Мартовский дождь колотил по окнам квартиры, словно пьяный сосед, явившийся среди ночи требовать соли.
Марина стояла возле шкафа, сжимая в руках тяжелый пакет с вещами для благотворительной акции.
Сергея она не слышала – только ощущала его присутствие за спиной, тягостное, как запах гари от подгоревшей яичницы.
– Зачем ты копалась в моих вещах? – его голос, обычно теплый и обволакивающий, как мед, сейчас казался острым осколком стекла.
Марина медленно повернулась, удивляясь внезапной тяжести собственного тела. Её пальцы машинально сжимали крошечный чёрный предмет – диктофон размером с губную помаду, найденный в кармане его старого пиджака.
– Я не копалась. Собирала вещи для "Доброго ящика", как ты сам предложил. Этот пиджак висел тут полгода нетронутый. А что это за штука, Серёжа? И почему у тебя такое лицо, будто я нашла отрезанный палец?
Лицо мужа действительно представляло собой увлекательное зрелище смешения ужаса и ярости
Сергей сделал два стремительных шага к ней – и Марина инстинктивно отпрянула к стене, прижимая находку к груди.
Что-то первобытное, звериное мелькнуло в его всегда таких интеллигентных глазах – что-то похожее на оскал хищника, чью добычу пытаются отнять.
– Это рабочий. Конфиденциальная информация, Мариш, ты же понимаешь. Финансовый анализ – дело тонкое. Иногда нужно записывать мысли на ходу. – Он протянул руку, и браслет его дорогих часов сверкнул, как кандалы. – Отдай, пожалуйста. Это просто служебный инструмент.
Его пальцы дрожали – едва заметно, как осиновый лист в безветренный день. И эта дрожь почему-то испугала Марину сильнее, чем его внезапная резкость.
– А зачем финансовому аналитику прятать диктофон в старом пиджаке? – она сама не знала, откуда взялся этот вопрос и эта внезапная смелость.
Их взгляды встретились – его тревожный, с расширенными зрачками, её – недоумевающий. И в этот момент звякнул телефон в кармане его брюк. Сергей мельком взглянул на экран и поджал губы.
– Мне нужно ответить. Срочно. – Он выхватил трубку, выходя из комнаты. – И положи эту вещь, пожалуйста. Она дорогая.
Марина стояла, гладя пальцем гладкий пластик находки. Что-то неправильное, фальшивое прозвучало в словах мужа – так фальшивит расстроенное пианино даже под пальцами виртуоза.
Она услышала приглушенный голос Сергея из коридора:
– Да, да... Никаких проблем. Всё под контролем. Информация о Кравцове готова, как договаривались.
Диктофон в её руке словно потяжелел на несколько килограммов.
Какая информация?
О каком Кравцове?
У мужа нет никакого клиента или коллеги с такой фамилией – по крайней мере, среди тех, о ком он когда-либо рассказывал за семь лет их брака.
7 лет прожить с человеком и не знать, с кем живёшь — это надо уметь
Она медленно опустилась на краешек кровати, сжимая диктофон так, словно он мог рассказать ей все свои секреты.
Кнопка воспроизведения была такой соблазнительно близкой...
Безупречные истории любви всегда начинаются случайно и банально, как будто некий режиссер небесного кинематографа отчаянно избегает оригинальности.
Марина с Сергеем познакомились семь лет назад – на конференции по корпоративному праву, где она представляла интересы своей юридической фирмы, а он выступал с докладом о финансовых стратегиях.
Судьба иногда подкрадывается в самых скучных декорациях
Марина тогда едва сдерживала зевоту в душном конференц-зале, перебирая визитки потенциальных клиентов, похожие одна на другую, как близнецы-тройняшки после одинаковой стрижки.
И вдруг – его голос, низкий, с едва заметной хрипотцой, словно бы проникающий прямо под кожу.
Она подняла глаза – и пропала. Сергей Климов стоял у трибуны, сверкая белоснежной улыбкой и безупречно сидящим костюмом цвета грозового неба.
Говорил он так, будто каждое слово отчеканивали на монетном дворе – веско, точно, с каким-то гипнотическим ритмом.
– Простите, можно задать вопрос? – она тогда сама удивилась своей смелости. Её рука взметнулась вверх помимо воли, словно управляемая невидимыми ниточками. – В вашем анализе есть противоречие между третьим и седьмым пунктами...
Он посмотрел на неё, чуть склонив голову набок, как любопытная птица, наткнувшаяся на что-то неожиданное в привычном ландшафте.
– Противоречия создают напряжение, а напряжение порождает результат, – ответил он с улыбкой, от которой где-то в районе солнечного сплетения у Марины словно лопнула струна. – Но я с удовольствием обсужу это с вами после выступления.
Они проговорили три часа в кафе напротив конференц-центра.
Сергей рассказывал о своей работе финансовым аналитиком, о том, как чувствует цифры – не как сухие знаки, а как живую ткань экономики.
Марина слушала, зачарованная, забыв про остывший капучино с корицей, похожей на рыжую пыль с марсианских равнин.
Детство Марины было похоже на вечный переезд – отец-военный, гарнизоны, новые школы каждые два-три года.
Может быть, поэтому она так любила свое нынешнее ощущение стабильности – собственная квартира, престижная работа в юридической фирме "Правовой стандарт", где она специализировалась на защите интересов крупных корпораций.
– Знаешь, в чем моя проблема, Сереж? – сказала она ему после трех месяцев знакомства, когда они сидели на крыше его дома с бутылкой вина, глядя на россыпь городских огней. – Я все детство провела, мечтая о том, чтобы остановиться. Чтобы был дом – настоящий, с креслом, которое помнит форму твоего тела, с книжными полками до потолка. А теперь я остановилась... и мне иногда кажется, что жизнь проходит мимо.
Сергей тогда посмотрел на неё так внимательно, словно сканировал рентгеном, запоминая каждую трещинку в её душевном скелете.
– Я могу показать тебе новые горизонты, Мариш, если ты не боишься, – прошептал он, и в его глазах отражались звезды. – Мы можем сделать твою жизнь... интереснее.
