Но мамин телефон не отвечал, — то ли был отключен, то ли разрядился... Наташа уже настолько накрутилась себя, что у неё была паника, она уже была уверена, что этот «брат» задумал что-то ужасное! Сидеть дома и ждать в таком состоянии было совершенно невыносимо, и она, вскочив, толком не одевшись, выскочила на улицу. Ни мамы, ни «брата» она не увидела, и пошла было в ту сторону, откуда мама должна вернуться, но тут из машины вышел Александр, подошел:
— Ну вот куда ты побежала без куртки? Послушай, Наталья, ты же вроде взрослая девушка, что ты мечешься? Ты боишься, что я что-то сделаю с матерью? Я же тебе объяснил, что ничего подобного я не случится, а ты побежала ее встречать!
— Отстань, пожалуйста! Ты не хочешь уезжать, но и с ней тебе не надо разговаривать... А если вы и будете это делать, то при мне! Я тоже хочу все слышать, и не хочу, чтобы ты сделал что-то ужасное!
— Хорошо, договорились, при тебе... Пойдём, в машину сядешь, вместе подождём.
— Да никуда я с тобой не сяду! Иди и сам сиди где хочешь!
— Да что же это такое... Прости, Наталья, я уже сам жалею, что приехал. Но я думал дело прошлое, столько лет прошло, — ты взрослая, мать в разводе, то есть все нормально будет! Думал поговорим — и ладно, а получилось вот что... Ладно, я сдаюсь и уезжаю, честно, уезжаю! И ты иди домой, пожалуйста, холодно ведь! Почему ты не оделась? Не сиди на улице, простынешь. Я не убийца, пойми, и не бандит, я женат, у меня у самого дочка есть, три года, неужели ты думаешь, что я решусь на какие-то уголовные дела?
— И что, ты просто вот так уедешь? — Не поверила Наташа.
— Да, я тебе телефон свой оставлю, если захотите, ты, или мать, или кто угодно, позвонить, — всегда пожалуйста. А если не захотите, то тоже ничего страшного, переживу!
— Зачем же тогда приезжал?
— Я объяснил тебе зачем, я не собираюсь сто раз повторять, тем более ты не веришь. На вот тебе мой номер телефона, — он протянул Наташе визитную карточку, — Можешь передать ее маме, можешь выкинуть и ничего ей не говорить... Потому что, уж прости, но я уже вижу, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет!
Он сунул Наталье в руку визитку, быстро сел в свою машину и уехал. Девушка посмотрела вслед, смяло карточку в кулаке, потом разгладила ее на колене. Конечно, самым разумным сейчас было бы уйти домой, но она все равно продолжала бояться, — уехать-то он уехал, но ведь может вернуться, и тогда... Нет, надо было дождаться маму! Опять набрала мамин номер, опять никакого ответа. Позвонила отцу, тот сразу ответил.
— Скажи, папа, ты знал про маму? То есть про ее сына? — прямо спросила она.
— Это она тебе сказала? — недовольно ответил отец.
— Ничего она не сказала, он сам мне это сказал. Александр приезжал сегодня, повидаться хотел, потом передумала и уехал, с мамой не разговаривал, она ещё на работе, вот-вот прийти должна.
— Ну так знаешь, дочка, ты у неё и спросили! Да, я знал, что у неё был сын, знал, что она отказалась от него, и все равно я женился на ней. И мы нормально жили, а ребенка этого, насколько я знаю, усыновили, и у него тоже всё было, я думаю, нормально. Она его не на помойку выбросила, и не убила! И пожалуйста, не спрашивай обо всём этом у меня! Ко мне эта история вообще не имеет никакого отношения. Да и к тебе тоже.
— Конечно, папочка, не имеет, — согласилась Наташа и повесила трубку. Не хотела она больше говорить с отцом... и не знала, о чем говорить с мамой! Отдавать ей эту визитку, или вообще ничего не говорить? Вот не было никакого Александра! Его же не было для неё столько лет, она и не вспоминала о нём! И тут из-за угла, с автобусной остановки, появилась мама. Она спокойно, устало шла домой, неся пакет, — видимо, по дороге и в магазин успела зайти. Наташа торопливо пошла ей навстречу.
