Марина металась среди вещей, нервничала, хватала то одну книгу, то другую, переставляла ящики так и эдак, но выхода совершенно не видела. Где же хранить всё это добро?
Мур предлагает немедленно раздать всё и точка.
- Ага, - возвышала голос мать, - и твой шерстяной жакет, что куплен в Париже на 10-й авеню? И трёхтомник Мопассана? И мои зимние сапоги - боже, как страдали мои ноги без них этой жуткой зимой.
Сын фыркает, что норовистый жеребёнок и сбегает из дому. Точнее сказать - временного пристанища. Потому как остаётся месяц. Ровно 4 недели прежде чем их попросят отсюда с вещами на выход. Конечно, Мур прав - раздать всё к чёртовой бабушке. На худой конец - продать? И Мопассана, и Гёте, и Маяковского за полцены... если повезёт. Марина рыдает. Но делать нечего - начинается хлопотный тягомотный процесс. Кое-что пристроила на хранение у знакомых до лучших времён. Книги частично в букинистический магазин.
И переводы! Переводы непременно в срок! На сей раз болгарских поэтов. И неизменные стояния по средам к окошечку НКВД с замиранием сердца всякий раз - живы ли мои?
Берут передачку под роспись в журнал - бюрократы! Но благодаря бюрократии можно знать - живы! Иначе б и не брали же.
И насчёт жилья опять надо писать. Писала в ЦК. Разговаривала с Пастернаком. Он, конечно, обещает помочь, но что он может?
Однако, смог! По протекции Бориса, в Литфонде зашла речь о возможности издать небольшую брошюрку Марининых стихов.
Ей предложили принести подходящий материал. После тщательной выборки передала самые-самые нейтральные, максимально безвредные для политической ситуации вещи.
На беду Маринины стихи попали на стол к человеку резкому и грубому. Без всякого зазрения совести критик Зелинский пишет разгромную рецензию. Начинает так
Автор явно не в своём уме. Книга душная, больная... Как с того света...
Пастернак ознакомившись с этим документом, запретил показывать его Марине. Книгу просто отклонили под предлогом того, что очередь на печать, якобы, сформирована, рукопись вернули. Зато насчёт комнаты дело продвинулось. Марине сказали, чтоб искала комнату, обещали выделить ссуду.
И опять суета, поиски между переводами Бодлера и... Удача! Нашлась-таки прекрасная комната в трёхкомнатной квартире на Покровском бельваре, дом 14.
Хозяин - инженер Шукст уезжает на север на два года. Наконец- то хоть какая-то стабильность. Мур счастлив. Марина бежит в Литфонд оформлять ссуду - 5000 на год. То что произошло на кассе не поддаётся никакому рациональному объяснению.
Она уже успела написать заявление. Остаётся заверить печатью и получить деньги. Тут раздаётся звонок. Кассирша берёт трубку. Некоторое время молча слушает невнятный говор.
- Да? Неужели? О-о...
Смотрит на Марину с жалостью.
- Извините, только что поступило распоряжение из ЦК литфонд аннулирован. Ни чем не можем помочь.
Марина в шоке.
Хорошо подключились друзья Тарасенков, Асеев, Толстые , Пастернак заданатили самые большие суммы и организовали сбор более мелких сумм. С миру по нитке - наскребли 5000 на комнату. И Марина подписала договор аренды.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!