Интереснее! Господи, каким же пророческим окажется это слово
А потом была свадьба – скромная, но со вкусом, словно дорогое французское вино без этикетки.
Его родители – сдержанные, подтянутые люди с безупречными манерами – одобрительно кивали, глядя на Марину.
Её мать плакала от счастья, отец жал руку зятю с такой силой, будто проверял его на прочность.
Их квартира в кирпичной новостройке постепенно обрастала вещами, как дно корабля – ракушками.
Кофемашина, которую Сергей привез из командировки в Италию. Картины неизвестных художников, которые он находил в маленьких галереях. Книги – его профессиональная литература соседствовала с её юридическими справочниками, создавая причудливый интеллектуальный ландшафт.
За семь лет брака Марина привыкла к определенному ритму – его постоянные командировки, её судебные заседания. Ужины, когда оба были дома, проходили под тихую музыку и неспешные разговоры о работе.
Сергей часто расспрашивал её о клиентах, о юридических тонкостях, а она с удовольствием делилась – все-таки не каждый муж интересуется профессиональными нюансами жены с таким вниманием.
Они были... счастливы?
Марина много раз задавала себе этот вопрос, глядя на спящего мужа, на его точеный профиль, на ресницы, отбрасывающие тени на скулы.
Да, они были счастливы – размеренным, упорядоченным счастьем.
Правда, детей всё откладывали – Сергей говорил, что нужно сначала встать крепче на ноги, построить карьеру. А она соглашалась – муж всегда умел аргументировать свои решения так, что они казались единственно верными.
Когда-то в детстве Марина читала сказку о том, как девочка пробирается через зачарованный лес. Главное – не оглядываться
Ни одна тряпка, выброшенная из шкафа, не может перевернуть жизнь. Но когда Марина нашла этот диктофон – крошечный, явно профессиональный, – она почувствовала, как в её идеальном доме вдруг повеяло холодом из щелей, которых раньше будто не существовало. А с ним была еще и флешка, спрятанная в подкладку – почти невесомая, но такая тяжелая, когда держишь её в руках.
– Марин, ты не видела мой синий галстук? – Сергей заглянул в спальню, где она сидела, сжимая находку в руке.
И тут она заметила то, чего не видела семь лет – как наблюдательно сузились его глаза, оценивая ситуацию. Как безупречно сработала маска заботливого мужа, словно её надели профессиональные руки. Словно она всегда была маской.
Но диктофон... диктофон она уже успела включить. И первые слова, которые она услышала шепотом, были: "План по Кравцову. Собрать данные о семье, найти точки воздействия..." – а дальше холодный, отчеканивающий каждое слово голос её мужа, совершенно не похожий на тот, которым он говорил "доброе утро" за завтраком.
Марина не стала устраивать истерик и драматических сцен с битьем посуды — в конце концов, она была юристом, а не героиней мексиканского сериала.
После ухода Сергея на работу (он нервно посмотрел на часы, сказал, что опаздывает на важную встречу и буквально вылетел из квартиры, забыв поцеловать её на прощание — впервые за семь лет брака) она методично, с профессиональной тщательностью приступила к расследованию.
Флешка была защищена паролем. Но кто бы мог подумать, что высокомерие – лучший взломщик всех защит? Перебрав очевидные комбинации, Марина в отчаянии набрала дату их свадьбы – и компьютер радостно мигнул, открывая доступ к файлам.
По всей видимости, её муж считал этот день настолько важным, что использовал как пароль. Или настолько незначительным, что не боялся его использовать
Содержимое флешки оказалось структурированным с такой маниакальной тщательностью, словно над ней работал библиотекарь с обсессивно-компульсивным расстройством.
Папки с именами: "Кравцов_В", "Лебедева_А", "Нестеров_И"... Десятки имен, многие из которых казались смутно знакомыми. Внутри – аудиофайлы, документы, фотографии.
Первым она открыла "Кравцов_В". Голос мужа звучал деловито и отстраненно:
"Кравцов Виктор Дмитриевич, 43 года. Директор компании 'ЭнергоТрейд'. Женат, двое детей. Дочь учится в Лондоне. Психологический портрет: амбициозен, тщеславен, болезненно реагирует на критику, сентиментален в отношении семьи. Слабые места: боится потерять уважение дочери, имеет тайные финансовые операции через Кипр, о которых не знает даже главный бухгалтер. Точки воздействия: намекнуть на возможность утечки информации о кипрских счетах; при необходимости – информация о его связи с секретаршей Ольгой (см. фотодосье). Для выхода на него использовать эмоциональный крючок через его жену – Кравцова Елена интересуется благотворительностью, возможно привлечение через фонд «Добрые сердца»."
Марина застыла, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Она знала Кравцова – именно его компания была одним из ключевых клиентов их юридической фирмы.
Более того, полгода назад Сергей настоял, чтобы они сделали пожертвование в фонд "Добрые сердца", где Елена Кравцова была попечителем.
Её муж оказался не финансовым аналитиком, а каким-то Макиавелли в модных очках и с безупречной кредитной историей!
Телефон зазвонил так внезапно, что Марина вздрогнула, словно школьница, застигнутая за чтением любовной записки на уроке алгебры.
– Марина Николаевна? Это Власов из бухгалтерии. У нас тут возникли вопросы по договору с 'ЭнергоТрейдом', не могли бы вы подъехать в офис?
В любой другой день она бы раздраженно отказалась – её рабочий день начинался только через два часа. Но сегодня имя "ЭнергоТрейд" прозвучало как пароль в шпионском фильме.
– Еду. Буду через сорок минут, – ответила она, уже прикидывая, как совместить визит в офис с необходимостью просмотреть остальные файлы на флешке.
В офисе "Правового стандарта" царила обычная суета – секретарши разносили кофе, юристы шелестели бумагами, стажеры с испуганными глазами пытались слиться со стенами.
Марина включила компьютер и незаметно вставила флешку мужа – электронная версия бомбы замедленного действия.