— Ты что, это дочка? Почему раздетая, почему без куртки? Тебя ограбили? — встревожено спрашивала мать.
— Нет, мама, все хорошо! Придем домой — я все расскажу, — она сунула руку в карман, визитка была на месте. Да, конечно, маме надо все рассказать, отдать визитку, и дальше пускай думает сама, что делать со всей этой старинной историей!
— Но у тебя все нормально? — продолжала все также испуганно спрашивать мама, — Я не понимаю, почему ты ждёшь меня на улице, раздетая? Ты потеряла ключи?
— Да ничего я не потеряла, все на месте, все хорошо.
Действительно, всё было хорошо, — Александр уехал, его машины поблизости не было, то есть он не пытался выследить мать и все же встретится с ней. Всё хорошо, всё нормально... Наташа ощущала только ужасную усталость, и ей совсем не хотелось разговаривать с мамой на эту тему! «Просто скажу, что он приезжал, отдам визитку, а дальше пускай делает что хочет», — подумала она. А мама все волновалась:
— Я же вижу — что-то произошло! Ладно, давай дома расскажешь. Пойдём быстрее, — говорила она, внимательно глядя на дочь.
— Да, произошло, мама, но совершенно ничего страшного и непоправимого, все вполне нормально! Просто я должна тебе сказать новость, которая меня не касается никаким образом, а тебя... возможно, тоже! Сама решишь, — войдя в квартиру, она не стало мучить маму и тянуть,сразу выпалила: — Приходил твой сын, Александр.
Вера Денисовна охнула, опустилась на табурет в кухне:
— Где же он?
— Ушел. Уехал то есть, он на машине был. Я, наверное, повела себя неправильно, очень испугалась, подумала, вдруг он что-нибудь задумал нехорошее, поэтому его в квартиру не пустила, а когда он вышел, тоже выскочила, чтобы тебя встретить... Побоялась, что вдруг он хочет тебе что-то сделать плохое! Ну он и уехал. Но мне кажется, что ничего плохого он не собирался делать! Он сказал, что хочет просто посмотреть, поговорить... Вот, оставил телефон, тут и адрес есть, ты можешь с ним связаться в любой момент.
Побледневшая мать невидящим взглядом посмотрела на визитку, потом опять на дочь:
— И что же, он просто вот так уехал и всё?
— Ну да, увидел, что я распсиховалась, сам потом жалел, что пришёл, что мне сказал. Но он думал, что я взрослый человек, а я действительно повела себя как дурочка малолетняя. Но, сама понимаешь, я ведь ничего не знала! Каково мне было всё это услышать?
— Да, я понимаю, понимаю, — мать положила визитку на стол, вздохнула, — Я и сама даже не знаю, как повела бы себя, когда его увидела, может, и испугалась бы... Но в любом случае сцена была бы неприятной.
— Ну и ладно, дальше уже твоё дело, — Наташа действительно чувствовала себя уставшей, постаревшей за этот ужасный вечер, — Можешь с ним не встречаться, не звонить, я точно не буду, мне это ни к чему. И знаешь, мама, я знать ничего не хочу! Можешь мне ничего не говорить.
Это было неправдой, — Наташа, конечно, хотела знать, что произошло у матери с ее сыном, почему она отказалась от него. Но хотелось этого как-то странно, — вот если бы не от нее узнать! Если бы кто-то рассказал, потому что не хотелось ей говорить с мамой об этом, — боялась, что она соврет, или что скажет правду... Вера Денисовна, видимо, поняла ее и сказала:
— Я все же должна тебе рассказать, чтобы уже не возвращаться к этому. Да, я мать-кукушка, так это называют. Я была беременной, когда с твоим отцом познакомилась, от другого человека... Не важно, от кого, он меня бросил и больше не появлялся. Я так несчастна была! Не потому, что меня бросили, а потому что осталось совсем одна! А потом встретила Костю, твоего отца. Он, конечно, все это знал, но я полюбила его... И он меня любил! И готов был жениться, но этот ребенок, который уже должен был вот-вот родиться...
