках у самого Фоменко, и где тот деньги брал – Савелий не знал. При всей своей душевности Фоменко этого никому не раскрывал, как и истинных целей всей его «кампании».
Когда Тарасовых накрыли, и Аркадий начал «петь», как сказал Савелий, Фоменко засобирался и начал заметать следы – его руками были отравлены Вера и зоотехник в Бобровке. Потом Лида Смоленцева, которую бравый офицер замуж звал и совершенно очаровал…
- Он и меня убьёт! И мать мою не пощадит, и жену с детьми, - рыдал Савелий, сидя перед людьми в форме и с суровыми лицами, - Он Лиду убил просто за то, что она его в лицо видела! И меня убьёт… А где он сейчас прячется, я не знаю. Но точно вам говорю – он убьёт всех, кто его видал. Квартирантов наших тоже… недолго им осталось, они его видали, так что увозите их, хотя… и это не поможет!
Ну вот, теперь в Зайцево всего и осталось тех, кто видел этого самого Фоменко в лицо – так это сама старая Глафира Хонина, и Варя Солонцова.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025