– Мариш, привет! Что-то ты сегодня рановато, – Лида Соколова, её коллега и единственный человек в офисе, которого Марина могла назвать подругой, поставила на стол дымящийся стакан кофе. – О, а глаза-то какие! Что, вчера с мужем поругались?
– Не то чтобы поругались...
Марина замерла на полуслове – на экране компьютера среди списка имен обнаружилась папка "Соколова_Л".
Если бы существовал чемпионат мира по моментальному вранью, Марина только что выиграла бы золотую медаль
– ...просто Сергей задерживается на работе, готовит какой-то важный проект. Ты же знаешь этих финансистов – у них все срочно и секретно, – она нервно рассмеялась, захлопывая крышку ноутбука.
Проводив Лиду взглядом, Марина торопливо открыла папку "Соколова_Л". Внутри – фотографии Лиды, выходящей из какой-то квартиры, записи телефонных разговоров и сухой комментарий голосом мужа:
"Соколова ведет двойную жизнь. Официально замужем, фактически – тайные встречи с женатым партнером из 'Деловых стратегий'. Знает о готовящейся сделке между 'ЭнергоТрейдом' и 'СибНефтью'. Перспективный источник информации. Через Марину можно выйти на неё ближе, организовав совместный ужин."
Марина вспомнила, как три месяца назад Сергей вдруг предложил пригласить "эту твою милую коллегу с мужем" на ужин. Как непринужденно расспрашивал Лиду о работе, о клиентах. И как странно себя вела сама Лида, нервно поглядывая на своего скучающего супруга...
– Мариночка, зайди ко мне, пожалуйста, – голос управляющего партнера вывел её из оцепенения.
В кабинете Аркадия Петровича пахло дорогим парфюмом и властью – два запаха, которые всегда сопровождают успешных мужчин определенного возраста.
– Сядь, пожалуйста. К нам поступил необычный запрос, – он протянул ей тонкую папку. – Клиент 'ВостокИнвест' хочет, чтобы именно ты вела их новый проект. Причем гонорар... взгляни сама.
Сумма, указанная в договоре, заставила Марину моргнуть несколько раз, словно цифры могли исчезнуть при повторном взгляде.
– Но я никогда не работала с 'ВостокИнвестом', – пробормотала она. – Почему именно я?
– Сказали, что тебя рекомендовал какой-то важный человек, – Аркадий Петрович пожал плечами. – В любом случае, это отличная возможность. Кстати, тот человек будет сегодня на презентации их нового проекта. Я думаю, тебе стоит сходить.
Выйдя из кабинета, Марина быстро пробила "ВостокИнвест" в поисковике. Генеральный директор – Игнатов Дмитрий Александрович. Это имя тоже смутно звучало в памяти... Она вернулась к компьютеру и нашла в списке на флешке папку "Игнатов_Д".
"Игнатов – ключевая фигура для выхода на рынок Восточной Сибири. Имеет связи в местной администрации, контролирует несколько добывающих предприятий. Слабое место – амбиции жены Светланы, мечтающей о карьере дизайнера. Установить контакт через Марину – предложить юридическую поддержку для его новых проектов."
Марина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Все эти годы она была не просто женой, а инструментом в чьей-то большой игре.
Быть пешкой в чужой партии особенно обидно, когда думаешь, что ты как минимум ферзь
В офисе снова зазвонил телефон. На этот раз – личный мобильный.
– Мариш, это я, – голос Сергея звучал обманчиво легко и беззаботно. – Слушай, я сегодня задержусь. Не ищи тот диктофон, я его сам найду, когда вернусь. И еще – не копайся в моих вещах, хорошо? У каждого мужчины должны быть свои маленькие секреты.
От его смешка по спине пробежал холодок.
– Конечно, дорогой, – голос Марины звучал так же естественно, как синтезированный компьютерный голос в метро. – Я даже забыла про эту штуку. Приходи, когда сможешь.
Закончив разговор, она долго смотрела на телефон.
Семь лет брака. Семь лет она жила с человеком, который использовал её как пропуск в нужные кабинеты.
Что еще она не знала? Что еще скрывалось за идеально выглаженными рубашками и безупречными манерами мужа?
Взгляд упал на экран компьютера, где среди списка папок мелькнуло: "М_Климова_внедрение". Собственная фамилия в этом зловещем перечне выглядела как эпитафия.
С бьющимся сердцем Марина открыла файл и услышала голос мужа – холодный, расчетливый, незнакомый:
"Объект М.Климова – перспективный юрист в 'Правовом стандарте'. Имеет доступ к документации ключевых клиентов. Психологический портрет: неуверенная в себе, ищущая стабильности из-за детских травм (частые переезды). Болезненно привязана к вещам, символизирующим дом. Точки воздействия: потребность в одобрении, страх одиночества, потребность в надежном партнере. План внедрения: знакомство на конференции по корпоративному праву (см. отдельный файл с деталями операции), создание образа надежного и успешного мужчины, быстрое развитие отношений. Цель: брак и получение постоянного доступа к информации через неё."
Голос Сергея звучал так буднично, словно он заказывал пиццу, а не планировал её жизнь. А затем последняя фраза, которая заставила Марину вцепиться в стол, чтобы не упасть:
"Брак – это временная мера. После получения всей необходимой информации для проекта 'Сибирский транзит' отношения будут прекращены в удобный момент."
– Марина, ты в порядке? – Лида заглянула в кабинет. – Боже, ты белая как мел!
– Я... мне нужно уйти. Скажи Аркадию Петровичу, что я заболела.
Марина выдернула флешку из компьютера и бросилась к выходу. Ей нужно было срочно попасть домой – пока муж не вернулся, пока есть время подумать... и найти то, что еще скрыто.
По дороге домой она вдруг вспомнила странную фразу, которую Сергей обронил несколько месяцев назад, когда они обсуждали переезд в новую квартиру: "Знаешь, я не могу привыкнуть к мысли, что у меня только один дом. Иногда я чувствую себя так, словно живу параллельными жизнями."
