Утро ворвалось в покои Лидии Аркадьевны солнечными зайчиками, они весело скакали по пушистому ковру. Лида открыла свои прекрасные глаза, томно потянулась как ленивая кошка и вздрогнула от испуга.
-- Что ты здесь делаешь? -- Глухим голосом от неожиданности проговорила она.
Илья Николаевич сидел в кресле, задумчиво рассматривая супругу. Лицо его не выражало никаких эмоций.
-- Как твоя голова? -- спросил он.
-- Голова? Ах, голова, да, спасибо, сейчас лучше. -- Лидия напрочь забыла, что вчера, сославшись на головную боль, рано ушла в свои покои.
-- Как спалось? -- задал он вопрос.
Лидия, ничего не подозревающая, ответила:
-- Как ты ушел, я сразу уснула, проспала до самого утра. Брови супруга, чуть дрогнув, нахмурились.
-- Ну и замечательно, -- сказал он и резко встав вышел из комнаты.
-- Что ему здесь надо было? Теперь буду закрываться, напугал и испортил настроение, -- откинув одеяло, надула губки Лидия.
Она встала с постели, шелковая рубашка красиво обрисовала ее стройное тело. Надев на себя легкий воздушный пеньюар, Лидия позвонила в колокольчик. Тут же незамедлительно в комнату влетела Стеша.
-- Звали, барыня?
-- Илья Николаевич когда вошел в мою комнату?
-- Ну, может, полчаса назад, -- ответила служанка.
-- У тебя что-нибудь спрашивал?
Стеша покраснела и, пряча глаза от Лидии, замотала головой.
-- Нет, ничего не спрашивал, -- соврала служанка.
-- Ну и замечательно, -- настроение у Лидии резко поднялось.
-- Давай, принеси мне воды, я приму ванну, а потом ты мне красиво уложишь волосы. После обеда я с визитом поеду к Кожевниковым.
-- Да, слушаюсь, барыня, -- поклонилась служанка и выскочила из комнаты.
Илья Николаевич почти всю ночь не сомкнул глаз. Ревность душила, не давала покоя. Он несколько раз порывался ворваться к изменнице и вытрясти из нее всю правду, где она была. Но здравый рассудок уговаривал потерпеть, и тогда неверная жена сама приведет к любовнику. Он позвонил в колокольчик. Вошел его верный слуга Никифор, который служил у него верой и правдой, можно сказать, почти сорок лет.
-- Звали, Илья Николаевич?
-- Да, Никифор, звал. Сделай для меня одно дело, пойди в людскую и позови мне Прохора. Сделай это как можно незаметнее. А я буду ждать в кабинете.
-- Слушаюсь, -- слуга вышел и тихо прикрыл за собой дверь.
Настасья Павловна проснулась и, не открывая глаз, прислушалась к себе. Вчерашняя боль ушла и не осталось ни намека от нее.
-- Спасибо Евдосе, чтобы я без нее делала, -- с теплотой подумала молодая женщина.
Она повернула голову в сторону мужа. Он спал вальяжно, разбросав руки. Его красивое лицо было спокойно-расслабленное.
-- Какой же он красивый, -- любовалась, глядя на него Настасья.
Она, чтобы не потревожить сон мужа, аккуратно сползла с постели и, накинув халат, вышла из комнаты. Вчера, заснув от головной боли, она не навестила двойняшек. Настасья шла в детскую, прислушиваясь, не плачут ли они? Но все было тихо и спокойно. Она неслышно приоткрыла двери и вошла. Кормилица спала на кровати, а Евдося прикорнула в кресле, где всегда сидела с вязанием. Недовязанный носок выпал из ее рук и валялся рядом с креслом. Детишки мирно сопели, чмокая во сне маленькими ротиками. Настасья умилилась, но трогать деток не стала, решила прийти попозже. Так же тихо вышла и вернулась в свои покои, легла под тёплый бок к супругу.
Никифор постучал в кабинет Ильи Николаевича.
-- Войдите, -- послышалось из кабинета.
-- Барин, Прохор пришел, -- объявил слуга.
-- Пусть заходит,-- позвал Илья Николаевич.
Прохор, теребя шапку, боязливо вошел в кабинет.
-- Звали, барин? -- поклонился он.
-- Звал, голубчик, звал. У меня к тебе несколько вопросов, я хочу чтобы ты мне ответил правдиво на них.
-- Слушаюсь барин, задавайте, все как на духу отвечу, -- выпалил перепуганный Прохор.
-- Скажи-ка, голубчик, а куда ты возил барыню Лидию Аркадьевну после полуночи?
Кучер замялся, еще больше стал теребить шапку, а потом выпалил:
-- Так не знаю, барин.
-- Как не знаешь? Ты сани запрягал?
-- Да, запрягал, -- испуганно ответил кучер.
-- Барыню возил?
-- Да, возил.
-- А куда?
-- Так на кладбище велели остановить, -- опустив голову, ответил он.
-- А потом? -- не отставал от него Илья Николаевич.
-- А потом мне велели оставаться на кладбище и ждать, а барыня и ее служанка Стеша отправились дальше в сторону леса.
-- Так, так, уже интересно, -- проговорил Илья Николаевич. -- А ты не знаешь, зачем они пошли в сторону леса? -- спросил он.
-- Нет, барин, не ведаю, это, может, Стеша знает, вы ее лучше спросите. А мне ничего не ведомо. Я ить при лошадях, это вот служанка все при барыне, много знать должна, -- ответил Прохор.