Наташа видела, что маме трудно говорить обо всем этом, и она нежно взяла её за руку:
— Ладно, мама, не надо дальше, все понятно! Отец сказал, чтобы ты оставила этого ребенка, и ты оставила
— Ну да... Я думала, что не навсегда, что буду все равно навещать его, видеться, а там, глядишь, и Костя привыкнет! Ну в общем вот такие мечты. Наверное, у многих таких же женщин, как я, бывают очень глупые мечты! Я только один раз пришла в дом малютки проведать своего сына, и мне сказали, чтобы я написала отказ, так как хорошая семья хочет усыновить ребёнка. И я написала! Я хотела узнать, что за семья, кто они, где живут, но мне, естественно, и ничего не сказали. Вот и все, теперь можешь презирать меня.
— Не выдумывай, мама! Мне-то за что тебя презирать? Ты совсем молодой была, и одинокой... На сколько же он старше меня, этот Алексанр?
— На пять с половиной лет... Я не знаю, почему, но ты родилась не сразу, я даже думала, что Бог меня наказал, и детей больше не будет никогда. Но всё же ты родилась... — только после этих слов была за матери заволокло слезами, до этого она не плакала, рассказывала хоть и с трудом, но без слез.
— Ты знаешь, мам, наверное его и вправду хорошая семья усыновила! Он говорит, что женат уже, что у него ребёнок есть, а на визитке написано, что он старший менеджер какой-то компании, то есть образование, видимо, хорошее получил, работа есть... Так что ничего плохого в общем-то не случилось! Может быть даже все было к лучшему?
— Конечно, к лучшему... Только я бросила своего ребенка, а так все замечательно, — вздохнула Вера Денисовна, — Я никогда об этом не говорила, хотя всегда помнила и надеялась, что ты не узнаешь ! Я не хотела, чтобы ты узнала, потому что теперь, естественно, твоё отношение ко мне изменится.
— С какой стати, мама? Я тебя как любила, так и буду любить, и чтобы ты не предприняла дальше я не думаю, что я буду тебя осуждать.
— Что теперь осуждать, теперь уже всё поздно... А он, говоришь, просто уехал?
— Да, из-за меня. Это я у восприняла все сразу не совсем правильно, видимо, но я же от неожиданности, понятно!
— Нет, ты здесь совершенно ни при чём, ты правильно поступила! Ты же даже не знала о его существовании, и этот человек мог оказаться кем угодно, а никаким не твоим братом... Все правильно, Наташенька, только всё на самом деле довольно-таки ужасно.
— Что же здесь ужасного, мама? Ты позвонишь ему?
— Да, позвоню, ведь он же знает, что у меня есть его номер. Так вот чтобы не думал, что я трусливо прячусь! Просто позвоню и всё, а там видно будет. У него, говоришь, уже и ребёнок есть? То есть я уже бабушка... — грустно усмехнулась Вера Денисовна, — Но думать о том, что мы сможем стать одной семьёй, по-моему довольно глупо, и я не думаю, что это возможно, — мы, к сожалению, чужие люди! Тем более у него есть приёмные родители, и они наверное хорошие люди...
— Ладно, мам, — Наташа встала, — Давай не будем возвращаться к этому разговору! Дальше уже решай сама, что делать. Можешь мне никогда об этом не рассказывать, я не буду расспрашивать, я ведь до сегодняшнего дня вообще не знала, что у меня где-то есть какой-то брат! Да, я и сейчас не чувствую к нему ничего, хотя мне кажется, что он хороший человек.
— Я тебе все расскажу, но вот разговаривать с ним я буду без свидетелей, договорились?
— Само собой, я сама не хочу быть свидетельницей!