Она тогда рассмеялась, думая, что это метафора. А что, если?..
Ключ от другой квартиры Марина нашла в самом банальном месте — в коробке от редких дорогих запонок, которые Сергей надевал раз в год, на годовщину свадьбы. Маленький, неприметный ключ с биркой, на которой выцвели от времени какие-то цифры.
Номер квартиры? Дома? Сейфа?
Всегда смешно, как мужчины, считающие себя гениями стратегии, хранят свои тайны под носом у тех, кого считают слепыми
Она держала в руках этот кусочек металла, а сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудную клетку и сбежать куда-нибудь в Аргентину. Сергей сказал, что задержится допоздна. Время было. В голове крутилось одно навязчивое воспоминание.
"Знаешь, Мариш, радиус моей ежедневной активности — максимум три километра от дома. Работа, спортзал, наша любимая кофейня," — говорил когда-то Сергей, чертя пальцем круг на карте города. — "В этом круге помещается вся моя жизнь."
Три километра. Радиус поиска.
На такси до района, где находился офис Сергея, — пятнадцать минут. Марина кружила вокруг бизнес-центра, сжимая в потной ладони роковой ключ, и чувствовала себя то ли детективом, то ли сумасшедшей, то ли персонажем дурацкого фильма про шпионов.
В кармане телефон – она предусмотрительно скачала все файлы с флешки на облако. Трижды обойдя квартал, она почти сдалась.
И тут, как в дешевой мелодраме, увидела его. Сергей выходил из кофейни напротив, с двумя стаканами кофе в руках. Элегантный, как всегда, — волосок к волоску, ни единой складочки на рубашке. Муж, которого она знала семь лет, — и не знала совсем.
Марина нырнула за угол, сердце колотилось как бешеное. Сергей, не замечая её, пересек дорогу и вошел в подъезд жилого дома напротив — старой сталинской постройки с лепниной на фасаде.
Внутри у неё что-то оборвалось с противным звуком лопнувшей струны
Еще и любовница?
После всего, что она узнала, это было бы неудивительно...
Марина подождала пятнадцать минут, прежде чем войти в подъезд. Консьерж – сонная пожилая женщина с криво накрашенными губами – подняла на неё равнодушные глаза:
– К кому?
– К мужу, Климову Сергею, – Марина улыбнулась самой естественной улыбкой, на какую только была способна. – Он забыл документы, вот принесла.
– А, Сергей Андреевич с пятого этажа. Проходите.
Лифт полз вверх со скрипом, как старый жук. Марина смотрела, как мелькают цифры на табло, и думала о том, что её жизнь тоже сейчас двигается к какой-то роковой отметке, после которой уже ничего не будет как прежде.
Дверь с номером 512. Дрожащей рукой Марина вставила ключ в замок и затаила дыхание. Подойдет ли? Щелчок. Подошел.
В крошечной прихожей пахло кофе. Стильные минималистичные светильники, серые стены. Два чужих плаща на вешалке — мужской и женский.
В носу защипало так, словно жизнь решила отрепетировать похороны всего, что было ей дорого
Марина сделала шаг внутрь – и замерла. Голоса. Из глубины квартиры доносились приглушенные голоса. Мужской – определенно Сергея, и женский – смутно знакомый.
– ...документы почти готовы. Через неделю переводим активы, – говорил Сергей.
– Она точно не догадывается? – спрашивал женский голос.
– Марина? – усмешка мужа заставил её вздрогнуть. – Она видит только то, что я ей показываю. Это ее главная слабость. Людям нравится верить, что их любят. Это делает их слепыми.
Марина, двигаясь бесшумно, как кошка, прокралась вдоль стены. Дверь в комнату была приоткрыта. Сергей стоял спиной к ней, перед огромной доской, завешанной фотографиями, схемами, записями.
Сбоку сидела женщина, которую Марина, к своему потрясению, узнала сразу – Евгения Орлова, главный юрист "ЭнергоТрейда", компании Кравцова. Той самой компании, с которой работала её юридическая фирма.
– Ты уверен, что файлы в безопасности? – спрашивала Евгения, постукивая длинными красными ногтями по столу.
– Даже если она найдет тот диктофон, она никогда не найдет остальное. Флешка защищена паролем.
– Каким?
– Датой нашей свадьбы, – Сергей усмехнулся, отпивая кофе. – Ирония, правда? Она считает этот день началом нашего счастья, а для меня это просто цифры на клавиатуре.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. В ушах звенело от прилива крови. На доске за спиной Сергея она видела фотографии – свои фотографии, фотографии коллег, клиентов.
Посреди всего этого хаоса – карта Сибири с какими-то пометками и одно слово, выделенное красным маркером: "МЕСТОРОЖДЕНИЕ".
– А что с тем документом, который она должна была подписать для Игнатова? – спросила Евгения.
– Завтра подпишет. Я сделал для нее новое колье – она тает от таких подарков. Будет в идеальном настроении, – Сергей откинулся на спинку кресла. – Главное, чтобы она не копалась в деталях контракта.
– А если начнет?
– Не начнет. Я знаю, как ею управлять. Семь лет практики, все-таки.
Марина непроизвольно сделала шаг назад – и задела локтем вазу на комоде. Ваза качнулась со зловещей медлительностью, как в замедленной съемке, и рухнула на пол.
Звон разбитого стекла разрезал тишину квартиры.
Сергей резко обернулся – и их взгляды встретились. Секунду он смотрел на нее с нескрываемым ужасом, потом его лицо изменилось, приобретая привычное выражение легкой озабоченности.
– Марина? Мариш, что ты тут... – начал он, делая шаг к ней.
– Не подходи! – её голос звучал незнакомо, словно охрипший от долгого крика. – Не смей ко мне приближаться.
Евгения вскочила, опрокидывая чашку с кофе. Тёмная жидкость растекалась по столу, заливая какие-то документы – медленно, неотвратимо, как разрушение её жизни.
– Это не то, что ты думаешь, – начал Сергей, и эта банальная фраза, которую говорят пойманные с поличным мужья по всему миру, почему-то стала последней каплей.