-- Ладно, ступай, да не распространяйся о нашем разговоре, а то выпорю.
-- Да что вы, барин, как можно. Я ни-ни, могила.
-- Ладно, ступай, могила, -- махнул барин рукой.
Кучер быстро покинул кабинет.
-- На кладбище, значит, остановились, мда, -- потер подборок Илья Николаевич. -- Что же там тебе было нужно? Размышлял он. --Ладно, разберемся...
Лидия Аркадьевна красивая, посвежевшая после ванны, вышла к завтраку. Илья Николаевич поднялся и, встретив супругу у двери, проводил к столу. Галантно приложился к ароматной миниатюрной ручке.
-- Я сегодня собираюсь в гости к Кожевниковым, навестить будущих крестников, уже соскучилась за детками. Они такие миленькие, -- щебетала Лидия.
Илья Николаевич, потягивая красное в и н о из бокала, пристально смотрел на супругу.
-- А ты почему не ешь? -- Спросила она.
-- У меня нет аппетита.
-- А употреблять горячительные напитки с утра -- это дурной тон, -- нахмурив красивый лобик, сказала Лида.
Илья Николаевич поставил бокал на стол, и резко поднялся:
-- А я, пожалуй, с тобой тоже навещу соседей Кожевниковых.
Евдося, проснувшись, первым делом проследила, чтобы кормилица как следует поела сама, а потом покормила деток. Удостоверившись, что все в детской хорошо, вышла на кухню. Кухарка Агата готовила легкий завтрак барину.
-- Это ты кому? -- Спросила Евдося.
-- Барин приказал в кабинет подать, -- ответила та.
-- Он уже встал?
-- Да, недавно, -- ответила Агата, сервируя на подносе чайную чашку и изящный чайник.
-- Ладно, пойду к Настасье Павловне схожу, проверю, как она.
-- А что, барыня приболела, вчера к ужину не вышла? -- Спросила кухарка.
-- Да, головные боли что-то ее беспокоить стали последнее время, ни с того ни с сего, а ведь еще недавно все было нормально.
-- Может, порча? Я вот знаю одну ведьму, которая живет в лесу, так вот, она враз может разглядеть, есть порча или нет. Может, барыню показать ей?
-- А как зовут ту ведьму? -- спросила Евдося.
-- Так Лычиха, Матрена Лычиха, -- ответила Агата.
-- Лычиха, значит -- прошептала Евдося. -- Ладно, Агата, пойду я барыню проведаю, а ты тут занимайся.
Едва старушка вышла от кухарки, она быстро направилась в покои к Настасье. Постучав в дверь, прислушалась. Из комнаты прозвучало: "войдите".
Старушка открыла дверь и вошла в комнату. Настасья сидела перед туалетным столиком и собиралась надеть, так полюбившиеся ей, серьги с турмалинами.
-- Постой, касаточка моя, не одевай эти серьги. Надень какие-нибудь другие. Вот эти например, что тебе Ляксеич подарил. Она ткнула пальчиком в серьги с брильянтами, которые лежали в коробочке на столе.
-- А, пожалуй, ты права, почему бы и нет. Я давно их не надевала.
Она ловко продела в маленькие мочки ушей изящные серьги. Мотнув головой, осталась довольна.
-- Очень красиво, касаточка.
-- Евдося, ты Андрюшу видела? Разоспалась я сегодня и не слышала, как он встал.
-- Ляксеич в кабинете завтрикает, -- ответила она.
-- А почему? -- Расстроилась Настасья.
-- Сказал, какие-то срочные дела объявились, -- придумала на ходу Евдося и мысленно перекрестила рот, попросив у Бога прощения за брехню.
-- Ну да ладно, за обедом встретимся, -- взяв себя в руки произнесла Настасья.
Евдося, выйдя от Настасьи, отправилась к себе в комнату. Ей нужно было проверить, есть ли порча на ее касаточке. А для этого она должна была провести ритуал. Зайдя к себе в комнату, она закрыла двери на ключ. Достала из своего сундука зеркало, свечи, черную тряпицу и мак. Все это сложила на стол. Подошла к окну, задернула плотные шторы и подошла к столу. На столе поставила зеркало, по обеим сторонам от него приладила свечи. Зажгла и стала вглядываться в зеркало, читая заговор:
... В зеркало гляжу, взгляд не отвожу.
Пусть враг сегодня придет, а ежели не придет, через пол года помрет.
Кладбище, гроб, гвоздь,
Жду тебя, званный гость… -- шептала Евдося.
После высыпала на руку мак и сыпанула на зеркало. Зеркало вдруг колыхнулось, будто вода в ведре, и на поверхность вылезла черная огромная волосатая жаба. Она уставилась на Евдосю своими желтыми как у змеи глазами, открыла рот и квакнула…
--Господи Исуси, -- прошептала Евдося на мгновение оцепенев, потом, опомнившись, быстро накрыла зеркало черной тряпицей и для порядку перекрестила. Задула свечи и, обмякнув на стуле, задумалась.
-- Порча, страшная порча на смерть на касаточке. Ах, ты ж, Господи, беда-то какая, вот она и головная боль. Надо ждать того, кто порчу навел, тот обязательно придет, это сильный призыв, -- думала Евдося...
Спасибо, что дочитали до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал, впереди будет еще много интересного. И если вас не затруднит дорогие друзья сделайте, пожалуйста, репост. Очень вам благодарен