Мама вздохнула:
— Да, вот такая ветхозаветная ситуация: «Отцы ели кислый виноград, а на зубах детей оскомина»!
— Да уж, история, — ты радио отца отказалась от ребенка, а он потом отказался от тебя... И все, решили закрыть тему, — и закрыли!
Ужинать мама не стала, ушла в свою комнату, и вскоре Наташа услышала, что она с кем-то разговаривает по телефону, — наверное, с Александром. Но подслушивать она не стала, наоборот, плотнее закрыла дверь и включила телевизор, чтобы даже случайно не услышать ни слова. Мама сама сказала ей, выйдя из комнаты с покрасневшими глазами, с каким то совсем новым, просветленным лицом:
— Внучка у меня, а у тебя племянница, Полиночка, три годика. А жену Сашину тоже Наташей зовут. И ты ему понравилась, он рад, что познакомился с тобой! И сказал, что просто хотел увидеться, а никаких вопросов ко мне у него нет. Но мы пока встречу не назначили, как-то растерялись оба. Я сказала, что он вполне может как-нибудь зайти к нам, надеюсь, ты будешь не против?
— Ну что ты, мама, как я могу быть против? Я тоже буду рада!
Вера Денисовна глубоко вздохнула, всхлипнула, покачала головой:
— Ты знаешь, я думаю, что совершенно ему не нужна... Но тебе ведь брат не помешает, правильно?
— Конечно нет! — но Наташа вдруг испытала сильную досаду на себя, — зачем так глупо вела себя при встрече? — Ты его визитку не выкинула? Оставь мне, я позвоню как-нибудь. Ты не подумай, я ничего плохого ему говорить не собираюсь, наоборот, извиниться хочу за то, что при первой встрече разговаривала как-то не так! Из-за меня никакой встречи у вас не произошло.
Она позвонила, и на этот раз разговор у них получился вполне душевный, — как у настоящих брата и сестры, встретившихся после долгой разлуки. Она и с женой брата познакомилась, поначалу по телефону, а потом Александр семьей и в гости к ним зашел... Но с матерью близких отношений не получилось. То ли они оба стеснялись, то ли Вера Денисовна чувствовала вину перед сыном... А скорее всего стали совершенно чужими! Так и сидели, разговаривая как чужие люди, которым эта встреча в тягость.
А вот Наташа была рада, — у нее появился брат с невесткой, и племянница! У неё как-то со всеми сразу завязались родственные отношения. Вера Денисовна после этой встречи опять загрустила, сказала:
— Вот так-то... Профукала я свое материнство! Понимаю, что это человек, которого я когда-то родила, и даже нянчила совсем маленького... Я даже грудью его несколько раз покормить успела! А сейчас все равно чужие...
— Ну что ты, мама, вы просто еще не привыкли друг к другу! Я уверена, что если будете встречаться...
— А надо ли? Мы ведь оба в этом сомневаемся, и, кажется, не хотим никаких встреч. Серьезно, я не знаю даже, не в том, наверное, дело, что я не чувствую его близким человеком, а в том, что вину свою чувствую... В общем сама не знаю! Понимаю, что так нельзя, но как иначе не знаю... Да и не хочу, кажется.
— А вот я, мама, хочу! Мне нравится общаться с Сашей, и нравится, что у меня есть брат. Мы с ним точно будем общаться! — ответила Наташа.
— Ну и прекрасно, это тоже дорогого стоит. Может дело в том, что родители выросшим детям не особо то и нужны?
— Не выдумывай, мне ведь ты очень нужна! — обняла ее дочка.
— Ну да, с тобой мы друг к другу привыкли...
— И брат у меня есть благодаря тебе! А ещё я благодаря Саше знаю, к чему снятся инопланетяне! В то утро помнишь, я с воплями проснулась?
— Ну вот, можешь свой собственный сонник составить! Инопланетяне, значит, снятся к неожиданной встрече и обретению родственника, — улыбнулась Вера Денисовна.