Марина расхохоталась – резко, хрипло, с надрывом.
– А что я думаю, Серёж? Что мой муж, мой ʻнадежный финансовый аналитикʼ, оказался каким-то психопатом с доской для слежки? Что ты женился на мне из-за доступа к информации? Что наш брак – это служебная командировка? "Семь лет практики, всё-таки", да?
Никогда не признавайтесь в шпионаже человеку, который семь лет спал с вами в одной постели. Особенно если этот человек – юрист
Сергей медленно выпрямился, и с него словно сошла какая-то невидимая маска. Лицо стало холодным, чужим – без тени привычной теплоты, без малейшего намека на любовь.
– Ты всегда была умной женщиной, Мариш. Слишком умной. Что ж, значит, игра окончена раньше, чем планировалось.
Он оглянулся на Евгению, которая замерла с перекошенным от шока лицом.
– Марина, вы поймите правильно, – неуверенно начала та. – Это просто бизнес.
– Бизнес?! – Марина подняла с пола осколок вазы – длинный, острый, как нож. – Семь лет моей жизни – это БИЗНЕС?!
– Успокойся, – Сергей поднял руки в примирительном жесте, но глаза оставались холодными и расчетливыми. – Давай поговорим как взрослые люди. Тебе нужны деньги? Я дам тебе денег. Много. Больше, чем ты когда-либо видела.
Марина окинула взглядом комнату. Их семейные фотографии на доске, соединенные линиями с именами клиентов её фирмы. Записи с диктофона, распечатанные и аккуратно разложенные. Целая жизнь, препарированная как лягушка на уроке биологии.
На столике у окна лежал раскрытый ежедневник. Марина машинально скользнула взглядом по странице и замерла – там, аккуратным почерком Сергея, было выведено:
"14:00 – встреча с адвокатом по разводу"
"16:00 – просмотр квартиры в Барселоне (онлайн)"
"20:00 – ужин с М. Обсудить 'новую возможность в Барселоне'. Подарить колье."
Дата – завтрашний день.
Всё встало на свои места с оглушительной ясностью. Он планировал развод. Планировал побег. И собирался использовать её до последней минуты, прикрываясь фальшивой заботой.
– Что в том контракте Игнатова? – спросила она неожиданно спокойным голосом, всё еще сжимая осколок.
Сергей промолчал, оценивающе глядя на неё.
– ЧТО В ТОМ КОНТРАКТЕ?! – закричала она, делая шаг вперед.
– Скрытая доверенность, – нехотя проговорил он. – После твоей подписи все активы компании Кравцова временно переходят под контроль подставного лица. На сутки. Этого хватит, чтобы вывести основные средства через офшор.
– И уехать в Барселону, – закончила за него Марина. – С ней? – она кивнула в сторону Евгении.
– Какая теперь разница? – пожал плечами Сергей. И в этот момент он был так красив – уверенный в себе, опасный, освобожденный от необходимости притворяться. Её муж, которого никогда не существовало.
Марина медленно положила осколок вазы на комод. Достала телефон и нажала кнопку "Стоп".
– Что это? – нахмурился Сергей.
– Запись, – ответила она. – Полное признание в подготовке мошенничества в особо крупном размере. Плюс вся информация с твоей флешки, которую я скопировала и отправила на почту. Не знаю, сколько за это дают, но, кажется, лет десять точно.
Оказывается, юридическое образование всё-таки для чего-то пригодилось в этом браке
Цвет схлынул с лица Сергея, как вода из ванны, когда вытаскиваешь пробку. Евгения резко села, словно её ноги внезапно отказались удерживать тело.
– Это блеф, – проговорил Сергей, но в его голосе уже не было уверенности.
Марина развернула телефон экраном к нему – запись шла уже семнадцать минут.
– Я долго думала, что было настоящим в нашем браке, – сказала она. – Твои поцелуи? Твои признания? Твой смех? Всё это было игрой для тебя, актерством. Ты притворялся, что любишь меня. А я... я по-настоящему любила тебя, Серёжа.
Что-то мелькнуло в его глазах – тень сомнения? сожаления? – но тут же исчезло.
– Чего ты хочешь? – спросил он сухо.
Марина оглядела комнату – эту секретную жизнь её мужа, этот центр управления её судьбой, этот музей семилетнего обмана.
– Я хочу, чтобы ты понял: любой замок можно открыть, если у тебя есть ключ, – она подбросила на ладони маленький ключ от квартиры. – И любую тайну можно раскрыть.
Марина повернулась и пошла к двери, чувствуя, как подгибаются колени. За спиной раздался голос Сергея – такой знакомый и такой чужой:
– Мариш, подожди! Ты же не отдашь эту запись полиции? Я всё объясню...
Она обернулась в дверях, глядя на мужчину, с которым прожила семь лет.
– А ты бы предпочел, чтобы я нашла у тебя любовницу, Серёж? Обычную, банальную любовницу? Было бы проще, правда?
Он молчал, и в этом молчании читался ответ.
Марина выдержала паузу в три дня. Три дня безупречного, тщательно отрепетированного спокойствия.
Улыбалась мужу за завтраком, спрашивала о работе, носила новое колье, подаренное им "просто так" (теперь-то она понимала это "просто так"), даже согласилась "обсудить интересное предложение из Барселоны".
Сергей был напряжен – она видела это по едва заметной жилке, пульсирующей у него на виске, по тому, как он слишком часто проверял телефон, по тому, каким тревожным стал его сон.
Какое наслаждение – наблюдать, как нервничает мужчина, считающий себя хозяином положения
В юридическую фирму она пришла заранее, до начала рабочего дня. Разложила на столе документы, сделала три чашки кофе и стала ждать. В девять ноль-ноль в её кабинет вошли двое: Аркадий Петрович, её начальник, и Виктор Кравцов, глава "ЭнергоТрейда".
– Марина Николаевна, что за срочность? – Кравцов был раздражен, это читалось в каждой морщинке его холёного лица. – У меня через час совещание с советом директоров.
– Через час у вас уже не будет совета директоров, Виктор Дмитриевич, – спокойно ответила Марина, выкладывая перед ними распечатки. – Если, конечно, вы подпишете этот контракт с "ВостокИнвестом".
В следующие полчаса она методично, с той холодной профессиональной яростью, которая делает юриста по-настоящему опасным хищником, разложила перед ними всю схему.
Поддельные подписи, перехват активов, подставные лица. Она говорила, и лица мужчин вытягивались, серели, наполнялись той особой бледностью, которая бывает у людей, внезапно обнаруживших, что стоят на краю пропасти.
– Откуда у вас эта информация? – хрипло спросил Кравцов.
– От моего мужа, – Марина улыбнулась так, что оба мужчины непроизвольно отодвинулись. – Точнее, от его тайной коллекции записей. Он оказался весьма... дотошным архивариусом.
Некоторые семейные ссоры меняют судьбы корпораций. Пикантно, не правда ли?
Вечером того же дня у неё было еще две встречи.
С детективом – тучным мужчиной с грустными глазами, который внимательно выслушал её историю и забрал копии документов. И с адвокатом – суховатой женщиной средних лет, которая, просмотрев материалы, удовлетворенно кивнула:
– С этим можно работать, Марина. Развод будет на ваших условиях. Мошенничество, шантаж, угрозы... Если мы придадим этому огласку, он получит не только развод, но и тюремный срок.
Последней точкой в этой трехдневной шахматной партии стал звонок Евгении Орловой.
– Я всё расскажу, Марина, – голос женщины дрожал. – Кравцов знает, я уволена. Сергей меня подставил. Вы даже не представляете масштаба... Это не просто финансовая афера, это... это новое месторождение в Сибири. Миллиарды долларов. И ваш муж – не простой исполнитель, он архитектор всей схемы.
– Приходите завтра в мой офис, Евгения. Со всеми документами. И я обещаю – вам дадут статус свидетеля, не обвиняемого.
На четвертый день Марина вернулась домой раньше обычного.
Расставила по квартире три маленьких диктофона – точно такие же, как тот, что она нашла в пиджаке мужа. Переоделась в простое темно-синее платье, распустила волосы, выпила бокал вина для храбрости и стала ждать.
Сергей вошел в квартиру ровно в семь вечера – как всегда, точный, как швейцарские часы. Он улыбнулся, увидев её, поцеловал в щеку и замер, заметив разложенные на столе бумаги.
– Что это? – спросил он с наигранной легкостью.
– Наш развод, Серёж, – Марина повернула к нему папку с документами. – И соглашение о разделе имущества. Я уже подписала. Осталось только тебе.
Никогда еще чернильная ручка не казалась таким смертоносным оружием
– С чего вдруг развод? – он попытался рассмеяться, но смех вышел надтреснутым, как у старой пластинки.
– Может быть, с того, что ты планировал его на завтра? После того, как я подпишу документы для "ВостокИнвеста"? Кстати, контракт расторгнут. И Кравцов знает о схеме. И еще кое-кто знает.
Сергей медленно сел напротив неё, не сводя взгляда с её лица. Его глаза – серо-голубые, такие красивые, такие бесконечно лживые глаза – сузились в оценивающем прищуре.
– Что ты хочешь?
– Правду, Серёж. Для начала.
Он пожал плечами – великолепный в своей наглости жест.
– Какую правду? Что я использовал наш брак? Да. Что всё было ложью с самого начала? Да. Что я планировал развестись и исчезнуть? Верно. Что ты была просто удобным инструментом? И это тоже правда. – Он откинулся на спинку стула, глядя на неё с каким-то новым интересом. – Но знаешь, что самое смешное? За эти семь лет ты ни разу, ни единого раза не усомнилась. Ты верила всему – каждому комплименту, каждому поцелую, каждому "я люблю тебя". Иногда мне даже казалось, что это слишком легко. Что ты должна что-то заподозрить.
Марина сцепила пальцы так сильно, что костяшки побелели.
– Я любила тебя. По-настоящему. И да, я верила тебе. Потому что люди обычно верят тем, кого любят.
Он усмехнулся, проводя пальцем по краю бумаги с разводом.
– И что теперь? Ты сдашь меня полиции? Отомстишь, разрушив мою жизнь? В этом весь план?
– План сложнее, Серёж, – она подтолкнула к нему еще одну папку. – Здесь два варианта развития событий. Первый: ты подписываешь признание, отказываешься от всего имущества, выплачиваешь компенсацию в размере, указанном на странице три, и навсегда исчезаешь из моей жизни. Взамен не будет публичного скандала. Никто не узнает, что гениальный финансист Сергей Климов на самом деле мошенник и манипулятор.
– А второй вариант? – в его голосе впервые за весь разговор мелькнула тревога.
– Ты отказываешься – и завтра все эти материалы оказываются в полиции, прокуратуре и на столе у каждого твоего делового партнера. Плюс интервью в "Коммерсанте" – у меня встреча с журналистом через два часа, на всякий случай.
Как приятно смотреть, как бледнеет лицо мужчины, считавшего тебя бесхребетной овечкой
Сергей долго смотрел на неё – так смотрит шахматист на противника, сделавшего неожиданно сильный ход.
– Впечатляет, – наконец проговорил он. – Семь лет я жил с тобой и никогда не видел в тебе... этого.
– Потому что ты видел только то, что хотел видеть, Серёжа. Удобную марионетку. Послушную жену. Источник информации. А человека – не видел.
Он потянулся к ручке, но остановил руку на полпути.
– Знаешь, в какой-то момент... не все было ложью, Мариш. Были дни, когда я действительно...
– Не надо, – она покачала головой. – Не делай это еще более жалким, чем оно уже есть.
Его рука дрогнула, но он все же взял ручку и поставил размашистую подпись на всех документах. Встал, одернул пиджак – всегда безупречный, всегда контролирующий каждый жест.
– Что ж, ты выиграла, Марина. Поздравляю.
– Это не игра, Серёж. Это была моя жизнь.
Он помедлил, глядя на неё, потом вдруг улыбнулся – той самой улыбкой, от которой она когда-то таяла.
– Знаешь... я в каком-то смысле даже горжусь тобой. Ты оказалась моим лучшим... проектом.
– Иди к черту, Сергей, – тихо сказала она. – И никогда больше не показывайся мне на глаза.
Когда дверь за ним закрылась, Марина выключила все три диктофона, спрятанные в комнате. Последняя страховка. Последний козырь в рукаве.
Жизнь научила: никогда не верь человеку, который однажды уже тебя обманул
Она подошла к окну. На улице шел дождь – точно такой же, как в тот день, когда она нашла диктофон в кармане пиджака. Круг замкнулся. История завершилась.
Марина сняла с пальца обручальное кольцо – тонкую полоску платины, символ семилетней лжи – и положила его на стол. Впереди была пустота, страшная и одновременно манящая своей абсолютной свободой. Как чистый лист, на котором можно написать новую историю.
Телефон на столе зазвонил, и на экране высветилось имя: "Кравцов В.Д."
– Да, Виктор Дмитриевич, – сказала Марина, поднося трубку к уху.
– Марина Николаевна, я рассмотрел ваше предложение. О должности главного юриста в нашей компании. Когда сможете приступить?
Она посмотрела на подписанные мужем документы, на обручальное кольцо, лежащее рядом.
– С понедельника, Виктор Дмитриевич. У меня как раз освободилось время в личном календаре.
Прошло три месяца.
Новая должность главного юриста в "ЭнергоТрейде" оказалась именно тем, что нужно человеку, чья жизнь только что развалилась на осколки – столько работы, что не остается времени на рефлексию.
Марина сменила квартиру, телефон, даже стрижку. Всё, что напоминало о Сергее, было упаковано в картонные коробки и отправлено на благотворительность – пусть хоть кому-то принесёт пользу этот музей лжи.
О бывшем муже вестей не было. По слухам, он уехал за границу – притом далеко не в Барселону и без Евгении. Чем дальше, тем больше Марина понимала масштаб его махинаций – распутывая его схемы, она чувствовала себя хирургом, извлекающим застарелую опухоль.
Есть что-то символичное в том, чтобы разрушать то, что строил любимый когда-то человек
В тот вечер она задержалась на работе дольше обычного. Новое месторождение в Сибири обещало стать золотой жилой для "ЭнергоТрейда", и контракты нужно было проверить с особой тщательностью.
Виктор Кравцов не просто доверял ей – после того, как она спасла его компанию, он смотрел на Марину как на божество юриспруденции.
Домой она возвращалась за полночь. Новая квартира – маленькая, но уютная, в старом доме с лепниной на потолке и скрипучими половицами – встретила её тишиной.
Марина включила свет, бросила сумку на диван и замерла – на кухонном столе стояла коробка, перевязанная шпагатом. Маленькая, размером с книгу.
Сердце сжалось от страха.
Кто мог войти в её квартиру? Сергей вернулся? Она осторожно приблизилась к столу. Никакой записки. Просто коробка, перевязанная бечёвкой, как посылка из прошлого века. С колотящимся сердцем Марина развязала узел и открыла крышку.
Внутри лежал старый, потёртый дневник в кожаном переплёте и флешка. Она узнала почерк на обложке – крупный, с нажимом, словно человек высекал слова, а не писал их. Почерк отца.
"Проект 'Сибирский транзит'. Секретно. 1998-2007"
Иногда прошлое приходит не для того, чтобы мучить тебя, а чтобы объяснить настоящее
Трясущимися руками Марина открыла дневник. Пожелтевшие страницы, военные карты, расчёты, фотографии... И среди них – её детские фотографии.
Она в школьной форме. Она на выпускном. Она получает диплом юриста. И рядом с каждой – комментарий отцовской рукой: "Объект наблюдения", "Потенциальный доступ к Зоне Х", "Проведена подготовка к внедрению агента С".
В дверь позвонили, и Марина вздрогнула так сильно, что выронила дневник. За дверью стоял мужчина в строгом костюме – немолодой, с военной выправкой и непроницаемым лицом.
– Здравствуйте, Марина Николаевна. Полковник Воронин. Я вижу, вы уже получили посылку.
– Что это? – прошептала она, пропуская его в квартиру. – Что за чертовщина?
– История вашей жизни, можно сказать, – он аккуратно закрыл за собой дверь. – Точнее, история проекта, в котором вас использовали дважды. Сначала ваш отец – как приманку для Сергея. Затем Сергей – как инструмент доступа к информации.
Марина рухнула на диван, сжимая в руках отцовский дневник.
– Мой отец... и Сергей... они работали вместе?
– Не совсем, – полковник покачал головой. – Ваш отец работал на военную разведку. Проект "Сибирский транзит" – это секретное месторождение, обнаруженное еще в советское время. Информацию засекретили. А потом – развал СССР, хаос, документы исчезли... Кроме копий у вашего отца.
Марина вспомнила – бесконечные переезды, отец с его таинственной службой, мать, вечно обеспокоенная и вечно молчащая.
– При чём здесь я? – спросила она.
– Вы – дочь человека, у которого были координаты месторождения. Ваш муж – агент иностранной разведки, внедрённый, чтобы через вас добраться до информации. Но ваш отец умер раньше, чем успел передать вам что-либо.
Полковник достал фотографию – на ней Сергей, гораздо моложе, в военной форме другой страны, с другой фамилией.
– Вы... вы хотите сказать, что Сергей – шпион? – Марина рассмеялась недоверчиво. – Господи, да это какой-то дешёвый детектив!
– А вы думаете, настоящая разведка работает как в фильмах про Джеймса Бонда? – полковник усмехнулся. – Ваш муж – профессионал экстра-класса. Семь лет работы "под прикрытием" в браке – это подвиг, знаете ли. Не каждый выдержит.
Марина смотрела на фотографию мужа – чужого, незнакомого, с холодным взглядом профессионального охотника.
– И что теперь? – спросила она. – Зачем вы мне это рассказываете?
– Потому что Сергей сейчас на пути в Москву, – полковник посмотрел на часы. – С новыми документами и новой миссией. И мы хотим, чтобы вы... помогли нам встретить его должным образом.
Забавно, как судьба иногда закручивает сюжет: сначала ты жертва, потом мститель, а потом — приманка в капкане
Той ночью Марина не спала.
Она сидела у окна, перелистывая отцовский дневник – историю секретной операции, частью которой она стала, даже не подозревая об этом.
Отец не доверял никому – он спрятал координаты месторождения так, что найти их могла только она. В шкатулке с детскими сокровищами, которую она давным-давно отдала на хранение матери.
Утром она позвонила полковнику Воронину.
– Я согласна, – сказала она. – Но при одном условии – я хочу сама поговорить с ним. Один раз. Наедине.
– Это небезопасно, – возразил полковник.
– Семь лет я жила с ним под одной крышей. Если бы он хотел от меня избавиться, у него было достаточно возможностей.
Неделю спустя Марина сидела в кафе в аэропорту Шереметьево. На столике перед ней – чашка остывшего кофе и непочатая пачка сигарет.
Она не курила уже пять лет, но сегодня купила – на всякий случай. По спинке стула небрежно брошен шарф – условный знак для встречи.
Она почувствовала его приближение раньше, чем увидела – по легкому движению воздуха, по едва уловимому запаху знакомого одеколона.
Сергей сел напротив – загорелый, с новой стрижкой, в очках, которых раньше не носил. Но глаза – глаза были те же. Серо-голубые, внимательные, оценивающие.
– Мариш, – он улыбнулся так знакомо, что сердце болезненно сжалось. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
– А я – тебя, – она улыбнулась в ответ. – Особенно с новыми документами на имя Джона Стивенса. Креативно.
Что-то мелькнуло в его взгляде – настороженность? уважение? – и тут же исчезло за привычной маской вежливого интереса.
– Ты всегда была умнее, чем я предполагал, – сказал он, не отрицая очевидного.
– А ты – циничнее, чем я могла представить, – парировала Марина. – Знаешь, я долго думала – была ли в нашем браке хоть капля правды? Хоть что-то настоящее?
Он помолчал, рассматривая её с каким-то новым выражением – словно пытался запомнить её лицо перед долгой разлукой.
– Я никогда не лгал, говоря, что ты красивая, – наконец произнес он. – И умная. И сильная – гораздо сильнее, чем сама думаешь.
– А любовь? – тихо спросила она. – Это тоже была... рабочая необходимость?
– В нашей работе нельзя позволять себе такую роскошь, как настоящие чувства, Мариш, – он снял очки, и без них его лицо стало удивительно беззащитным. – Но иногда они возникают... вопреки всему.
– И что тогда?
– Тогда приходится выбирать, – он пожал плечами с той обманчивой легкостью, которая всегда скрывала его настоящие эмоции. – И я выбрал. Как и ты – когда подписывала те бумаги на развод.
Она почувствовала, как к горлу подступает комок – тугой, мешающий дышать.
– За нами сейчас наблюдают, Серёж, – сказала она, переводя взгляд на окно. – Как минимум трое. Через пять минут к нашему столику подойдут люди из контрразведки. Ты – хороший актер, но даже тебе не уйти от них.
Он даже не обернулся – только чуть прищурился, глядя ей в глаза.
– Ты привела их?
– А как ты думаешь? – она выдержала его взгляд.
– Я думаю, что научил тебя слишком многому, – он усмехнулся с каким-то мрачным удовлетворением.
Он взял её руку – на мгновение, секундное прикосновение тёплых пальцев, от которого по телу пробежала знакомая дрожь.
– Что ж, тогда у нас есть еще четыре минуты, – он улыбнулся, и на миг ей показалось, что перед ней прежний Сергей – тот, в которого она влюбилась семь лет назад на скучной конференции. – Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь настоящее. На память.
Марина посмотрела на его лицо – такое родное и такое чужое одновременно. Человек, с которым она просыпалась семь лет. Человек, которого никогда не существовало.
– Знаешь, Серёж, – сказала она. – Я искренне жалею, что нашла тот диктофон. Банальная любовница оказалась бы куда безобиднее.
Она встала и, не оглядываясь, пошла к выходу.
На улице шёл дождь – мелкий, весенний, пахнущий новой жизнью. Марина подняла лицо к небу, позволяя каплям смешиваться со слезами, которых никто не видел.
Они говорят, что время лечит. Врут, конечно. Время не лечит — оно просто отодвигает боль на задний план, чтобы ты могла как-то функционировать
В кармане завибрировал телефон – сообщение от полковника Воронина: "Он задержан. Благодарю Вас."
Марина убрала телефон и медленно пошла к стоянке такси.
Её ждали – мать с той самой детской шкатулкой, в которой хранились координаты месторождения. Работа в "ЭнергоТрейде", где эти координаты могли принести миллиарды компании и стране. И новая жизнь, в которой больше не будет лжи.
По крайней мере, она на это надеялась.
***
ОТ АВТОРА
Женская интуиция — штука удивительная, но порой лучше бы ей не обладать.
Когда мы начинаем докапываться до правды, не всегда понимаем, насколько страшной она может оказаться.
Марина думала, что знает своего мужа, но семь лет брака оказались тщательно спланированной операцией — и это страшнее любой банальной измены.
А что бы вы предпочли узнать: что вас предали физически или что вся ваша совместная жизнь была хладнокровно спланирована чужим человеком?
Не стесняйтесь делиться своими мыслями в комментариях!
Хотите больше таких историй? Подписывайтесь на мой канал — здесь всегда найдётся что-то, что заставит ваше сердце биться чаще!
Канал пополняется новыми рассказами каждый день — с подпиской вы никогда не останетесь без свежей порции эмоций за утренним кофе!
А пока я работаю над новой историей, которая точно не оставит вас равнодушными, предлагаю заглянуть в другие мои рассказы: